Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: авторские темы

Ответ
 
Опции темы
Старый 01.12.2018, 01:32   #141
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
Post Сладость или гадость

Запоздавшая история к Хэллоуину. Но лучше поздно, чем никогда, так?


Название: Сладость или гадость
Автор: Лёлишня
Рейтинг: G
Персонажи: Малдер/Скалли, Уильям и его друзья
Категория: пост-IWTB AU, мистика)
Саммари: Очень странные вещи происходят порой в Хэллоуин.

Малдер уже минут пятнадцать как мирно дремал перед телевизором, когда раздался негромкий, но отчетливый стук в дверь, заставивший его мгновенно открыть глаза и насторожиться. Приподнявшись, он огляделся вокруг, но не заметил ничего подозрительного и напряженно замер на краю дивана, вслушиваясь, не донесутся ли звуки вновь. Или все же ему просто почудилось?
Но стук, на этот раз уже более настойчивый, не заставил себя ждать. И, вероятно, в этом не было бы ничего удивительного, если бы не то обстоятельство, что гостей, тем более незваных, у них не бывало.
Бесшумно поднявшись и искусно обходя скрипучие половицы, Малдер подкрался к окну и, скрывшись за занавеской, сквозь узкую щель в жалюзи выглянул на улицу.
На пороге стояло невысокое серое существо с большой, абсолютно лысой головой.
Сглотнув и стараясь не спускать с существа глаз, Малдер быстро оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж, взволнованно позвав:
– Скалли!
Не соблазнившись совместным просмотром хэллоуинских историй, она предпочла отправиться наверх почитать перед сном, даже не подозревая, что на этот раз может пропустить что-то действительно интересное.
Стук между тем раздался вновь.
– Я знаю, что вы дома. У вас свет горит, – донесшийся снаружи голос был явно человеческим, более того – детским.
Шагнув к двери, Малдер – все же не без колебаний – ее приоткрыл.
– Сладость или гадость? – серые пальцы протягивали к нему ярко-оранжевое ведерко в виде тыквы, а огромные, в пол-лица, черные глаза смотрели выжидающе.
– Э-э, постой тут, сейчас что-нибудь поищу, – не сразу нашелся он.
– Ищите хорошенько, – снисходительно произнес ребенок. С улыбкой, как показалось Малдеру.
– Скалли, у нас есть конфеты? – прокричал он, запрокинув голову.
Но сверху ему опять никто не ответил. Должно быть, она уже спала.
Тогда он принялся шарить по шкафчикам, ящикам и раза два заглянул в холодильник, но все, что смог найти, лишь недоеденную упаковку шоколадного печенья. Не считая, конечно, своего стратегического запаса "Spitz".
– Малыш, ты любишь семечки?
Вернулся он, прижимая к груди сразу несколько пакетиков с любимым лакомством, и так и застыл в дверях, недоуменно озираясь по сторонам, поскольку мальца и след простыл.
– Малдер, что происходит? – голос Скалли, которая неспешно спускалась по лестнице, попутно завязывая пояс халата, заставил его обернуться. – Что за шум среди ночи?
– Тут был парнишка, – мотнув головой в сторону пустой веранды, пояснил он. – Хотел конфет.
– Парнишка? Тут? Тебе не кажется, что даже на велосипеде ему пришлось бы изрядно попотеть, чтобы сюда добраться? И вряд ли это того стоило, – добавила она с улыбкой, указывая на упаковки семечек в его руках.
– Но он правда только что был здесь.
– И куда же делся? – Скалли тоже выглянула на улицу и ожидаемо не увидела ничего, кроме темных очертаний кустов, слегка колышимых ветром.
Поежившись от ночной прохлады и не желая впускать ее в дом, она тут же вернулась, решительно закрыв за собой дверь.
– Опять уснул перед телевизором, Малдер? – предположила она, услышав звуки работающего ТВ и подходя ближе. – "Что-то страшное грядет"? – Фильм на экране показался ей смутно знакомым. – А этот твой парнишка... он случайно не был похож на одного из них? – кивнула она на парочку мальчишек на экране.
– Я не видел лица: он был в костюме пришельца, – не слишком-то охотно буркнул Малдер, делая вид, что страшно занят возвращением драгоценных семечек на их законное место.
– Пришельца? – не удалось скрыть улыбку Скалли. – Ну, это все объясняет.
– Ты мне не веришь? – оскорбился Малдер.
Ведь он-то был уверен, что умом еще не тронулся, и не собирался оставлять это дело просто так, уже планируя, как прямо с утра займется расследованием и отыщет все возможные следы, в том числе и велосипедных шин, если таковые будут.
– Я хочу верить, – с чувством продекламировала Скалли, а затем дотянулась до пульта от телевизора, и экран послушно погас. – Лучше идем спать, Малдер, – понизив голос, добавила она, беря его за руку и увлекая за собой наверх. – Или не совсем спать...


* * *

– Эй, Уилл, чего застыл? – мохнатая лапа с когтями хлопнула мальчика по плечу, заставив того вздрогнуть. – Идем, а то конфет не достанется: все до нас разберут!
– Но этот мужчина, он сказал подождать. Сейчас принесет чего-нибудь.
– Какой муффина? Тут была только тофстая тетка, – удивленно воззрился на него третий, не слишком хорошо выговаривающий слова из-за мешающих вставных клыков. – И уфе откупилась.
– Серьезно, Уилл, только тетка и черный кот, – подтвердил косматый. – Еще сказала: какой симпатичный инопланетянин.
– Правда?
– Совсем ку-ку, – покрутил у виска коготь. – Или не выспался сегодня и уже тянет в кроватку? Деткам пора спать!
– Ничего и не тянет, – насупился Уилл.
– Эй, а дафайте кто быфтрее до Фмиттерсов? – предложил клыкастый, не желая, чтобы друзья ссорились.
– Точно, погнали! – встрепенулся лохматый, перекладывая свое уже заметно потяжелевшее ведерко в другую руку. – Уилл, ты с нами? Не отставай!
– Иду.
Он последовал за ребятами, но все же не смог не обернуться пару раз на остающийся позади дом, ничем не примечательный с виду и темный, а не светлый, как ему поначалу показалось. И странное чувство чего-то необычного не покидало его до конца вечера.

– 123, 124, 125. Ого, на целых девять больше, чем в прошлом году, – радостно подвел итог и даже записал его в блокнот Уилл, с предвкушением оглядывая вываленный на кровать внушительный улов сладостей и выбирая, с чего бы начать.
Непосчитанным остался лишь пакетик жареных семян подсолнечника, непонятно как затесавшийся в ряды шоколада и карамели и теперь одиноко лежащий на дне опустевшего ведерка. Впрочем, вспомнил Уилл, пару лет назад от чьих-то щедрот ему перепала пачка мятной жвачки, так почему бы и не семечки, тем более что после такого количества сладкого что-то соленое будет весьма кстати.
Повертев разноцветный пакетик в руках, он хотел было отложить его в сторону, но, повинуясь какой-то безотчетной тяге, надорвал упаковку, высыпал на ладонь темную, аппетитно пахнущую горку семян и, не удержавшись, тут же отправил одно в рот.
Хрум-с.
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.01.2019, 23:58   #142
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
Post Женщина из моих кошмаров

Название: Женщина из моих кошмаров
Автор: Лёлишня
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Уильям, Ван де Кампы, dark!Скалли
Категория: ангст, ужасы, Уильям POV
Саммари: Этот сон я вижу снова и снова...
Примечание: Навеяно "шедевральной" серией "My Struggle II". Читать на свой страх и риск.

Я просыпаюсь от собственного истошного крика. Снова. Спешно тянусь к лампе возле кровати – и ночная тьма рассеивается, уползает. Я оказываюсь в своей постели, в своей комнате, где голубые стены с облаками, мои рисунки и игрушки, где наконец можно почувствовать себя в безопасности. Почти.
Я тихо всхлипываю и все еще не могу отдышаться, пронзительный крик так и звенит в ушах.
Дверь распахивается, заставляя вновь сжаться от страха. Но это не она, конечно, не она. Это мама – бросается ко мне, обнимает:
– Что такое, солнышко? Опять плохой сон?
Я судорожно киваю и весь прижимаюсь к ней, утыкаюсь в нее заплаканным лицом и тоже обнимаю, крепко-крепко:
– Ты ведь не отдашь меня ей? Ведь не отдашь?
– Конечно, не отдам, Уилли. Конечно, не отдам...
Своими теплыми, мягкими руками она вытирает мои слезы, с любовью гладит по спине, по волосам, нашептывая всякие ласковые слова, и постепенно я успокаиваюсь.
Она обещает остаться со мной и укрывает одеялом. Говорит, что все плохое позади. И мне так хочется в это верить. Но я знаю, что эта страшная женщина придет снова. Через день, через неделю, через месяц, а то и больше, если повезет, – но непременно придет.
Я прижимаю к себе любимого зайку, прячась лицом в его пушистую шерстку, словно он сможет меня защитить. Но он не сможет. Никто не сможет.
Когда наш пес Спарки кинулся на нее, пытаясь вцепиться ей в ногу, она лишь отпихнула его – так, что он, жалобно взвизгнув, отлетел к стене. А однажды, уже в другом сне, папа успел прибежать с ружьем и выстрелил в нее – раз, другой, третий. Но она лишь смеялась, жутко, демонически, и даже не шевельнулась: пули пролетали сквозь нее, не причиняя никакого вреда. Наверное, ее нельзя убить, нельзя избавиться. И это самое худшее. Что спасения нет.
Никто не может ее прогнать. Два доктора, к которым я ходил, не смогли. И таблетки тоже.
Родители говорят, что это просто плохой сон и я не должен бояться. Но я боюсь. Больше всего боюсь, что когда-то это случится на самом деле. Не просто же так этот кошмар преследует меня, сколько я себя помню. Незначительные детали меняются, но в остальном все происходит одинаково, раз за разом.
Она приезжает поздно вечером, почти ночью. По крыше барабанит дождь, но я все равно слышу шум приближающейся к дому машины и цепенею. Она приезжает не одна, с ней кто-то еще, но этот второй никогда не выходит – виден лишь его силуэт в машине. А она нет, она является прямо к нам. Мама преграждает ей путь, но никто, никто не может ее остановить.
– Мне нужен мальчик, – говорит она. – Я знаю, что он здесь.
Ее длинные рыжие волосы развеваются на ветру, сверкает молния, на мгновение освещая ее искаженное злобой лицо.
– Уилли, беги! – доносится сквозь раскат грома.
И я бегу, изо всех сил, пытаюсь спрятаться, скрыться, но она настигает меня. Всякий раз настигает.
И я опять просыпаюсь с криком – когда она тянет ко мне свои мерзкие руки и скрежещет, всегда одно и то же:
– У тебя есть то, что мне нужно!
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 21.01.2019, 19:56   #143
HappyChena
посвященный
 
Аватар для HappyChena
 
Регистрация: 09.12.2012
Сообщений: 220
По умолчанию

Ну нифигасе, сколько тут нового, незамеченного мной ранее!
На фике про симуляцию и бедного Глена Моргана я ржала в голосинушку ))) Секс в тюремной камере прям рррыыыы, как горрряч! А потом целых два ангста остудили меня одномоментно...

Отличные фики! Когда уже Лёлишня принесёт работы на Фикбук? Там сейчас как раз движ, рассказы не пропустят, а возлюбят и залайкают.
HappyChena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.01.2019, 09:43   #144
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от HappyChena Посмотреть сообщение
На фике про симуляцию и бедного Глена Моргана я ржала в голосинушку )))
Я тоже - когда писала, а потом стало совсем не до смеха. Вот чуяла же, что Картер припас на финал какую-то жопу - но чтоб такую!

Цитата:
Сообщение от HappyChena Посмотреть сообщение
Когда уже Лёлишня принесёт работы на Фикбук?
Эти - не знаю, когда-нибудь. Периодически я об этом подумываю, но пока все тем и ограничивается. Да и, признаться, мы с Фикбуком не особо друг друга жалуем.
А новое принесу. Скоро. Один-то фик фактически готов. А вот второй... Я очень, очень стараюсь закончить его в срок, но удастся ли, это пока вопрос.
Спойлер: там не ангсты.
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2019, 21:48   #145
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
Post Берегись, у Скалли бита!

Название: Берегись, у Скалли бита!
Автор: Лёлишня
Рейтинг: PG
Категория: MSR, hurt/comfort, юмор, Малдер POV
Саммари: #Фест 25. Шипперская заявка № 21. Пост-"Неестественный"
Постбейсбол. Но как-нибудь так, как еще никто не))) Очень хочется чего-нибудь хорошего, необычного, непошлого и не притянутого за яйца уши))
Примечание: Когда-то я уже писала постбейсбольную историю и несколько читала, но не особо много, так что гарантировать, что "еще никто не", не могу (хотя хотелось бы надеяться). А уж за какое место все это притянуто, решать вам)

– Малдер?.. Малдер, ты меня слышишь? – голос напарницы доносится до меня словно сквозь толстый слой ваты.
А открыть глаза и вовсе удается не сразу.
– Вроде живой... – склонившийся надо мной мальчишка – Джесси, кажется – шмыгает носом и натягивает на голову кепку, которой зачем-то махал у моего лица. – Вообще-то у вас еще полчаса, но... – посмотрев на Скалли, добавляет он и выразительно замолкает, указывая на меня взглядом.
– Можешь идти, спасибо. – Скалли поворачивается было ко мне, но затем обеспокоенно спрашивает: – Или он должен был подвезти тебя домой?
– Не, я на колесах, тут недалеко. Мячи только соберу... Да уж, хорошо же вы его приложили!
Приложила? Что бы это значило? Голова, в которой отчего-то не то гудит, не то звенит, напрочь отказывается работать складно, и я беспомощно таращусь на Скалли в надежде, что она хоть что-то прояснит. Например, почему я лежу на земле, а она стоит передо мной на коленях, с явным беспокойством вглядываясь в мое лицо.
– Слава богу, Малдер, – только и говорит она, но вроде бы с облегчением. – Сколько пальцев ты видишь?
– К-кажется, два, – с трудом ворочая языком, выдаю с сомнением, не совсем уверенный, что в глазах не двоится. – Или на деле это неприличный жест, Скалли?
– Прости, Малдер, мне так жаль, – вздыхает она.
На что я лишь продолжаю озадаченно на нее смотреть, все еще не понимая, что, собственно, произошло и почему она просит прощения.
– Э-э, кажется, я случайно попала битой тебе по голове, – смущенно поясняет она. – Когда отбивала... Ты стоял сзади и, видимо, слишком близко. Не знаю даже, как это вышло...
Зато я знаю. Наверняка это произошло в тот момент, когда, уже всецело доверив биту ей и предоставив полную свободу действий, как она того хотела, я восхищенно замер, задрав голову в ночное небо, стараясь разглядеть, как далеко ей удалось послать мяч, и, зазевавшись, не заметил, что очутился в зоне поражения вооруженной битой напарницы. Тут-то, очевидно, меня и настигла кара за все мои прегрешения. Поскольку это определенно последнее, что я помню.
– Позволь, я взгляну, – Скалли осторожно касается моей многострадальной головы, слегка ее поворачивая и что-то там рассматривая, попутно спрашивая про мои ощущения и самочувствие, чтобы наконец заключить: – Тебе нужно в больницу, Малдер. Это может быть серьезно. Ты можешь идти? При всем желании я вряд ли дотащу тебя до машины.
Но едва – с ее помощью – я пытаюсь принять вертикальное положение и хотя бы сесть, как голова резко кружится и звезды в небе, взметнувшись, описывают замысловатый кульбит.
Будто мне снова хорошенько врезали битой. Черт. Я выпускаю воздух сквозь сцепленные зубы, стараясь не застонать. Подняться и идти теперь не кажется особо привлекательной идеей.
– М-м-м, а мы не можем просто остаться здесь? И ты споешь мне ту песенку про лягушонка, рыбок и...
– Это не шутки, Малдер. Тебя нужно отвезти в больницу. – По всей видимости, Скалли не находит мое предложение таким уж заманчивым. – Наверное, лучше вызвать скорую.
– Чтобы она увезла меня в Антарктику? – жалобно вопрошаю я.
Ведь примерно это и случилось со Скалли прошлым летом, когда я имел неосторожность набрать 911. И теперь подумаю дважды, прежде чем снова это сделать.
Похоже, нелучшие воспоминания заставляют призадуматься и ее.
– Как ты себя чувствуешь, по десятибалльной шкале? – снова склоняется она ко мне.
Я удерживаюсь от соблазна сказать "один", тем самым надолго внушив Скалли чувство вины, и, лишь слегка преувеличив, говорю:
– Где-то между шестью и семью.
Не удовлетворившись этим, она продолжает задавать разные вопросы насчет того, что я чувствую. Ее нежные пальцы на своей коже – вот что я чувствую! И пожалуй, сейчас это единственное приятное ощущение.
Но только до тех пор, пока она случайно не касается особо болезненного места, от чего у меня едва не летят искры из глаз и вырывается непроизвольный стон. В ответ на который ее взгляд делается еще более виноватым.
– Покушение на убийство напарника, Скалли, – протягиваю я голосом, полным страданий. – И все из-за того, что я оставил тебя без тоффути?
На мгновение она воздевает глаза к небу, но сдерживается и ничего не говорит – видимо, статус пострадавшего дает мне право безнаказанно нести все, что заблагорассудится.
– Рада, что, по крайней мере, потери памяти у тебя нет. Может, все же попробуешь подняться?
Кто бы устоял, когда просит сама Скалли, да еще так проникновенно. Ей впору посочувствовать: собственноручно отправленного в нокаут напарника, с которым приходится возиться на ночь глядя, вряд ли можно назвать приятным подарком на день рождения, пусть и давно прошедший.
А ведь я действительно хотел сделать этот вечер особенным, а вовсе не взваливать на нее лишние проблемы. Тем более в виде своей не самой легкой персоны. Которой она, как всегда, подставляет дружеское плечо, помогая подняться. И, чувствуя боль почти во всем теле – вероятно, и само падение было не из мягких, – я делаю первые неуверенные шаги, опираясь на Скалли едва ли не всем своим весом и нетвердо переставляя ноги. Сомневаюсь, что нам удастся добраться до машины в ближайший час, а то и все два. Пожалуй, нас обогнали бы даже улитки.

– Осторожно, тут ступеньки.
Я пошатываюсь, и Скалли приходится меня обхватить, предотвращая мое почти неминуемое падение. Воспользовавшись этим, я ответно заключаю ее в объятия, смыкая кольцо рук у нее за спиной и пряча лицо в отливающих медью волосах.
Ее едва уловимый запах мешается с ароматами травы, асфальта и ночной прохлады, но я с наслаждением втягиваю его ноздрями, прижимая Скалли к себе еще теснее. Ничего предосудительного – это всего лишь помогает мне держаться на ногах, разве нет?
Она замирает в моих объятиях, позволяя себя обнимать. Даже не спрашивая больше, не тошнит ли меня, не темнеет ли в глазах и прочего, что делала непрестанно через каждые несколько ярдов. И стоять так почти так же хорошо, как согреваться в ее объятиях под нескладное пение про радость мира, мальчиков и девочек... Только сейчас вокруг не слышно ни звука, и возникает ощущение, что мы с ней одни во всей вселенной...
– Малдер, ты можешь идти дальше? – наконец нарушает тишину Скалли, вовсе не желая почему-то пребывать так вечно.
– М-м-м, не уверен, еще чуть-чуть... – неохотно отзываюсь я, разочарованный, что не могу провести так всю оставшуюся жизнь, и жаждущий продлить эти мгновения насколько возможно.
А потом я встречаюсь с ней взглядом и застываю. И чем дольше смотрю в ее глаза, тем больше кажется, что я проваливаюсь в их бесконечную глубину – не замечая, как почва и правда уходит из-под ног.
Ей снова приходится меня ухватить. А я моргаю и кручу головой, пытаясь понять, что произошло.
– Идем, Малдер, – уже более мягко говорит она, осторожно высвобождаясь из моих ослабевших объятий, но все так же меня поддерживая.
И мне ничего не остается, как продолжить покорно брести к машине.
Даже удивительно, что мы добираемся до нее раньше рассвета.
Скалли помогает мне устроиться на пассажирском сиденье и заботливо пристегивает ремнем, прежде чем сесть за руль.
Наверное, можно было бы себя поздравить: я и Скалли, уезжающие вместе, – звучит лучше многих моих смелых предположений. Хотя, что и говорить, не совсем таким мне виделось продолжение этого вечера.
Я думаю о ведерке со льдом в моей машине, который, вероятно, уже растаял, и бутылке вина, припасенной на всякий случай, корзинке для небольшого пикника под открытым небом и сумке-холодильнике, которую одолжил у Фрохики под чудовищно надуманным предлогом и наполнил мороженым – настоящим, а не этой обезжиренной поделкой. Но теперь Скалли вряд ли обо всем этом узнает.
Я украдкой наблюдаю, как она хмурится и нервно покусывает нижнюю губу, когда приходится слишком долго стоять на светофоре, периодически бросая на меня тревожные, полные беспокойства взгляды.
Ну не болван ли я? Чего мне стоило изобразить бездыханную жертву – и, может, тогда ее губы наконец коснулись бы моих, хотя бы для искусственного дыхания. Или такой номер с докторами не проходит, и она сразу бы раскусила, что я могу дышать вполне самостоятельно? Что ж, в любом случае шанс узнать это я уже упустил. И максимум, что мне остается, – это попросить ее ехать помедленнее, потому что меня мутит. Это правда, но не вся. На самом деле мне совсем не хочется поскорее оказаться в больнице, которая уже виднеется на горизонте.
– Мне же не придется там остаться? – с опаской спрашиваю я, чтобы оценить свои совершенно не радующие перспективы.
– Не знаю, Малдер, – честно признает напарница. – Зависит от того, насколько все окажется серьезно.
Могла бы и соврать, удрученно думаю я. И чтобы окончательно не сникнуть, пытаюсь найти в сложившемся положении хоть что-то позитивное.
Теперь Скалли моя должница, и я смогу напоминать ей об этом в любой удобный момент. Например, когда понадобится написать отчет для бухгалтерии: "Вряд ли человеку с травмой головы можно доверить столь ответственное дело, правда, Скалли?" А еще...
Я начинаю улыбаться, что не укрывается от аккуратно паркующей машину Скалли.
– И что же тебя так развеселило, Малдер? – подозрительно косится она, глуша мотор.
Я торжествующе гляжу на нее с широченной ухмылкой на лице:
– Представил, какая физиономия будет у Скиннера, если завтра тебе придется объяснять мое отсутствие.
Но, на удивление, Скалли остается на редкость бесстрастной – хоть бы один мускул дрогнул!
– Что ж, Малдер, значит, мне крупно повезло, – отстегивая ремень, невозмутимо говорит она, – завтра воскресенье.
– Черт!
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2019, 21:57   #146
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
По умолчанию

Название: Змея, глотающая свой хвост
Автор: Лёлишня
Рейтинг: NC-17
Категория: MSR, мистика
Саммари: #Фест 25. Кейс № 24. Уроборос, высокий рейтинг
Хочется рейтинговый фик, лучше бы с кейсовой составляющей, связанный напрямую с Уроборосом на пояснице Скалли. <...> Таймлайн – от пятого сезона и дальше.
Думаю, при просмотре "Roadrunners" многие обратили внимание, что тату у Скалли нет. И это неспроста.
Примечание: Это не совсем кейс. Скорее даже совсем не кейс. Но уроборос присутствует, некоторое время)

Скалли близко. Он чувствует это, вновь и вновь жадно приникая губами к ее набухшей, пылающей плоти, стремясь всецело отдаться сему действу, все меньше отвлекаясь на ощущения в той части тела, над которой самоотверженно трудится Скалли.
Ее волосы щекочут его бедро, когда ее голова поднимается и опускается – все менее ритмично и реже, по мере того как его искусный язык описывает очередной круг, прежде чем проворно скользнуть внутрь и, не задерживаясь надолго, вынырнуть обратно. И, ощущая ее растущее напряжение, слыша невнятные всхлипывающие звуки, которые она издает, наконец оторвавшись от него, но продолжая крепко сжимать в руке, он ускоряет темп под аккомпанемент все громче бьющегося сердца.
Пара последних усилий именно там, где она больше всего этого жаждет, и – Бинго!
Он замирает, ощущая себя посреди первозданной стихии, с упоением втягивает носом ее неповторимый запах, от которого кружится голова, и выжидает, когда буря чуть стихнет.
"Вот так, детка, да-а", – он поглаживает ее дрожащие под его ладонями ягодицы и, приподнявшись, легонько одну прикусывает. А об другую вытирает влажные пальцы, неторопливо выводя крупный "X" – почему-то эта мысль показалась ему забавной.
"Сладостный вкус победы", – думает он, с удовлетворением облизывая губы, прежде чем выбраться из-под напарницы и растянуться рядом, наконец оказываясь с ней лицом к лицу.
– 4:3, Скалли. Я веду, – объявляет он с горделивой улыбкой.
– Рада за тебя, Малдер, – все еще не восстановив дыхание, произносит она, явно не сильно расстроенная своим проигрышем; ведь эта игра им тем и полюбилась, что, так или иначе, в выигрыше остаются все.
– А я рад за тебя, – глядя ей в глаза и отводя за ухо упавшую ей на лицо прядь волос, улыбается он, а потом притягивает к себе для нежного, неспешного поцелуя.
Ее рука бесцельно гладит его бок, в то время как, опершись о свою, он внимательно изучает ее лицо: Скалли после оргазма являет собой воистину пленительное зрелище, которое вряд ли когда-то сможет приесться.
– Не расстраивайся, ты была очень близка к победе, – ободряет он, снова целуя ее губы, которые так славно над ним потрудились.
– И не думала, Малдер, – с улыбкой отвечает она, игриво ведя пальцами ног по его голени. – Ты испачкался.
Она тянется к его лицу и мягко стирает влагу с носа, тоже внесшего свою лепту, подушечкой пальца, который затем медленно, соблазнительно облизывает, прежде чем полностью отправить в рот.
И Малдер судорожно сглатывает, от одного этого зрелища готовый кончить прямо сейчас. А уж тем более когда она со смачным чмоком вынимает палец изо рта, неспешно обводит им его сосок и как бы нехотя спускается ниже.
– Хочешь, чтобы я продолжила? – томно спрашивает она; ее рука останавливается возле его паха, лишь слегка углубившись в волосы на лобке и лениво его массируя.
Это заманчивое предложение, но разум все еще туманит картина Скалли, стоящей на четвереньках, прогнувшейся в пояснице, с призывно топорщащейся попкой...
– М-м-м, – он окидывает ее плотоядным взглядом. – У меня встречное предложение, оно же пожелание. – И, вновь перемещаясь к изголовью кровати, тянет Скалли к себе за бедра, вынуждая подняться и устраиваясь сзади. – Ты же не против?
– Наслаждайся, Малдер, – со смешком говорит та, принимая более удобную позу. – Я вся твоя.
"Оу, тянет на признание года. Ради этого определенно стоило постараться", – расплывается он в улыбке, вслух же произнося:
– Что, прости, я не расслышал? – поглаживая ее по бедру одной рукой, а в другой сжав свой разгоряченный орган и раздразнивающе кружа у входа, прежде чем проникнуть в святая святых.
– Будь как дома, Малдер, – хихикает она, и ее восхитительные бедра приходят в движение, а непроизвольно вырвавшийся у него смешок больше походит на похрюкивание.
– Полегче, Скалли, так можно и промахнуться, – стараясь совладать с собой и удержать на месте ее, предостерегает он и на мгновение замирает, когда слышит в ответ:
– Хм, не думаю, что кто-то расстроится...
– Боже, Скалли, я говорил, что люблю те... – он резко осекается и застывает, буквально ощущая, как улыбка медленно сползает с лица.
Часто моргает, а потом и вовсе крепко зажмуривается и решается открыть глаза лишь спустя несколько долгих мгновений. Но это не помогает.
– Малдер, ты там не уснул? – с недоумением оглядывается на него Скалли.
– Скал-ли... – едва не начиная заикаться, выдыхает он севшим голосом, – ее нет.
– А по-моему, очень даже есть, – говорит она, нетерпеливо подавшись назад и недвусмысленно подталкивая его к дальнейшим действиям.
– Твоя татуировка, – едва не переходя на шепот, уточняет он и нервно облизывает вдруг ставшие сухими губы. – Ее нет.
И чтобы убедиться, что ему не мерещится, касается ее поясницы подрагивающими от волнения пальцами, пытаясь даже слегка поскрести ногтем. Если бы Скалли и решила ее свести, не удосужившись поставить его в известность, какие-то следы, пусть минимальные, должны были остаться, но сейчас ее спина девственно чиста.
– Не смешно, Малдер, – раздраженно, но в то же время с угадывающимся беспокойством бросает Скалли и вытягивает шею, стараясь разглядеть набитый на пояснице рисунок.
Но ему вовсе не до смеха. Он убирает руки с ее спины и медленно отстраняется, приваливаясь к подушкам в изголовье и слыша, как сердце отбивает все более тревожный ритм. Глаза на мгновение застилает темной пеленой, а во рту откуда-то возникает противный привкус, от которого начинает мутить.
И когда Скалли скатывается с постели и спешит в ванную, он по-прежнему не двигается, лишь провожая ее долгим, тяжелым взглядом, не в силах отделаться от парализующей мысли, которая могла бы объяснить подобное несоответствие.

Когда наконец он неслышно появляется в дверях и, сунув руки в карманы натянутых на голое тело джинсов, прислоняется к косяку, Скалли, встав на цыпочки, рассматривает спину в висящем над раковиной зеркале, но, заметив его в отражении, оборачивается, начиная растерянно:
– Малдер, я не понимаю, что...
Но тут же замолкает, будто споткнувшись о его каменное лицо и какой-то чужой, буравящий взгляд, от которого так и веет холодом. До такой степени, что у нее по спине пробегают мурашки и она невольно тянется к висящему на крючке белому махровому халату, который лишь недавно обосновался в его квартире, и кутается в него, словно его привычный уют придаст сил, позволит чувствовать себя менее беззащитной и уязвимой.
Все это время Малдер пристально за ней наблюдает, раздумывая, насколько применим здесь утиный тест и, если кто-то выглядит как Скалли, говорит как Скалли и даже на вкус как Скалли, можно ли утверждать, что это она и есть. Хотя годы работы в "Секретных материалах" давно подвели его к мысли, что ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.
– Это ведь не первая твоя история со змеей? – произносит он, и собственный голос кажется ему незнакомым. – Что случилось там, в лесу, когда ты была ребенком?.. Маргарет рассказала мне однажды, – поясняет коротко, когда она удивленно вскидывает голову. – Так что тогда произошло?
– Малдер, при чем тут... – начинает она, делая шаг в его сторону, но он по-прежнему не двигается с места, лишь скрещивает на груди руки, будто воздвигая между ними невидимую стену, и тогда она пораженно замирает: – Ты... ты сомневаешься, что я это я?
– Просто ответь, Ск... – он запинается, не в состоянии произнести ее имя, и только повторяет глухо: – Просто ответь.
И она хочет ответить – хочет ответить нечто дерзкое, и в направленном на него взгляде явственно читается вызов, но потом приходит осознание, что сейчас не время для препирательств, и вспоминается, как однажды она сама едва не позволила Эдди Ван Бландту себя соблазнить, будучи совершенно уверенной, что перед ней Малдер.
Ее плечи устало опускаются, и на мгновение она прикрывает глаза, прежде чем вновь посмотреть на напарника.
– Это был садовый уж, Малдер. Всего лишь безобидный уж, не сделавший нам ничего плохого. А мы убили его. Я и мои братья. Расстреляли из ружей, для потехи, просто выбрав его своей мишенью. Я пожалела, тут же, но было уже поздно, – ее голос дрожит, неожиданно для нее самой, а на глаза набегают слезы, но их ей удается прогнать. – В тот день я впервые лишила жизни живое существо. И клятвенно пообещала себе, что больше такого не случится, – она грустно усмехается и замолкает.
Он переступает с ноги на ногу, ощущая себя не лучшим образом – и оттого, что пришлось дать ей понять, что усомнился в ней, и оттого, что вынужден был напомнить об этом случае, но больше всего оттого, что вновь мысленно вернулся в то тяжелое время, когда впервые услышал эту историю, когда отчаянно не желал верить, что Скалли уже перешла черту, отделяющую бытие от небытия, что потерял ее навсегда.
Узел его рук расплетается, он отрывается от косяка и делает шаг ей навстречу.
– Может... может, тогда поступишь так же, как и во время нашего первого расследования, ворвавшись ко мне среди ночи? – предлагает он, и теперь его голос мягок, даже кроток. Хотя перед ним уже давно не та юная напуганная девушка, не понимающая, что с ней произошло. А впрочем...
Несколько мгновений она смотрит ему в глаза, а затем отворачивается и, не сразу развязав пояс, ибо узел поначалу не желает поддаваться, спускает халат с плеч, позволяя ему бесшумно сползти к ее ногам и на этот раз оставаясь даже без защиты белья.
"Свечи не хватает", – улыбнувшись в мыслях своим воспоминаниям, думает он, приближаясь и опускаясь на одно колено, чтобы внимательно осмотреть ее поясницу – словно за эти минуты могло что-то измениться. Но кожа там по-прежнему абсолютно чиста, даже на комариные укусы нет и намека.
Он по памяти рисует круг, словно обводя татуировку, как делал всего пару раз, и, не ограничиваясь спиной, продолжает свое путешествие, осторожно ведя кончиками пальцев к шраму от ранения, различимому на ее животе, и дальше. Но даже каждая родинка, которые он успел уже достаточно изучить, на своем месте.
Ее же пальцы тем временем, забравшись ему в волосы, приятно массируют затылок, как она нередко делала в последнее время.
Тогда он подбирает халат и, поднявшись, мягко накидывает ей на плечи, помогая вновь облачиться, а затем молчаливо прижимает к себе, пристраивая подбородок у нее на макушке и ощущая тепло ее дыхания на своей коже.
– Что это может быть, Малдер? – тихо спрашивает она, не находя случившемуся никакого рационального объяснения, да и иррационального тоже.
– Не знаю, Скалли... Пока не знаю, – поправляется он, крепко держа ее в объятиях и будто баюкая, то ли таким образом успокаивая ее, то ли самого себя.

И только когда босые ноги начинают зябнуть, они ненадолго размыкают объятия и возвращаются в спальню, чтобы, опустившись на кровать, постараться найти объяснение, припомнить, не происходило ли за последнее время чего необычного. Хотя в сравнении со всеми предыдущими годами последние недели в принципе сложно было назвать обычными.
– В выходные она была на месте, – уверенно говорит Малдер, и оба несколько смущаются при мысли, сколько за прошедший уик-энд у него было возможностей лицезреть данный участок ее тела с самых различных ракурсов. – А потом, Скалли?
– Не знаю, Малдер, – качает головой та, – у меня не было повода рассматривать свою спину.
– А вот у меня был, – хмыкает он, бросая на нее многозначительный взгляд.
– Прости... В следующий раз я постараюсь вести себя сдержаннее.
– Даже не вздумай! – молниеносно восклицает он, но после вновь серьезнеет и, барабаня пальцами по ее колену, производит в уме нехитрые подсчеты: – Выходит, под подозрением три дня, включая сегодняшний.
Три дня – с утра понедельника, когда она уехала от него вскоре после рассвета, и до сегодняшнего вечера, когда, как написали бы в отчете, и была обнаружена пропажа, – в которые они неизменно были вместе, по крайней мере в рабочее время, и разлучались совсем ненадолго.
– Нечего рассказывать, Малдер, – предваряет Скалли не заданный им вопрос. – Оба дня из Бюро я отправлялась прямиком к себе, даже по дороге никуда не заезжала и из дома не выходила: мне нужно было поспать. – Он понимающе улыбается и кивает. – Я не теряла девяти минут. И не припомню, чтобы в моей квартире наблюдались странные явления, лучи света или еще что-то подобное. Включая лазеры. Но в любом случае за пару дней такого результата не добиться.
– При современных земных технологиях, – уточняет он, не обращая внимания на глубоко скептический взгляд, которым награждает его напарница. И тут его озаряет: – Что, если это твой чип, Скалли? Раз уж он стал причиной ремиссии, то, вероятно, может заставить исчезнуть и что-то еще. Ведь обо всех его возможностях и способах воздействия на организм человека нам остается лишь догадываться.
– Но с чего вдруг? Больше двух лет прошло, – хмурится она. – Не понимаю, как это может быть связано.
И все же эту версию определенно не стоит сбрасывать со счетов, делает он мысленные заметки, прежде чем высказать следующее предположение:
– А как насчет космического корабля в Африке?.. Или твоей поездки с... нашим общим знакомым в прошлом месяце?
Последние слова заставляют ее невольно поежиться.
– В таком случае можно и Антарктику вспомнить, – с недовольством говорит она. – Но все твои гипотезы, Малдер, не объясняют одного: почему это сказалось именно сейчас, спустя столько времени и безо всяких видимых причин.
– Это вопрос на миллион долларов, Скалли! – соглашается он, снова погружаясь в раздумья.
Ему приходилось сталкиваться с тем, что на телах людей появлялись различные отметины и символы, но чтобы в одночасье бесследно исчезали...
– Такое... такое впечатление, что змейка просто уползла...
– Малдер, татуировка не может уползти!
– ...или все же проглотила саму себя, – заканчивает он и слышит тяжкий вздох, означающий, очевидно, "час от часу не легче".
Она все-таки надеялась, что он предложит более реалистичные теории, которые бы не противоречили здравому смыслу, не говоря уж о ее медицинском опыте и знаниях, а еще лучше – припомнит, что ему уже доводилось слышать о подобном феномене, и он имеет вполне прозаичное объяснение.
– Может, я больше ее не заслуживаю... – наконец меланхолично произносит Скалли, ведя пальцем по еле заметной вене на кисти Малдера и прикидывая про себя, как скоро уподобится напарнику с его безумными идеями.
– Что? – переспрашивает тот.
– Русский мастер... он говорил, что каждый получает татуировку, которую заслуживает. И что она отражает на теле то... – Скалли вдруг замолкает, а потом выпаливает: – Отрицательная галлюцинация, Малдер! И как я раньше не сообразила! Сама татуировка на месте, мы просто ее не видим! Вероятно, на нас обоих было оказано воздействие с помощью каких-то психотропных средств. Возможно, что-то в еде или здесь, в квартире...
Она поспешно поднимается и с беспокойством осматривается по сторонам, холодея от мысли, что кто-то мог тут побывать, установить жучки и не только... А поднявшемуся следом да так и стоящему столбом напарнику раздраженно бросает:
– Малдер, это куда более вероятно, чем то, что "змея уползла".
Тот согласно кивает и задумчиво скребет подбородок, прежде чем двинуться к шкафу и, покопавшись в одном из ящиков, извлечь на свет видавший виды полароид.
– Должен еще работать.
– И для чего тебе понадобилась камера, Малдер? – подозрительно косится на него Скалли.
– Нам же нужно проверить теорию о галлюцинации, так? Прости, но тебе снова придется раздеться...
Не сразу и не слишком охотно, она все же соглашается ("Исключительно ради эксперимента!"), правда, предварительно надев на себя белье – к вящему неудовольствию Малдера.
– Ну вот, только я решил пополнить свою коллекцию пикантных фотографий... – притворно вздыхает он, приноравливаясь, чтобы сделать пару снимков обнаженной поясницы Скалли, явно не слишком-то уютно чувствующей себя в роли модели и сразу по окончании спешащей снова завернуться в халат.
Не дожидаясь, пока фотографии проявятся, Малдер тоже проворно одевается.
– И куда ты собрался в такое время?
– Значок, Скалли, помогает открыть многие двери – в любое время, – засовывая в карман удостоверение и на всякий случай пряча под курткой кобуру, говорит он. – Даже если меня и сочтут чокнутым, мне не привыкать... Не скучай. Я скоро... И никому не открывай.
– Малдер... будь осторожен.

Не проходит и получаса, как он возвращается, бросает куртку на диван, а снимки и кобуру – на журнальный столик.
– Что ж, Скалли, двое соседей, трое посетителей бара на углу, один бармен и случайный прохожий – никто ничего здесь не видит. Обычная женская спина без особых примет. Так что нам не кажется. Тату действительно нет.
– Я сварила кофе, – после долгого молчания медленно произносит Скалли.
– Боюсь, он понадобится, – кивает Малдер, усаживаясь за письменный стол и включая компьютер. – Вполне вероятно, ты не единственная, с кем произошло нечто подобное... Думаешь, Стрелки будут сильно недовольны, если позвонить им в такой час, чтобы они кое-что для меня проверили?.. Эй, я вовсе не собираюсь посвящать их в подробности, – уверяет он в ответ на ее неодобрительный взгляд, а потом весело добавляет: – Кстати, тот бармен интересовался, нет ли у меня снимков более деликатного характера. Похоже, ты ему приглянулась.
– Малдер, заткнись.

Пять часов спустя, когда занимается рассвет, он все еще сидит за компьютером, в то время как Скалли, свернувшаяся клубком под индейским одеялом, дремлет рядом на диване, решив, что полуночных изысканий, по большей части бесплодных, с нее довольно. Последней каплей стала статья под многообещающим названием "Как с помощью татуировки привлечь в свою жизнь любовь, удачу и богатство", в которую с интересом углубился напарник.
И без того они уже столько узнали о различных техниках нанесения рисунка на тело и способах его удаления, приборах, красителях, символике, даже "синей болезни"*, что могли бы читать лекции по данному вопросу, а вот к ответу на свой ничуть не приблизились.
Глаза у Малдера постепенно закрываются, и стройные ряды текста на экране начинают танцевать, рассыпаются на буквы и уплывают, сменяясь причудливыми видениями, в которых ему ехидно подмигивает наколотая на плече кобра, а потом вдруг грозно раздувает капюшон и шипит... все быстрее и быстрее вращаются огненные круги, обдавая жаром и заставляя вращаться все вокруг... а змея, глотающая свой хвост, становится Скалли, глотающей его...
Голова, подпертая кулаком, соскальзывает, и он едва не приземляется лицом в клавиатуру, но резко просыпается и, потерев глаза, снова уставляется в монитор...

– Эй, Скалли... – он будит ее легким поглаживанием по щеке, дожидаясь, пока она откроет сонные глаза. – Кажется, я нащупал пару зацепок, которые нужно проверить. Прикроешь меня перед Скиннером?
Она смотрит на него не вполне осмысленным еще взглядом, желая было возразить, но в итоге лишь устало кивает.
– Малдер, что ты... – Но он уже решительным шагом направляется к выходу, и ей остается лишь крикнуть вдогонку: – Позвони, как только что-то узнаешь!


* * *

Время приближается к полуночи, когда он наконец возвращается и находит ее там же, на диване, почти в том же положении, что и оставил. Чуть трогает за плечо, опускаясь рядом:
– Скалли...
Не сразу отзываясь на прикосновение и тихий голос, она с трудом разлепляет глаза, чтобы, увидев его, тут же встрепенуться:
– Боже, Малдер, который час? Кажется, я задремала. Где ты пропадал все это время?
– Рад видеть тебя здесь, – улыбается он вместо ответа, наклоняясь к ней для краткого поцелуя. – Я оставил сообщение на твоем автоответчике, но если ты тут, то вряд ли его слышала...
– Не хотела пропустить твое возвращение... Так тебе удалось что-то выяснить? – с надеждой глядя на папку у него в руках, спрашивает она.
– Все без изменений? – прежде чем ответить, уточняет он на всякий случай.
И Скалли, слегка помрачнев, кивает.
– Утром я сразу сдала кровь на анализ, но никаких посторонних веществ обнаружить не удалось. Теперь планирую сделать биопсию и отправить ткани на исследование – вероятно, это позволит определить микрочастицы краски и, возможно, чего-то еще.
– Не думаю, что это что-то даст, Скалли, – качает головой Малдер. – Твой случай далеко не единичный. Подобное уже происходило с десятками людей.
– Десятками?! – недоверчиво переспрашивает она.
– Вроде того. – Он открывает папку и достает из нее пару ксерокопий газетных статей. – Вот, например, некий Крэйг Маккриди из Портленда, у него на теле было восемь татуировок, нанесенных в разное время, начиная с семнадцати лет, но одна из них однажды пропала. – Малдер указывает на мощную цепь, опутывающую бицепс парня на первом из двух фото. – "В один прекрасный день она просто испарилась, – цитирует он. – Я чувствовал, что снова живу, больше меня ничего не сковывало".
– Бывший наркоман, Малдер, весьма надежный источник информации, – хмыкает Скалли, быстро пробежав статью глазами. – Ты уверен, что последовательность фотографий именно такая? Или что это не банальная подделка? Да я даже не могу с точностью сказать, один и тот же ли на них человек!
– Хорошо, вот другой интересный случай. Не связанный с наркотиками, – говорит Малдер, протягивая ей следующий лист.
– "Вы тоже сможете вырваться, воодушевляет своим примером Вивьен С. из Теннесси..." – углубляется в чтение Скалли, прежде чем с неприкрытым скепсисом взглянуть на снимок виднеющейся из-под бретели сарафана птицы в клетке, вытатуированной на лопатке женщины и якобы впоследствии исчезнувшей без следа. – Это и есть твои неопровержимые доказательства?
– Узнаю свою Скалли: даже если маленькая "летающая тарелка" приземлится ей на нос, она и тогда будет яростно отрицать сей факт.
– Малдер, "тарелка" скорее приземлится на твой, – фыркает она. – А все это больше походит на городские легенды. Уверена, если как следует покопаться в бульварной прессе, можно найти массу не менее занятных историй.
– Я не только копался в прессе, – обиженно возражает Малдер. – А, между прочим, обзвонил едва ли не половину тату-салонов Восточного побережья, а в некоторые наведался лично – мастерам которых явно было что мне рассказать, если и не из собственного опыта, то из опыта своих знакомых. Взгляни, например, сюда, – выудив из папки две фотографии, он указывает на небольшое тату в виде разбитого сердца, хорошо различимое на запястье девушки на первом снимке. – Ошибка молодости, как пояснила сама Сюзанна, хотя в то время ей так не казалось. Но по прошествии лет она и думать забыла о том парне, поскольку встретила, по ее словам, истинную любовь всей своей жизни. Вскоре у них родился ребенок, а сейчас и второй на подходе. Теперь посмотри на это, – он показывает следующее фото, на котором та же девушка, но выглядящая уже чуть старше, держит на коленях румяного карапуза и отчетливо видно, что на запястье ничего нет. – Я встретился с ней и видел ее руку своими глазами, как твою сейчас, – заканчивает Малдер.
– За это время ничто не мешало ей свести нежеланный рисунок. Мало кто захочет иметь на своем теле напоминание о неудачном опыте, постоянно мозолящее глаза.
– Она уверяет, что не делала ничего подобного. Как и остальные. – Он выразительно смотрит на Скалли, и та отводит взгляд.
С ее именем и так было связано достаточно секретных материалов, и она меньше всего жаждала стать героиней еще одного.
– Хорошо, Малдер, допустим, так. Но если бы неугодные татуировки исчезали сами по себе, как бы фантастично это ни звучало, откуда тогда столько желающих от них избавиться, готовых на неоднократные и недешевые процедуры?
– Вероятно, многие воспринимают татуировки просто как украшение собственного тела, не вкладывая в выбираемый рисунок глубокий смысл, не говоря уж об испытываемых при этом сильных эмоциях. Возможно, должно совпасть сразу несколько факторов – у меня пока нет всех ответов. Как раз раздумываю, что бы такое себе наколоть, чтобы на деле проверить данную теорию. Скалли, может, подкинешь идею, нет?.. Кстати, мне встретилось упоминание и о внезапном возвращении татуировки на прежнее место, правда, не уверен, что этому источнику можно доверять. А хорошая новость – ни одного появления новой не зафиксировано.
– И слава богу...
– Однако имел место весьма любопытный случай преображения. – Малдер достает из папки копию еще одной газетной статьи. – Исабель Мэннинг, урожденная Фернандес, 37 лет. Все начиналось так же, как и в случае с Сюзанной: очередная любовная история окончилась полным крахом, сердце женщины было разбито, и она твердо решила, что с нее хватит, что и подтолкнуло ее пойти и сделать себе тату – с единственным словом "Alone". Это было около четырех лет назад. Вот здесь оно легко различимо. Теперь же, как можно увидеть на снимке справа, последняя буква надписи совершенно выцвела, а средняя, смотри, как будто немного растеклась внизу. И случилось это, по уверениям Исабель, прошлой осенью, когда она вышла замуж... И как, ты думаешь, зовут ее мужа?
– Алан? – взяв на размышления не больше нескольких секунд, предполагает Скалли.
– Именно, Скалли, именно! – радуясь ее проницательности, кивает Малдер. – Эту историю мне поведал ее непосредственный участник – тот самый тату-мастер. Но пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы он позволил хотя бы сделать копию этой драгоценной заметки, которую выставил в витрине, высокопарно назвав себя "Татуировщиком судьбы". Клиентов теперь заметно прибавилось, хотя, как он сам мне признался, пока ничего подобного не повторялось, но надежды он не теряет.
Скалли подавленно молчит, переводя взгляд с одного фото на другое: если бы нечто похожее не произошло с ней самой, она наверняка сочла бы подобные заявления очередной дешевой сенсацией, не стоящей и толики внимания.
– И это лишь наиболее впечатляющие случаи, с четко устанавливаемой причинно-следственной связью и не подразумевающие двояких трактовок. Хотя есть и менее очевидные, с одним спорным иероглифом, например, – подводит итоги Малдер. – Как ты могла догадаться, все эти татуировки были сделаны в разных салонах, а то и вовсе кустарным способом, использовались разные составы красок, изготовленных разными производителями. Словом, ничего общего, за исключением одного...
– И почему мы никогда о подобном не слышали? – с сомнением поднимает голову Скалли.
– Ну, о таком ведь не заявляют в полицию. Хотя несколько человек жаловались в сами салоны. Решили, что их накололи – прости за каламбур, – использовав нестойкую краску, и потребовали вернуть деньги. Но это скорее исключение. В большинстве случаев клиенты и не думали обращаться за компенсацией, а были только рады, что татуировки не стало... А ты, Скалли? – серьезно смотрит он, пользуясь возможностью узнать, что теперь, по прошествии трех лет, думает она о том своем поступке. – Тебе будет ее не хватать?
Скалли невольно касается поясницы, того места, где еще недавно обитала свернувшаяся в кольцо змея, как она ошибочно полагала, поселившаяся там навсегда, а затем неопределенно пожимает плечами:
– Она не так уж часто попадалась мне на глаза. Бывало, я не вспоминала о ней неделями... Ну, по крайней мере один из нас определенно рад, – добавляет она с мягкой улыбкой.
И Малдер чувствует, как кончики ушей начинают пылать. Естественно, она его раскусила.
– Признаться, она никогда мне не нравилась, – смиренно соглашается он. – Не сама по себе, а история, с ней связанная... Каждый раз, когда я ее видел, не мог не думать о тебе и Джерсе, – его голос звучит глухо, а голова опущена, словно он разглядывает что-то на своих брюках. – И всегда помнил, что она там, даже когда не видел... – Он вдруг усмехается: – Да, отличное напоминание не относиться к твоему присутствию в моей жизни как к должному... А в определенные моменты еще и неплохой стимул, подстегивающий действовать так, чтобы ты и думать забыла обо всех других, что были у тебя в прошлом.
Скалли неуютно ерзает на месте и после непродолжительных раздумий осторожно касается его руки:
– Малдер... я не спала с Эдом... если это тебя беспокоит.
На некоторое время произнесенная фраза повисает в тишине комнаты.
А последовавшее затем его тихое недоверчивое "Нет?" напоминает шелест листвы на ветру.
Он наконец поднимает глаза и изучающе смотрит ей в лицо – с надеждой, но и долей неверия, от чего ей становится слегка не по себе.
Она качает головой, в то же время мучительно решая, должна ли быть с ним до конца откровенной.
– Не то чтобы я не собиралась... – наконец добавляет она, словно через силу, и с тревогой наблюдает, как выражение его лица вновь меняется.
Он молчит, лишь непроизвольно сжимая руку в кулак, но ничего не спрашивает, что вовсе не означает, что он не хочет знать.
– У него не оказалось презервативов, – как можно проще поясняет Скалли. – Хотя он и был уверен, что где-то они должны быть. Перерыл полквартиры в поисках – это надо было видеть: как он метался туда-сюда в полуспущенных брюках, пока в конце концов не наступил на собственную штанину и не полетел на пол, – она улыбается. – Я, конечно, тут же бросилась к нему – проверить, не сильно ли он ударился. И мы сидели там, прямо на полу, и смеялись, вспоминая разные нелепые случаи из своей жизни... Забавно, да?
– Весьма непредусмотрительно с его стороны... – только и произносит Малдер. – Хотел бы я сказать, что мне жаль, но это было бы неправдой.
Ее рассказ не кажется ему таким уж забавным, и даже эта ее улыбка, связанная с другим, тем более тем, кого она знала всего пару дней, но подпустила куда ближе, чем его, к тому времени ее многолетнего напарника, вызывает ощутимые уколы ревности. Может быть, он тоже с удовольствием оставил бы ее у себя на ночь и одолжил свою рубашку...
Он невольно думает о том, только ли за кофе ходил Джерс утром. А еще о том, что сам мог бы оказаться в таком же положении и так же скакать по квартире полуголым, переворачивая все вверх дном, потому что, если у него и завалялась где-то неиспользованная пачка, срок годности у нее наверняка давно истек. Так что можно считать, ему повезло, что с ним Скалли ни о чем таком не заикнулась. Разумеется, он не был первым встречным, и перед ЭКО их проверили вдоль и поперек, но ему хочется верить, что дело не только в этом. И даже не в том, что теперь она знает, что не может забеременеть.
– Малдер, – прерывает его размышления Скалли. – Если предположить, что ты прав и все странности с татуировками происходят в результате определенного судьбоносного события или решения, как это согласуется с тем, что у меня в эти дни ничего такого не было? Ничего такого, чего не случалось бы раньше.
– Полагаю, тебе лучше знать, Скалли, – не сразу отвечает он. – Быть может, ты сама еще в полной мере всего не осознаешь.

Некоторое время она еще морщит нос, пытаясь все же постичь ускользающий от нее смысл, а потом решает, что уже слишком поздно для умственных усилий и лучше она, подобно одной небезызвестной героине, подумает об этом завтра. А пока... Она поворачивается к напарнику, который почти клюет носом, но тоже мужественно борется с одолевающей дремотой, а заметив, что на него смотрят, предлагает:
– Может, кофе?
Но она качает головой и поднимает руку, касаясь его заметно осунувшегося за сутки лица, нежно проводит по щетинистой щеке и шепчет, прежде чем мягко коснуться губами губ:
– Пойдем спать, Малдер...





––––––––––––––––
* "Синяя болезнь" – психологическая зависимость от татуировок, при которой человек наносит на свое тело все новые и новые рисунки.
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.04.2019, 08:56   #147
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
Post Два отца/Три сына

Название: Два отца/Три сына
Автор: Лёлишня
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Дана Скалли, Фокс Малдер, Курильщик, Уильям aka Джексон
Категория: драма, AU
Предупреждение: смерть персонажа
Саммари: Отцовская неожиданность или мой ответ Картеру. По мотивам финальной сцены эпизода 11х10 "My Struggle IV".
Примечание: Это не первоапрельская шутка, это святая, но небезгрешная истина, Карл!

– Ты станешь стрелять в своего первого сына? – Джексон в облике Малдера неуютно поежился под дулом направленного на него пистолета.
– Я однажды стрелял в своего второго сына, – спокойно ответил Курильщик. – Но я хочу, чтобы ты знал, Фокс, я и представить не мог, что, подарив тебе жизнь, мне же придется ее и отобрать.
– Как бы не так, ублюдок, – выступила из темноты Скалли, держа его на прицеле. – Ни черта вы никому не дарили. И не отберете… Иди сюда, Уильям. Он не причинит нам вреда.
И Курильщик действительно опустил пистолет, с изумлением наблюдая, как Джексон, поколебавшись, принял свой настоящий облик, а затем неуверенно приблизился к Скалли, повинуясь не столько ее словам, сколько образам, отчетливо возникшим у него в голове.
– Невероятно, – впечатленный таким преображением, восхищенно произнес Курильщик, – это просто потрясающе… На что способна наука, правда, Дана?
– Не наука, – с насмешкой покачала головой та. – Похоже, вы так ничего и не поняли. Что бы вы себе ни возомнили, но Уильям не ваш сын. И если тогда вы что-то со мной и сделали, то ни черта у вас не вышло! Вы что, правда думаете, я не провела бы все возможные тесты, особенно учитывая обстоятельства той беременности и его появления на свет? Что допустила бы малейшие сомнения на этот счет? Естественно, мне нужны были ответы. И я их получила. Давным-давно. У Уильяма один отец – и это Малдер.
– Да, это я, – с готовностью подтвердил тот, присоединяясь наконец к остальным.
– Вся семья в сборе, как мило… – губы Курильщика растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными, недоверчиво изучая Скалли.
– Но не твоя семья, паскуда, – отрезала та. – Узнав, что вы считаете Уильяма своим сыном, Моника, все это время водившая вас за нос и сообщавшая нам о каждом вашем шаге, передала мне достаточно ваших мерзких окурков, чтобы я еще раз все тщательно перепроверила – с учетом того, что вы с Малдером близкие родственники, как мы думали. И рада сообщить, что результат превзошел все ожидания: у Уильяма не оказалось с вами ничего общего. Вообще ничего. Правда странно, если полагать, что Малдер – ваш сын?.. – Скалли с торжеством смотрела на заметно поникшего врага. – Вы не дарили им жизнь – ни тому, ни другому, – она кивнула на стоящих рядом Джексона и Малдера. Что для последнего тоже стало новостью.
– Подожди, Скалли, ты же сама говорила, что ДНК Джеффри Спендера совпала с моей, – растерянно уточнил он.
– Да, Малдер, получается, у вас действительно один отец – но это вовсе не Курильщик.
– Что?.. Ты хочешь сказать, что мой отец… и Кассандра…
– Возможно, у них была мимолетная интрижка. Возможно, твой отец узнал о связи твоей матери со Спендером и решил таким образом отомстить. Теперь мы уже вряд ли узнаем, как все было на самом деле. Но факт остается фактом. Подтвержденным фактом. Даже Джеффри биологически не его. – И добавила, усмехаясь Курильщику в лицо: – На что способна наука, правда, Спендер?
Не в силах поверить в происходящее, тот беспомощно переводил взгляд с одного стоящего напротив мужчины на другого, пытаясь осмыслить услышанное, убедить себя, что Скалли попросту блефует. Но что-то подсказывало ему, что все озвученное ей – правда. "Сыновья" всегда огорчали его тем, что не пошли ни в него, ни по его стопам.
– Выходит, сэр, у вас нет детей. Сожалею, – произнес наконец Джексон, глядя на примолкшего Курильщика, от надменности и спеси которого не осталось и следа.
– Все это время я в это верил, – потерянно пробормотал тот. – Кто же я теперь, если не отец?
Он вдруг схватился за сердце, судорожно глотая ртом воздух, и невольно попятился, отступая, но тут земля под ним неожиданно оборвалась – и, потеряв равновесие, он полетел вниз, прямо в свинцовые воды залива.
– Похоже, истина разбила ему сердце, – вздохнул Малдер.
– Если оно у него было, – кивнула Скалли.
Подойдя к краю пирса, все трое еще долго всматривались в темные глубины, ожидая, не появится ли на поверхности седая шевелюра, но воды залива оставались безмолвными…
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Старый 06.04.2019, 19:10   #148
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 149
По умолчанию

Такой финал был бы тоже бомбой )) спасибочки
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 25.04.2019, 23:26   #149
Лёлишня
посвященный
 
Аватар для Лёлишня
 
Регистрация: 10.10.2010
Сообщений: 166
Post Киндер-сюрприз

Название: Киндер-сюрприз
Автор: Лёлишня
Рейтинг: G
Персонажи: Уильям, Ван де Кампы
Категория: юмор, мистика
Саммари: Родила Скалли в ночь не то сына, не то дочь… А Ван де Кампы теперь расхлебывай!

Вопль миссис Ван де Камп, наверное, был слышен далеко за пределами Вайоминга. Во всяком случае, вот уже много лет как ее законный супруг, мистер Ван де Камп, работавший в это время в саду, от неожиданности выронил секатор и недолго думая рванул на крик, как заправский бегун с препятствиями перемахнув по пути через невысокий кустарник.
Чтобы его обычно спокойная жена, которая однажды и глазом не моргнув прихлопнула метлой проникшую в дом крысу, вдруг заорала как оглашенная, должно было произойти что-то поистине из ряда вон. Конец света, не меньше.
Взлетев на крыльцо, мистер Ван де Камп метнулся в детскую, оказавшуюся тихой и пустой, а затем – в кухню, где и обнаружил своих домочадцев. Да и в целом вполне себе мирную картину. Если не считать того, что его жена отчего-то пряталась за занавеской и вся тряслась. А заметив его, не в силах вымолвить ни слова, лишь стала тыкать в сторону сидящего на стульчике для кормления Уильяма, выглядевшего, впрочем, вполне довольным жизнью. Так что мистер Ван де Камп, воображение которого уже успело нарисовать, что малыш расшибся, подавился, обварился, стал жертвой жуткой аллергической реакции и прочая, с облегчением отер пот со лба и, приблизившись к жене, взял ее за руку:
– Что такое, милая? Что случилось?
Миссис Ван де Камп выскользнула из-за занавески и спряталась теперь уже за мистера Ван де Кампа.
– Он… он… он… – силилась произнести она, пока наконец, заикаясь, не закончила: – по-поросенок.
– Немножко испачкался, только и всего, – снова посмотрев на Уильяма, нахмурился мистер Ван де Камп, никак не возьмя в толк, чего это его женушке вздумалось так драматизировать.
– Нет, нет, – отчаянно закачала головой та, – ты не понимаешь. Он не КАК поросенок – он БЫЛ поросенком! Розовым, с большими ушами и… и вместо носа у него было… – Она огляделась по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать, дотянулась до уха мистера Ван де Кампа и, набрав в легкие воздух, выпалила: – Рыльце!
Мистер Ван де Камп едва не сел, где стоял. А потом рассердился:
– Выдумаешь тоже! Скажи еще, что у него были копытца.
– Ка… кажется, были, – с ужасом припомнила миссис Ван де Камп. – Он был как… как… да вот вылитый он! – она указала на экран небольшого телевизора, по которому любила смотреть кулинарные передачи, но сейчас все чаще включаемого на детские каналы и в данный момент показывающего "Бэйба".
– Тебе просто показалось, дорогая, – облегченно выдохнул мистер Ван де Камп. – Наверняка увидела фильм, вот и перепутала.
– Показалось? – запротестовала та. – И послышалось тоже? Уильям… он… – она снова понизила голос почти до шепота, – хрюкал!
И не успел мистер Ван де Камп переварить услышанное, как у них за спиной раздалось отчетливое "Хрю!"
Надо ли говорить, что оба едва не подпрыгнули от неожиданности – и немедленно обернулись.
– Хрю! – важно повторил Уильям, а затем продолжил размазывать кашу по столику, неторопливо выводя на нем одному ему ведомые узоры.
В каше у него были руки, щеки и даже волосы, что, конечно, придавало ему определенное сходство с обсуждаемым парнокопытным, однако не большее, чем у любого другого перемазавшегося ребенка. Что по-своему выглядело даже милым. И мистер Ван де Камп непременно запечатлел бы этот примечательный момент для семейного фотоальбома, если бы все его внимание сейчас не было сосредоточено на жене.
– Думаю, в этом нет ничего необычного, – пожал он плечами. – Мало ли какие звуки издают маленькие дети.
Но миссис Ван де Камп вовсе не разделяла такого философского отношения к вопросу.
– Он хрюкал не так, – настаивала она, – а как… как настоящая свинья. Думаешь, я не отличу – чай не один десяток их вырастила!
Аргумент был более чем весомый, однако и ему не удалось окончательно убедить мистера Ван де Кампа.
– Не придумывай, дорогая, – сказал он. – Может, у него просто хорошо получается подражать звукам животных. Но уверен, совсем скоро он освоит и самые что ни на есть человеческие слова. Правда ведь, малыш? – ласково произнес он, подходя к ребенку и заглядывая ему в лицо. – Ну-ка, скажи "папа", Уильям. А? "Папа".
Уильям поднял на него глаза, подумал-подумал, поднатужился и выдал:
– Па-па.
– Ты это слышала?! – захлебнулся восторгом мистер Ван де Камп, сияя почище новенького цента. – Какой умничка! Ну-ка, Уильям, скажи "папа" еще раз.
Миссис Ван де Камп недоверчиво к ним приблизилась и тоже навострила уши, не сводя с мальчика глаз.
Тот посмотрел сначала на одного, потом на другого и отчетливо повторил:
– Папа.
– Ты мой хороший! – подхватил его на руки мистер Ван де Камп и закружил, целуя прямо в измазанный кашей лоб и щечки.
– А скажи "мама", сладенький, – осторожно попросила миссис Ван де Камп, когда они остановились. – Скажи "мама".
Уильям несколько секунд серьезно смотрел на нее, потом моргнул и сказал:
– Хрю!

Полчаса спустя все еще несколько обиженная миссис Ван де Камп в очередной раз не без некоторой опаски заглянула в ванную, куда ее счастливый муженек отправился купать сынишку, но вновь застала все ту же привычную картину: Уильям плескался в воде в окружении стайки резиновых уточек, периодически суя какую-нибудь из них в рот, а на все попытки отца с ним заговорить отвечал лишь что-то невразумительное.
– Он больше не хрюкал, – недовольный таким пристальным вниманием жены, объявил мистер Ван де Камп. – Не крякал и клювом тоже не обзавелся.
А когда за миссис Ван де Камп закрылась дверь, вздохнул: заветного "папа" от малыша он тоже больше не дождался.

– Милая, наверное, ты просто устала. Тебе нужно отдохнуть. Столько забот сразу. Совсем себя не щадишь, – успокаивал он жену в последующие дни.
И постепенно миссис Ван де Камп почти удалось убедить себя, что ей и правда почудилось. От переутомления и стресса, должно быть. Все-таки ей впервые пришлось примерить на себя роль матери, да еще и чужого ребенка, и она страшно боялась сделать что-нибудь не так.
Скорее всего, со временем ужасные воспоминания изгладились бы из ее памяти, это происшествие бы забылось и жизнь потекла своим чередом, если бы неделю спустя ее не поджидало очередное потрясение.
Нет, на этот раз ее крик не огласил округу – быть может, у нее попросту отнялся язык, а может, предыдущий случай ее закалил, сделав более психологически устойчивой. Но как бы там ни было, на этот раз она не завопила, нет. И не свалилась в обморок. Она себя ущипнула. Дважды. Закрыла глаза, досчитала до пяти и снова открыла. Потом перекрестилась. Прочла молитву. И даже медленно повторила вслух:
– Это не взаправду. Это всего лишь мое воображение.
Но тут скачущий на хвосте Уильям, подражая зверьку на экране, издал задорный клич "Уху-ху-ху!", и миссис Ван де Камп невольно попятилась, так и продолжая бормотать:
– Ты ненастоящий, ненастоящий…
Тем более что звать на помощь было некого: ее муж еще с утра уехал в город по делам.
А к тому времени как он вернулся, ее лицо уже обрело прежние краски, да и голос звучал практически ровно, когда она сообщила, почти без эмоций:
– Сегодня Уильям опять прыгал в прыгунках, а потом… потом на пару минут стал Тигрой из мультфильма про Винни-Пуха. Он… он был словно нарисованный. – И глядя на ошалело смотрящего на нее супруга, тихо добавила: – Я знала, что ты опять мне не поверишь. Я бы сама не поверила, если бы не видела собственными глазами. Поэтому вот, – она протянула мужу небольшую видеокамеру, которую они старались держать под рукой, чтобы документировать все достижения Уильяма, и которая пришлась в этот раз как нельзя кстати, – я все сняла.
И мистер Ван де Камп покривил бы душой, если бы принялся утверждать, что его пальцы не дрожали, когда он брал ее у жены.

– Ничего не понимаю, – растерянно бормотала миссис Ван де Камп под все более обеспокоенным взглядом мужа. – Я знаю, что я видела!
Но сейчас оба видели на экране лишь прыгающего в прыгунках и заливисто смеющегося Уильяма – и да, действительно Тигру, но лишь в телевизоре на заднем плане.
– Я еще не выжила из ума, – отчаянно потрясла головой миссис Ван де Камп. Хотя в ее тоне было уже куда меньше уверенности. – Наверное, я не гожусь в матери, – всхлипнула она наконец. – Не зря Бог не давал мне детей…
– Ну-ну, милая, – принялся утешать ее муж. – Ребенок, все эти новые обязанности, переживания… Может, тебе пойти прилечь, а я побуду с Уильямом? Или прогуляться, развеяться… Но никакого больше телевизора, – отыскав пульт, он сурово взглянул на жену. – По-моему, он плохо на тебя влияет.
– Уильям расстроится, – попыталась робко возразить та, – ему так нравятся все эти зверюшки.
– Переживет, – отрезал мистер Ван де Камп.
Он готов был хоть сейчас вынести на свалку оба имеющихся в доме телевизора, если бы это помогло вернуть разум его бедной жене. Но, вероятно, отягощенная наследственность, как она и опасалась, все же дала о себе знать: ее дядя Кристофер большую часть своей жизни провел в "Спотниц Санитариум", специализированной психиатрической лечебнице, где оказался после того, как начал уверять каждого встречного и поперечного, что видел летающие сосиски – и весьма аппетитные.
Подобного будущего своей жене мистер Ван де Камп, конечно же, не желал. Тем более что, как он был уверен всю их совместную жизнь, более здравомыслящего человека, чем она, надо было еще поискать. Однако они столько лет страстно мечтали о ребенке, столько лет к этому шли, что теперь, когда он у них появился, ее рассудок, видимо, не вынес обрушившегося на них счастья.
С самого начала она искала в Уильяме какой-то подвох, а когда такового не обнаружилось, выдумала его, да еще в совершенно невообразимой форме! А ну как в следующий раз он привидится ей огромной крысой и она бросится на него с метлой наперевес?! При одной только мысли об этом мистер Ван де Камп покрылся холодным потом. Но тем не менее, поразмыслив и тщательно все взвесив, обращаться за специализированной помощью для жены решил не спешить – вдруг помрачение все же временное и скоро пройдет. Или довольно безобидно, и к нему вполне можно приспособиться.
Они договорились, что ее россказни не покинут стен этого дома. Ведь если кто-то прознает о происходящем, всему может прийти конец. Ее направят на принудительное лечение, а если и не направят, Уильяма у них, скорее всего, заберут, чтобы подыскать ему более подходящую семью. А они уже полюбили его всем сердцем и не допускали и мысли, что могут его потерять – а вместе с ним и единственный для себя шанс быть родителями. И потому мистер Ван де Камп вознамерился приложить все усилия, чтобы сохранить свою семью. И раз уж оставлять жену наедине с ребенком могло быть небезопасно, большую часть забот о нем решил взять на себя или осуществлять по крайней мере сообща с женой.
По всей видимости, это было верное решение. Мало-помалу миссис Ван де Камп вновь сделалась улыбчивой, все меньше нервничала и переживала, что снова что-то пойдет не так. И уже почти поверила, что ей действительно все померещилось, неопровержимым доказательством чему была кассета, которую она частенько пересматривала, пока не убедила себя, что именно это она и видела – и ничего больше. Тем более что с тех пор галлюцинаций у нее, по счастью, не наблюдалось.

– Паровозик Карл Бодряк с важным видом отправился по стране. Он был ужасно горд, что везет на гастроли цирковую знаменитость – летающего слоненка Дамбо! – дочитал мистер Ван де Камп и закрыл красочную книжку, которой сидящий у него на коленях Уильям внимал на удивление сосредоточенно для ребенка его возраста. – А теперь пора спать, Уилли… Полетели? Смотри-ка, ты прямо как слоненок из книжки, – улыбнулся он малышу, покружив его по комнате, прежде чем мягко опустить в кроватку.
Затем, как всегда пожелав ему добрых снов, направился к двери и уже потянулся к выключателю, чтобы погасить свет, как почувствовал, что волосы у него на затылке пришли в движение, будто от легкого дуновения ветра, а боковым зрением заметил, что на стене, примерно на уровне его головы, возникла тень. И, судя по ее очертаниям, это была отнюдь не летающая сосиска, а нечто куда более внушительное.
Сглотнув, мистер Ван де Камп медленно обернулся да так и застыл в немом шоке: посреди детской, чуть взмахивая большими серыми ушами, парил Дамбо и улыбался.
Лёлишня вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 00:05.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot