Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы

Ответ
 
Опции темы
Старый 28.12.2017, 13:18   #1
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию В тусклом, мерцающем свете/ By the Dim and Flaring Lamps

В тусклом, мерцающем свете/ By the Dim and Flaring Lamps
оригинал
Рейтинг: R
Категория: MSR, историческое AU
Пейринг: Фокс Малдер/Дана Скалли, Фокс Малдер/Диана Фоули, Дана Скалли/Дэниел Уотерстон
Автор: sunflowerseedsandscience
Краткое содержание: капитан Фокс Малдер, аболиционист и сын вирджинского плантатора-рабовладельца, отвернулся от своей семьи и привычной жизни, чтобы сражаться на стороне Союза, вместо вступления в ряды войск Конфедерации с другими вирджинцами. Весной 1863 года он сбегает в Пенсильванию и присоединяется к недавно сформированному полку, где встречает и быстро находит друга в лице загадочного юноши Дэниела Скалли – рядового под его началом. Уверенная стрельба рядового Скалли и его храбрость в бою служат весомым доказательством того, что солдат из него получился куда лучше, чем можно было бы ожидать в столь юном возрасте. Однако вскоре после битвы при Геттисберге Малдер обнаруживает, что у рядового Скалли есть тайна, которая может изменить их дружбу – и перевернуть всю жизнь Малдера - так, как он был не в состоянии даже представить.

Перевод: MrsSpooky
Бета: hitrost0

От переводчика: на случай, если кто-то спросит (а такие наверняка найдутся), какое отношение историческое АУ имеет к "Секретным материалам", сразу отвечу: весьма отдаленное. Суть исторического АУ заключается в том, чтобы описывать героев в другой эпохе, причем в данном случае автор старается, насколько это вообще возможно, сохранять характеры МиС, их манеру общения друг с другом и даже отношения более-менее близкими к канону. На всякий случай все же укажу ООС в шапке, чтобы потом не было претензий, ведь главные герои все же не привычные нам МиС - современные агенты ФБР. В любом случае, советую дать этому фику шанс, отнестись к нему без предубеждения, и, возможно, он вас приятно удивит.

От автора:
Я далека от мысли, что все читатели изучали историю Америки, так что изложу основные факты вкратце. Американская Гражданская война началась в апреле 1861 года после выхода одиннадцати южных штатов из Союза. Если бы кто-нибудь спросил их, почему они это сделали, ответ сильно варьировался бы в зависимости от политических взглядов отвечающего, но в данной истории я исхожу из предположения (щедро подтвержденного историческими документами), что первопричиной стало рабство. Так что если вас это каким-то образом не устраивает, советую не читать, потому что в споры я вступать не стану. Северные штаты были известны под названием Союз (также федералы или янки), и их солдаты носили синюю форму, тогда как южные штаты образовали Конфедерацию (их еще называли конфедератами или мятежниками), и их форма была серого цвета.

Большинство сражений произошло на двух театрах военных действий: Восточном и Западном. Эта история фокусируется на Восточном, где Северовирджинская армия (под командованием генерала Роберта Ли) сражалась с Потомакской армией Союза (под командованием вечно меняющегося состава, до тех пор пока Улисс Грант, до этого возглавляющий Тенессийскую армию на Западе, не взял на себя руководство всеми армиями Союза в мае 1864 года).

«В тусклом, мерцающем свете» начинается накануне битвы при Геттисберге. В июне 1863 года Ли, решивший сразиться с врагом после двух лет столкновений на южной земле, повел свою армию на север, в Пенсильванию. Потомакская армия под командованием недавно назначенного генерала Джорджа Мида также двинулась на север через Мэриленд, и две армии сошлись в маленьком городке Геттисберг в решающем сражении, продолжавшемся три дня. Оно остается одним из самых кровопролитных на американской земле, происходившем в месте, которое было (и остается) столь же прекрасным, сколь сама битва была ужасна, но в конце концов ее результат стал переломным для хода всей войны.

Полк Малдера и Скалли, 83-й Пенсильванский, существовал на самом деле и принимал участие в сражении под Геттисбергом на том самом месте, где это указано в данной истории, но сходство между историческим полком и моим на этом и заканчивается.

Часть 1

***
Глава 1
1 июля 1863 года
Западный Мэриленд, окрестности Вестминстера

Раннее июльское утро выдается жарким и сырым – плотная влажная дымка стелется по мэрилендским полям, скрывая из вида все, кроме ближайших палаток лагеря. Восходящее солнце, скорее всего, уже в ближайшие часы выжжет этот туман, но пока что кажется, будто не существует ничего за пределом круга палаток, расположенных вокруг оставшихся после вчерашнего ужина тлеющих угольков костра. Протирая заспанные глаза и оглядывая раскинувшийся вокруг белый мир, капитан Фокс Малдер надевает китель, рассеянно застегивает его и размышляет над тем, стоит ли приготовить кофе. Опустившись на корточки рядом с костром, он касается угольков и со вздохом решает подождать и вернуться, когда какой-нибудь другой офицер снова разожжет огонь.

Чего Малдеру действительно хочется в этот момент, так это побыть в хотя бы подобии одиночества. Он, конечно, наслаждается роскошью отдельной палатки, но холщовые стены не в силах сдержать храп спящих неподалеку мужчин, и в пределах лагеря он никогда по-настоящему не может остаться один. Полк вскоре тронется в путь – их передвижение на север через Мэриленд происходит в спешке – но сейчас Малдеру хочется выкроить всего пару минут для себя, прежде чем придется маршировать во главе его роты.

За пределом внешнего круга палаток раскидывается пшеничное поле, через двести метров упирающееся в ряд деревьев. Малдер знает об этом, но не потому, что может различить их в утреннем тумане: он заметил это еще при лунном свете, когда полк разбивал лагерь прошлой ночью. Он бредет через поле (изо всех сил стараясь не наступать на засеянные борозды: армия и так уже изрядно потоптала земли этого бедного фермера) к кромке леса.

Как любой хороший фермер этот тщательно расчистил поле от камней перед посевом, сложив их все под деревьями. Малдер взбирается на особенно крупный валун, который, должно быть, передвигали с помощью нескольких лошадей, и глубоко вздыхает.

Вдали от лагеря единственными доносящимися до него звуками становятся щебетание птиц в кронах деревьев у него над головой и шелест листьев, производимый белками и бурундуками, занимавшимися своими утренними делами. Он замечает жирного бурого кролика, который мчится по кромке поля прямо перед ним, совершенно не обращая внимания на присутствие человека, и скрывается в безопасном укрытии подлеска.

- Надо было его подстрелить.

Малдер испуганно подскакивает при звуке высокого звонкого голоса позади себя и поворачивается так быстро, что едва не падает со своего насеста на вершине камня. Узнав невысокую худощавую фигуру в темно-синей форме, материализовавшуюся из тумана подобно миражу, он вздыхает и расслабляется. Снова пристроившись поудобнее, он ощущает, как сердечный ритм постепенно возвращается к норме.

- Ты двигаешься неестественно тихо, - ворчит он.

- Если бы ты подстрелил его, у нас было бы рагу из кролика, - продолжает новоприбывший, не обращая внимания на замечание Малдера. – Куда как лучше, чем бекон и галеты.

- У нас, скорее всего, не хватило бы времени на то, чтобы как следует приготовить его перед возобновлением похода, - резонно замечает Малдер. – А мы не можем позволить себе отравившихся непрожаренным кроликом накануне сражения.

Молодой солдат останавливается рядом с валуном и, обдумав сказанное, пожимает плечами.

- Ну, держи хоть это, - говорит он, бросая что-то Малдеру, который почти рефлекторно ловит этот предмет. Им оказывается персик – сочный и только что сорванный; он ощущает мягкость его кожицы своими загрубевшими, покрытыми мозолями пальцами. Молодой солдат вскарабкивается на камень рядом с ним, также сжимая в руке персик.

- Где ты их взял? – спрашивает Малдер.

- По ту сторону этих деревьев сад, - отвечает солдат. – Для персиков немного рановато, но несколько спелых все же можно сорвать.

- Не следует воровать у фермеров. Тем более что мы и так причиняем им неудобства, расположившись на их полях, - журит его Малдер. Его собеседник спокойно встречает его взгляд, после чего вгрызается в персик, позволяя соку стекать по подбородку. Малдер вздыхает и смотрит на фрукт в своей руке. Он уже сорван, решает Малдер, так что ничего не остается, как только его съесть. Не оставлять же его гнить. Он тоже вонзает зубы в сочную мякоть и блаженно закрывает глаза, как только позабытая сладость наполняет его рот. Когда он вновь открывает их, то видит, что другой солдат дерзко усмехается ему. – Заткнись, - ворчит Малдер.

- А я ничего и не говорил, - отвечает тот.

- Я слышу, как ты думаешь, - возражает Малдер, и солдат разражается высоким беззаботным смехом.

Рядовому Дэниелу Скалли семнадцать лет от роду, и он преисполнен типичной для его возраста самоуверенности. Вот уже почти три месяца, как он поступил в полк и был назначен в роту Малдера. Учитывая его низкий рост, хрупкое телосложение и симпатичные, почти женственные, черты, он поначалу был объектом поддразнивания со стороны других мужчин – до тех пор, пока они не увидели, как он стреляет. Скалли один из лучших снайперов из всех, кого Малдер видел в своей жизни; он способен поразить движущуюся мишень при плохом освещении с абсолютно неправдоподобного расстояния.

Но что даже важнее, чем меткость, так это его поведение в бою. Самые лучшие снайперы бесполезны, если цепенеют под огнем противника, но Скалли невозмутим и непоколебим, словно у него иммунитет к страху. Поддразнивания со стороны его сослуживцев мгновенно прекратились, как только они стали свидетелями подобного хладнокровия в первом же его бою.

Малдер и Скалли сдружились вскоре после прибытия последнего, когда обнаружили, что разделяют любовь к чтению. В полку, где стоящая литература на вес золота, а с образованностью у солдат дела обстоят еще хуже, двое бывших школяров сошлись весьма быстро. Малдер учился в Гарварде, когда началась война, тогда как Скалли, обучавшийся на дому из-за того, что его отец счел качество образования в местных школах не соответствующим интеллекту его сына, также намеревался поступить в университет. Он разбил матери сердце, сбежав в армию, тем более что его отец и оба брата уже покинули дом, чтобы отправиться на флот.

Сидя на валуне и наслаждаясь персиком, Малдер внимательно рассматривает молодого солдата. Его форма, как всегда, аккуратная и чистая, создает разительный контраст с непокорной, неровно постриженной шевелюрой ярко-рыжего цвета, торчавшей из-под кепи. Его лицо совершенно гладкое, щеки покрывает мальчишеская россыпь веснушек, и, поглаживая свою трехдневную щетину, Малдер уже не в первый раз задается вопросом, а насколько моложе рядовой Скалли того возраста, который он указал при вступлении в армию. Время от времени Малдер подумывает о том, чтобы сдать его, – в музыкальном корпусе было бы куда безопаснее для того, кому еще, похоже, нет и шестнадцати – но всякий раз, рассматривая этот вариант, он напоминает себе, как одиноко ему будет без его молодого друга рядом. Самому Малдеру, в конце концов, всего девятнадцать, и раз уж на то пошло, такая ли уж большая разница между девятнадцатью и пятнадцатью годами? Вербовщики не особо привередничают, когда дело касается возраста добровольных новобранцев, и Скалли определенно не единственный подросток, чье ничем не подтвержденное заявление о подходящем для вступления в армию возрасте было принято без лишних вопросов.

И опять же, вновь напоминает себе Малдер, внушительные навыки Скалли в качестве снайпера пропадут даром, если его низведут до барабанщика, помогающего другим маршировать. Скалли уравновешенный, зрелый, хорошо подчиняется приказам, и можно быть уверенным в том, что он отлично выполнит свою работу в бою, несмотря ни на что. Это далеко не о каждом мужчине вдвое его старше можно сказать, и Малдер вовсе не намерен жертвовать солдатом уровня Скалли, каким бы там ни был его настоящий возраст.

- Как долго, по-твоему, мы сегодня будем идти? – спрашивает Скалли, и Малдер пожимает плечами.

- До заката, полагаю, - отвечает он. – Прошлой ночью я спрашивал полковника Скиннера, куда нас ведут, и он сказал, что я узнаю об этом на месте, так что не стоит забивать себе этим голову.

Скалли смеется.

- Полагаю, он и сам не знает, - замечает он. Выкинув оставшуюся от персика косточку, он отклоняется назад на локтях и устремляет взгляд на лагерь, который начинает выплывать из понемногу рассеивающегося тумана. – Сегодня снова будет жарко. – Малдер кивает. – Как думаешь, сколько человек упадет в обморок от теплового удара, прежде чем мы остановимся на ночь?

- Уверен, что немало. Кстати, об этом, - говорит Малдер, пронзая своего подчиненного грозным взглядом. – Постарайся пить как можно больше. Мне от тебя пользы не будет, если придется тащить тебя на носилках за полком.

- Там слишком пыльно, - соглашается Скалли. – Плюс я не смогу раздражать тебя оттуда, верно?

Малдер фыркает.

- Это точно, - соглашается он, и они погружаются в уютное молчание, наслаждаясь постепенно прогревающимся утренним воздухом.

- Получил новые письма из дома? – в конце концов спрашивает его Скалли, и он кивает.

- Пару дней назад, от Дианы, - отвечает Малдер. Краем глаза он видит, что Скалли морщит нос, но притворяется, что не замечает этого. Он не знает, что в его фактически невесте не нравится Скалли, помимо того, что она южанка из Вирджинии... но так как Малдер и сам оттуда (хотя он и оставил свой дом и семью, чтобы сражаться за Союз), он не понимает, почему это имеет значение. Пока что он решает никак не комментировать реакцию своего друга.

- А что насчет тебя? – спрашивает он Скалли. – Ты наконец одумался и написал своей семье?

Скалли снова морщится.

- Чтобы моя мать примчалась сюда и утащила меня домой? – Он качает головой. – Нет уж. Я написал сестре в Нью-Йорк. Она даст остальным моим близким знать, что со мной все в порядке, не раскрывая мое местонахождение.

- Ты и вправду думаешь, что твоя мать приехала бы сюда за тобой? – спрашивает Малдер. – Не представляю, чтобы женщина в одиночку совершила подобное путешествие, да еще учитывая то, что мы будет в совершенно другом месте, когда она получит твое письмо.

- Ты не знаешь мою мать, - мрачно заявляет Скалли и погружается в угрюмое молчание. Они стараются избегать темы семей, в основном потому, что оба не согласны с тем, как другой обходится со своей. Скалли считает, что Малдеру не стоит раскрывать столько информации о передвижениях их полка в письмах к южанке (особенно той, что является приемной дочерью человека, вхожего в ближний круг Джефферсона Дэвиса [прим. пер. - первый и единственный президент Конфедеративных Штатов Америки во время Гражданской войны]), несмотря на постоянные заверения Малдера в том, что Диана, которую он знает значительную часть своей жизни, совершенно аполитична и вряд ли передаст какие-то важные сведения отцу. Малдер, со своей стороны, не понимает, почему Скалли так уверен, что его семья приедет за ним, узнай они, где он находится. Многие юноши лгали о своем возрасте, чтобы им позволили сражаться, и он искренне сомневается, что раз семья Скалли – военные, то его родители или братья будут сильно против того, чтобы один сын пошел по стопам остальных двух.

С противоположной стороны поля доносится звук горна, означающий, что пора сворачивать лагерь и возобновлять путь. Скалли соскальзывает с камня, и Малдер неохотно следует за ним. Вместе они бредут на звук, чтобы поучаствовать в общих сборах, на неопределенный срок оставляя позади эту короткую передышку, продолжить которую они смогут, лишь когда вновь возникнет такая возможность.

Время для себя – почти непозволительная роскошь в полку, который постоянно либо занимается строевой, либо марширует, и Малдер должен был бы испытывать раздражение на Скалли за постоянные покушения на драгоценные минуты уединения, которые ему удается урвать… но, как ни странно, он ничего подобного не чувствует. Он не анализирует это, но каким-то образом общение с рядовым Скалли, наслаждение их тихой беседой успокаивает и придает ему сил так же, как и молчаливое сиденье в полном одиночестве.

По возвращении в лагерь Скалли вливается в поток людей в синем, а Малдер заходит в свою палатку, чтобы собрать вещи - вставленные в рамки фотографии Дианы и его сестры и письмо, которое он внимательно прочитал перед сном – и складывает их в свой ранец. Когда он выходит, закрепляя свою ношу на спине и убирая пистолет в кобуру, солдаты из его роты начинают собирать его палатку, оборачивая парусину вокруг колышков и закрепляя ее на месте ремнями, после чего забрасывают ее в следующие за полком телеги.

Рядовой Скалли вдруг снова материализуется справа от Малдера, как всегда, бесшумно, протягивая ему оловянную кружку с дымящимся кофе. Малдер с благодарностью принимает ее и делает глубокий глоток, сильно обжигая язык, но не обращая на это ни малейшего внимания. Стоящий рядом Скалли с его собственным ранцем, одеялом и мушкетом, закрепленными на спине, делает куда более мелкие глотки из своей чашки.

- Спасибо, - говорит Малдер, и Скалли молча кивает. Вместе они шагают к пыльной Ганновер-роуд, на которой солдаты собираются в строй, готовясь к продолжению марша на Пенсильванию. Они приближаются к полковнику Уолтеру Скиннеру, суровому и внушительному в своем молчании, который следит за процессией с высоты своего коня. Он сухо отвечает на приветствие, когда Малдер и Скалли отдают ему честь, и, поравнявшись с ним, двое мужчин заметно замедляются.

- Что-нибудь известно о том, сколько мы пройдем сегодня, сэр? – спрашивает Малдер, зная, что испытывает удачу, задавая тот же вопрос, что и накануне. Скиннер хмуро косится на него, но все же отвечает.

- Известно, что кавалерия Бьюфорда сражается с солдатами мятежников примерно в дне хода к западу отсюда, - говорит он, - в окрестностях городка Геттисберга. Основные силы Ли тоже недалеко, и генерал Мид хочет, чтобы большая часть Потомакской армии как можно быстрее прибыла туда. – Малдер и Скалли переглядываются, удивленно подняв брови. Вся Потомакская армия марширует на полном ходу, чтобы столкнуться с тем, что, вероятнее всего, представляет собой основные силы Северовирджинской армии. Что бы ни случилось потом, одной лишь перестрелкой из укрытий дело не ограничится.

12-й Мэнский уже выстроился перед их полком, 83-м Пенсильванским, занял передовые позиции и готов маршировать. Позади, дальше по Ганновер-роуд, 44-й Нью-йоркский полк тоже уже почти готов. Малдер кивает Скалли.

- Пойдем, - говорит он. – Надо занять позиции. – Он переводит взгляд на пояс Скалли, за которым болтается его фляжка. – Сколько в ней воды, рядовой?

Скалли усмехается.

- Достаточно, - отвечает он.

- Я не шутил, Скалли, - замечает Малдер. – Меньше всего я хочу, чтобы тебе стало плохо из-за жары, особенно сейчас, когда нам предстоит крупное сражение. – Он окидывает другого мужчину строгим взглядом, изо всех сил пытаясь скрыть беспокойство, которое внезапно охватывает его. С тех пор, как его повысили до капитана, Малдер вел свою роту только в пару незначительных стычек. Это станет для него первой настоящей битвой во главе его людей.

Рядовой Скалли, разумеется, читает его, как открытую книгу.

- Малдер, - начинает он, опуская голос настолько, чтобы другие мужчины вокруг них не могли его услышать, - ты все сделаешь как надо. Перестань волноваться. – Скалли похлопывает его по плечу, подбадривающе сжимая его… и Малдер мгновенно чувствует себя лучше. Он понятия не имеет, что в уверенности Скалли в его силах помогает ему набраться храбрости, даже когда он не ощущает в себе достаточно мужества, но знает, что присутствие этого юноши значительно уменьшает его страх.

Последние отстающие заняли свои места, и впереди них ребята из Мэна уже готовы двигаться. Сквозь топот множества ног и тихие разговоры солдат Малдер слышит Чемберлена, полковника Мэнского полка, отдающего своим людям приказ маршировать. Вскоре Скиннер вторит ему, и позади них командир ньюйоркцев добавляет свой голос к этому зову. Музыкальный корпус заводит марш, и длинная вереница синих мундиров начинает синхронно шагать по дороге.

Малдер идет рядом со своей ротой, Скалли - по правую руку от него. Некоторое время назад он построил своих людей так, чтобы Скалли оказывался у дальнего левого края строя, что позволяло им проводить долгие часы в беседах. Остальные мужчины подкалывают их по этому поводу, а некоторые проявляют откровенную зависть к их дружбе, но по большей части никто не таит серьезных обид, не бросается обвинениями в фаворитизме. Время от времени марширующие рядом с ними мужчины присоединяются к их разговорам, когда затрагиваются темы религии, фермерства или военной стратегии, но при обсуждении более сложных, ученых тем, как частенько и происходит, остальные в основном перестают прислушиваться. Один из солдат шутливо заявил, что выучил больше из разговоров Малдера и Скалли, чем от своих учителей. Малдер не помнит, кто начал называть их Профессором и Доктором, но эти прозвища прижились.

Сегодня, однако, Скалли необычно тих – как, впрочем, и большинство мужчин. Слух о предстоящей битве распространился, и, внезапно столкнувшись лицом к лицу с весьма серьезной вероятностью гибели, мысли солдат обращаются к дому, к их семьям. Малдер и сам думает о своих родителях, о гневе отца и слезах матери, когда они узнали, что их сын решил сражаться на стороне Союза. Он думает о своей сестре Саманте, о том, как она гордилась им, признавшись, что ей хотелось бы родиться мужчиной, чтобы тоже иметь возможность пойти на войну.

И он думает о Диане.

Не было никакого официального объявления о помолвке, о ней не писали в газетах, и планов на предстоящую свадьбу пока не строили. Малдер даже не просил у приемного отца Дианы ее руки, хотя Чарльз Спендер явно одобряет союз между его подопечной и сыном его лучшего друга. Если уж о том зашла речь, то никаких произнесенных вслух признаний от Дианы он также не получал. Скорее, имело место соглашение, взаимное понимание между двумя семьями, что однажды их владения (и немалые состояния) будут объединены посредством их детей.

Малдер часто испытывает весьма противоречивые чувства по этому поводу.

Он знает Диану с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать, а ему – тринадцать. Ее дядя удочерил ее после того, как ее родители и старший брат погибли при пожаре в Вашингтоне. Диана ему нравится; он полагает, что, при необходимости, мог бы даже сказать, что любит ее, хотя это чувство напоминает скорее то, что он испытывает к своей младшей сестре. Определенно речь не идет о всепоглощающей страсти из шекспировских сонетов, но Малдер сомневается, что такие отношения вообще существуют за пределами воображения авторов. Ничего подобного он уж точно не наблюдает между своими родителями или любыми другими представителями высшего общества, в котором вырос.

Его чувства к Диане постоянные и нерушимые. Стабильные. Надежные. Она умная и привлекательная женщина, которая разделяет большинство его взглядов и которая родит ему детей, будет вести хозяйство и скрашивать его одиночество. Это далеко не любовь Ромео и Джульетты, но он постоянно напоминает себе, что в конце концов у этих героев все сложилось отнюдь не радужно.

А у них с Дианой все будет хорошо. Он понятия не имеет, почему рядовой Скалли относится к ней с таким неодобрением, тем более что они даже не знакомы.

Малдер краем глаза посматривает на Скалли. Лицо молодого солдата лишено каких бы то ни было эмоций - его выражение невозможно прочитать, и Малдер спрашивает себя, о чем тот думает. Его друг держит в строжайшем секрете некоторые аспекты своей жизни, и его семья как раз из таких. На данный момент Малдеру известно, что его отца зовут Уильям, и он строгий и требовательный, как и его старший сын Билл. Есть еще один брат Чарльз, который младше Скалли и чуть более легкомысленен, чем его близкие родственники, однако достаточно дисциплинирован, раз пошел служить на флот. Есть еще единственная дочь Мелисса - похоже, белая ворона в семействе, сбежавшая в Нью-Йорк и живущая там с друзьями, вместо того чтобы выйти замуж и обзавестись своим домом.

Малдер практически ничего не знает о матери Скалли, за исключением того, что ее зовут Мэгги, и она не одобряет того, что ее сын Дэниел стал солдатом.

- Что это ты вдруг затих? – в конце концов спрашивает Малдер, и Скалли, потерянный в своих мыслях, слегка подпрыгивает от неожиданности.

- Просто думаю о том, что ждет нас завтра, - отвечает он, пожимая плечами, - когда мы доберемся до места.

- А кто об этом не думает? – фыркает идущий справа от Скалли солдат, кузнец по имени Хелси. – Либо Ли отзовет своих парней, и все будет кончено еще до нашего прибытия, либо это будет чертовски жаркая битва.

- Ли не уведет своих людей, - отзывается Малдер, - пока не почувствует в этом необходимость. И если пока что он сталкивался лишь с кавалерией, можно смело поставить на то, что он будет использовать их в полную силу.

- Значит, битва, - заключает Хелси, и Малдер кивает.

- Скорее всего, - соглашается он. Хелси косится на Скалли.

- Слушай, малыш Дэнни…

- Не называй меня так, - ворчит Скалли, ощетинившись на это насмешливое прозвище, которое пристало к нему, когда он только присоединился к полку.

- Ладно. Дэнни. Доктор Скалли. Я подумал, не мог бы ты помочь мне сегодня написать пару строк? Чтоб было что послать жене и сынишке? Просто на случай… - он замокает, не договорив.

- Разумеется, - отвечает Скалли. – Найди меня перед отходом ко сну. Я помогу тебе составить для них хорошее письмо. – Он похлопывает Хелси по спине – в той же подбадривающей манере, что и Малдера чуть раньше. – Тебе оно не понадобится, Хелси, но я все равно помогу его написать.

Хелси благодарно кивает, но выражение его лица остается напряженным.

Становится невыносимо жарко, когда солнце оказывается в зените, так что мужчины потеют и чешутся в своей шерстяной форме. Малдер регулярно отпивает воды, которая остается освежающе прохладной благодаря влажному шерстяному рукаву, в который вставляется фляжка. Он приглядывается к Скалли (и к остальным своим людям), но они, кажется, серьезно отнеслись к его приказу пить как можно больше. Однако даже принятие этих превентивных мер не способно помочь всем: по мере их медленного продвижения вперед некоторые солдаты из их полка начинают падать в обмороки. Их поднимают и относят в сторону, чтобы оказать первую помощь и определить в повозки, тянущиеся за полком. Полковник Скиннер отдает приказ отнести пустые фляжки к пробегающему рядом с дорогой ручью, чтобы наполнить их по новой.

Они продолжают путь, и вскоре Малдер обнаруживает, что выпадает из реальности, практически погружаясь в полудрему, полностью сосредоточившись на монотонном переставлении ног и предельно концентрируясь на этом ритме, так что остальной мир и даже удушающая жара начинает отступать. Единственное, что он осознает, помимо уверенных шагов - это столь же уверенное присутствие рядового Скалли рядом с ним.

Когда солнце садится за горизонт, наконец раздается команда остановиться на привал. Скалли исчезает в вечерних сумерках - вероятно, в поисках Хелси, чтобы помочь тому перенести на бумагу послание семье. Малдер, чья палатка уже установлена, опускает свои пожитки на землю, кидает сверху китель, разворачивает спальный коврик и дожидается возвращения своего друга.

Ему не приходится ждать слишком долго: очевидно, что что бы ни хотел рядовой Хелси сказать своим жене и сыну, слов ему для этого много не понадобилось. Скалли приподнимает полог палатки и заходит внутрь, пригнувшись (совсем немного – он и вправду низкого роста), после чего со вздохом опускается на траву рядом с вещами Малдера.

- Он на самом деле уверен, что не переживет следующую битву, - говорит ему Скалли, качая головой. – Убежден, что сегодня его последняя ночь на этой земле.

Малдер кивает, но предпочитает промолчать. Это не такая уж редкость – у солдат случаются внезапные тревожные предчувствия, что у них остается мало времени, и они ощущают сильнейший порыв убедиться, что все их дела в порядке, что письмо готово к отправке их семьям, и товарищи по оружию знают, какие личные принадлежности передать их близким.

- А что насчет тебя? – спрашивает он, оглядывая молодого солдата, растянувшегося на земле рядом с ним. – У тебя сегодня не было каких-нибудь видений будущего?

Скалли закатывает глаза.

- Помимо сильнейшего подозрения, что моя палатка сегодня ночью наполнится руладами храпящего Роулинга и ароматами расстроенного желудка Йоргенсена, как это было последние пять ночей? Нет, больше ничего подобного.

Малдер издает смешок.

- О, конечно, смейся – у тебя-то целая палатка в единоличном распоряжении.

- Так оставайся сегодня здесь, - зевнув, предлагает Малдер. – Я не возражаю. – Его предложение встречено молчанием, и когда он снова переводит взгляд на Скалли, то видит странное выражение на лице у молодого солдата – такое, которому он затрудняется дать определение. – В чем дело?

- Ты уверен, что так можно? – колеблясь, спрашивает Скалли – почти застенчиво, подумал бы Малдер, не знай он своего друга так хорошо.

- Конечно, можно. А почему нет?

Скалли медлит с ответом.

- Мне не полагается здесь спать, - в конце концов возражает он. – Я прикреплен к другому месту.

Небрежным взмахом руки Малдер отметает его доводы.

- Я твой командир, и раз я говорю, что можно, значит, можно, - заявляет он.

- А остальные не будут жаловаться? – уточняет Скалли, закусив губу.

- Не больше, чем обычно, - отвечает Малдер. – Все нормально, Скалли. Снимай свой чертов китель и ложись спать.

Скалли, однако, не раздевается, предпочтя лечь полностью одетым, сняв только кепи и позволяя своим непокорным рыжим волосам рассыпаться по руке, которую он подкладывает под голову в качестве подушки.

- Спасибо, - все с тем же странным выражением на лице говорит Скалли, улыбаясь Малдеру.

- Не за что, - отзывается тот, и, закрыв глаза, Скалли практически сразу же засыпает.

У Малдера же на это уходит куда больше времени, и когда он наконец оказывается в царстве Морфея, его преследует самый странный сон из всех, что он может припомнить за весьма долгое время. В нем он снова оказывается в Вашингтоне, вальсирует с Дианой на светском балу в переполненном людьми зале, как делал сотни раз до этого. Но на этот раз там присутствует кто-то, кого он не видит, кто-то прячущийся из виду, кто-то знакомый ему каким-то образом, и это женщина – женщина, наблюдающая за ним с явным неодобрением. Когда бы он ни поворачивал голову, чтобы хотя бы мельком увидеть ее, она исчезает, отступая за других гостей, скрывающих ее от его взгляда.

После нескольких неверных движений, вызванных отсутствием сосредоточенности на танце, Диане наконец надоедает его невнимательность, и она устремляется прочь, обиженно надув губы и тряся копной блестящих черных волос. Когда ее поглощает толпа, ощущение, что за ним наблюдают, снова усиливается, и, быстро развернувшись, Малдер видит рядового Скалли, стоящего на краю бального зала и снова смотрящего прямо на него с нечитаемым выражением на лице.

Которое выглядит так, словно он ревнует.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.01.2018, 12:36   #2
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 131
По умолчанию

Мне понравилось)))) жду продолжения.
Василиса на форуме   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2018, 13:29   #3
lola
новичок
 
Аватар для lola
 
Регистрация: 11.04.2013
Сообщений: 13
По умолчанию

Ух ты! Новая история! Начало захватывает! Жду с нетерпением продолжения!
lola вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.01.2018, 18:24   #4
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Глава 2
2 июля 1863 года
К югу от Геттисберга, Пенсильвания

Малдер просыпается задолго до рассвета, но, несмотря на столь ранний час, в палатке он уже один. Скалли он обнаруживает снаружи – тот стоит на коленях рядом с костром и разливает мутный темный кофе по двум оловянным кружкам. Он поднимает глаза и улыбается приближающемуся Малдеру, предлагая ему одну из дымящихся кружек, которую тот принимает с полусонным хмыканьем. Какое-то время они молча пьют кофе, и тишина еще спящего лагеря обволакивает их.

- Не спалось? – в итоге спрашивает Малдер, и Скалли вопросительно выгибает брови. – Ты, должно быть, проснулся в четыре утра, раз приготовил кофе до рассвета.

Скалли пожимает плечами.

- Похоже, я привык к храпу Роулинга сильнее, чем мне казалось, - отзывается он. – Возможно, я больше не смогу расслабиться в тишине.

- Если хочешь, в следующий раз я попробую захрапеть, - предлагает Малдер. – Может, даже начну говорить во сне. Это поможет?

Скалли качает головой, но улыбается.

- Ты и так что-то бормотал, - сообщает он ему. У Малдера это вызывает смутное беспокойство; Скалли не нравится, когда он упоминает Диану в разговоре, и, вероятно, он воспримет еще более холодно сообщение о том, что она ему снилась.

Из-за палатки доносятся шаги, и, развернувшись, они со Скалли видят приближающегося к ним полковника Скиннера. Они ставят кружки на землю и начинают подниматься, однако Скиннер взмахом руки велит им сесть обратно.

- Вольно, джентльмены, - говорит он, позволяя своим подчиненным продолжать завтракать, а сам приседает рядом с огнем, берет палку и шевелит угли. – Только что приезжал полковник Винсент. Он приказал мне поднимать всех, чтобы были готовы в течение часа двинуться дальше. Мы меньше чем в сорока милях от Геттисберга, и бригаде нужно прибыть туда как можно быстрее.

- Что известно о том, как обстояли дела вчера вечером? – спрашивает Малдер.

- Последнее, что я слышал, это то, что люди Ли вытеснили кавалерию Бьюфорда и Рейнольдса из города, но они смогли взять контроль над большей частью возвышенности. – Он бросает палку в огонь и свешивает голову, тяжело вздыхая. – Говорят… что генерал Рейнольдс мертв. – Малдер и Скалли обмениваются пораженными взглядами. – Убит выстрелом в голову. Умер еще до того, как упал с лошади, скорее всего.

- Вы… вы его знали, сэр? – нерешительно спрашивает Малдер, но Скиннер качает головой.

- Мы были в Уэст-Пойнте в разное время, - отвечает он. – Я знал его по слухам, разумеется. Хороший человек. Хороший командир. Его трудно будет заменить. – Снова вздохнув, Скиннер встает. – Поднимайте своих людей, капитан Малдер, - велит он. – Нам предстоит чертовски трудный день. – С этими словами он уходит. Малдер одним глотком поглощает остатки своего кофе, чуть не подавившись горечью, после чего поднимается и идет будить свою роту.

Их полк собран и готов к отходу еще до восхода солнца; 20-й Мэнский занимает свое место в авангарде, готовясь вести остальных за собой. Когда звучит приказ, они трогаются с места с несколько большей скоростью, чем вчера, и Малдер отчаянно надеется, что сегодня будет уже не так жарко. Большинство из тех, кто свалились вчера от теплового удара, этим утром пришли в себя достаточно, чтобы идти самостоятельно, однако они снова могут пасть жертвами погоды. Но пока что, по крайней мере, удача на их стороне, и хотя воздух уже прогрелся достаточно сильно, но все же не до палящего зноя, и никто из солдат пока не упал в обморок.

Несколько часов спустя до них начинают доноситься отдельные выстрелы из находящихся в отдалении пушек, и напряжение в воздухе от предвкушения того, что им предстоит, внезапно усиливается. Все легкомысленные разговоры смолкают, и большинство солдат хранит молчание – примерно так было и во время вчерашнего передвижения войска. В этой тишине, прислушиваясь к звукам артиллерии пока еще в нескольких милях от них, Малдер вновь начинает сомневаться в том, что он справится сегодня, столкнувшись лицом к лицу с необходимостью командовать людьми, основная масса которых старше (а многие еще и опытнее) его. Пока что у него все получалось, это правда… но у него возникает сильное подозрение в том, что то, чему они станут свидетелями сегодня, будет не похоже ни на что, с чем им доводилось иметь дело прежде. Малдеру хотелось бы думать, что ему удастся не уронить своего достоинства, стать примером для его людей, сплотить их и придать мужества вне зависимости от того, что случится дальше… но может ли человек действительно быть уверенным в этом до того, как настанет решающий момент?

Малдер чувствует легкий тычок локтем в левый бок и смотрит на Скалли. Голубые глаза молодого солдата пронзают его суровым взглядом, и, как обычно, у Малдера возникает стойкое ощущение того, что друг читает его мысли.

- Прекрати нервничать, - шипит на него Скалли. – Ты и меня заставляешь нервничать, а я не смогу стрелять так же метко, как обычно, если у меня руки трясутся.

Малдер фыркает.

- У тебя никогда не трясутся руки, Скалли, - возражает он, однако уже чувствует себя лучше. – Просто будь поблизости, хорошо? – Скалли вопросительно выгибает бровь. – Ну… у меня такое ощущение, что иногда мне может понадобиться твое напоминание о том, чтобы я перестал нервничать.

Скалли усмехается.

- Это я могу, - отвечает он. – Но поверь мне, тебе этого не потребуется. У тебя все получится.

Полк совершает короткую остановку около полудня, но двигается дальше меньше чем через полчаса, неутомимо направляясь на запад по пенсильванским просторам. Звуки канонады больше не смолкают, и нервная энергия охватывает уже весь полк, становясь настолько ощутимой, что даже лошади офицеров ее чувствуют. Они трясут головами, ржут, дергая за поводья, и беспокойно переступают с ноги на ногу при каждой остановке.

Когда до его слуха доносится приглушенное бормотание, Малдер переводит взгляд на Скалли и видит, как тот что-то тихо говорит Хелси, который, кажется, отчаянно пытается справиться со сбившимся дыханием. Малдер не слышит слов, но тон голоса Скалли успокаивающий, так что мало-помалу Хелси удается совладать с собой. Скалли берет его за руку, и оба мужчины синхронно опускают головы, продолжая идти. Губы Скалли быстро двигаются, и Малдер понимает, что солдаты молятся. Ему самому молитва никогда не помогала, но если она помогает его людям, он ничего не имеет против. И действительно, когда Хелси поднимает глаза и отпускает руку Скалли, то выглядит увереннее, готовый встретиться со всем, что ждет его впереди.

Скалли переводит взгляд на Малдера и приподнимает уголок рта в озорной усмешке.

- Я и за тебя замолвил пару словечек, - говорит он.

- Надеюсь, хороших, - отзывается Малдер, и Скалли ухмыляется еще шире.

- В основном, - говорит он, и Малдер смеется, внезапно ощущая себя гораздо расслабленнее, чем за весь этот день.

Звуки мушкетных выстрелов неподалеку добавляются к грохоту пушек, когда бригада резко останавливается. Полковник Винсент подъезжает к полковнику Скиннеру и быстро перекидывается с ним словами, после чего скачет вдоль строя 20-го Мэнского полка, чтобы сообщить последние новости и их командиру. Скиннер подзывает своих капитанов к краю строя, и они собираются вокруг него.

- Поблизости есть холм, имеющий стратегическое значение. Обе стороны оставили его незащищенным, - сообщает он им. – Полковник Винсент предложил отправить туда нашу бригаду, занять его раньше людей Ли и оборонять от всех атак. – Он обводит подчиненных взглядом одного за другим, чтобы убедиться, что они его поняли. – Я хочу, чтобы каждый из вас выяснил, насколько хорошо оснащены боеприпасами ваши роты, сколько у каждого солдата патронов. Все ясно? – Они кивают, и Скиннер позволяет им вернуться по своим ротам, чтобы произвести необходимые подсчеты, прежде чем полк двинется дальше.

Бригада ускоренно марширует вверх по невысокому каменистому холму; солдаты время от времени спотыкаются о ветки, склоненные к земле молодые побеги и камни, обходя деревья и поднимаясь все выше и выше. Когда им наконец приказано остановиться, почти каждый солдат запыхался. Малдер делает осторожный глоток из фляжки с водой, помня о том, что неизвестно, сколько еще ему придется довольствоваться этим запасом. Дневной зной, кажется, в разы усилился из-за пожаров, дыма и напряжения боя.

Скиннер и его лейтенанты ходят вдоль строя, расставляя роты, перемещая людей так, чтобы в ряду не возникало пропусков, которыми могли бы воспользоваться атакующие отряды мятежников. Они оказываются с правой стороны вместе с 44-м Нью-Йоркским полком; их левый фланг тесно прижат к 20-му Мэнскому. Когда солдаты из роты Малдера достают лопаты и начинают копать мелкие окопы и возводить из камней самодельную стену, из-за которой они станут стрелять, Скалли знаком просит его наклониться, чтобы он, при своем низком росте, мог говорить прямо Малдеру на ухо.

- Рядом с мэнскими ребятами никого нет, - сообщает он. – Ты заметил?

- Нет, - неохотно признает Малдер, но, присмотревшись, понимает, что так оно и есть: на некотором расстоянии от них, за полком Чемберлена, нет ничего, кроме леса и склона холма.

- Но ты ведь понимаешь, что это означает, да? – Малдер отрывисто кивает. – Остальная бригада – остальная чертова армия, по-моему, - справа от нас. А это означает…

- Что нам здорово достанется, - заканчивает Малдер за Скалли, который отвечает таким же отрывистым кивком. Люди Ли сосредоточат все свои усилия на этом холме, зная, что если они смогут обойти их по левому флангу и зайти армии Союза в тыл, то обретут контроль над всей возвышенностью.

Грядущая битва обещает быть жесткой.

У людей Малдера, как ему хорошо известно, имеется от тридцати пяти до пятидесяти патронов на человека – он доложил об этом Скиннеру, который, похоже, счел, что этого будет достаточно, чтобы продержаться. Он ходит вдоль оборонительного рубежа, помогая своим подчиненным со строительством заграждения, а потом берет складную лопату у занятого перетаскиванием камней солдата и принимает участие в рытье окопов.

Полковник Винсент со своей свитой проходит вдоль строя, останавливаясь, чтобы поговорить с полковником Скиннером, прежде чем двинуться дальше для разговора с полковником Чемберленом из 20-го Мэнского. Малдер не может расслышать сказанное, но, судя по серьезным, суровым лицам командиров, Винсент, скорее всего, повторяет сделанное ранее Скалли заключение: позиция бригады на передовой критическая, и эту землю нужно удержать любой ценой. Вероятнее всего, еще до окончания дня их ожидают тяжелые потери личного состава, и Малдеру приходит в голову мрачная мысль о том, что предчувствия Хелси вполне могут оправдаться.

Взор Малдера обращается к рядовому Скалли, деловито занимающему позицию на земле за каменным укреплением. Он ложится на живот и прилаживает дуло своей винтовки в дырку между двумя камнями, прицеливается, хмурится и перемещает оружие ниже. Он словно бы чувствует взгляд Малдера и, подняв глаза, награждает своего капитана самоуверенной беспечной улыбкой, на которую тому с трудом удается ответить.

На войне нет никаких гарантий, и Малдер это прекрасно знает. Он знает, что некоторые мужчины, потеряв друзей и даже братьев во время ранних сражений, решали ни с кем больше не сближаться. Какая-то часть него – та, что заставляет его внутренности сжиматься от боли при мысли о гибели Скалли - понимает, почему подобный подход кажется вполне разумным. Но когда он думает обо всех тех часах, что он провел со Скалли за едой, разговорами, обменом шутками и иногда просто уютными моментами тишины, то не может представить себе одиночество, которое выпало бы на его долю, если бы ничего этого не было. У него никогда не было такого друга, как Скалли, на которого он мог бы столь безоговорочно положиться, и он бы ни на что это не променял.

Скалли все еще наблюдает за Малдером, но уже не улыбается, и он понимает, как если бы услышал фактически произнесенные юношей слова, что тот думает примерно о том же. Малдер отрывисто кивает ему, и вместе они поворачиваются к склону холма в ожидании атаки противника.

Долго им ждать не приходится. Буквально через несколько минут их укреплений достигает жуткий, потусторонний звук – пронзительный вой, от которого у Малдера волосы встают дыбом. Он понятия не имеет, кому в армии Конфедерации пришло в голову издавать этот мятежный клич, но у него не возникает никаких сомнений в чрезвычайной эффективности его исполнения. Все солдаты вокруг Малдера нервно ерзают по земле, тяжело дыша, и напряженно вглядываются в даль.

- Прицеливайтесь как следует, - велит он им, к своему облегчению осознавая, что голос его не подводит. – Выстрелите слишком рано и зря потратите патрон. Закопайтесь поглубже, не высовывайтесь и используйте каждый патрон по назначению. Все понятно? Выполняйте. – Ответное «есть», несмотря на явно читающийся в их глазах страх, звучит громко и ясно.

У подножья холма сквозь промежутки между деревьями начинают проходить фигуры в сером, и Малдер чувствует, как весь полк делает коллективный глубокий вдох.

- Целься! – кричит он своим людям, и все, как один, опускают взгляды на свои мушкеты, выбирая цель среди солдат противника, которые как раз приближаются на дальность полета пули. – Орудие к бою! – Мушкетная пуля врезается в дерево в трех метрах от Малдера, и он понимает, что время пришло. – ПЛИ!

Его выкрику вторят другие капитаны полка, и по округе внезапно разносится оглушительный звук мушкетных выстрелов. Некоторые мужчины в сером падают, но новые тут же занимают их место. Сквозь пороховой дым Малдер видит, что солдаты впереди целятся, и прячется за деревом за мгновение до того, как мимо него пролетают пули. Раздается влажный мясистый звук от попадания пуль по живым мишеням, и несколько упавших человек вскрикивают от боли. Малдер спешит убедиться, что Скалли среди них нет, после чего его внимание снова возвращается к наступающему строю серых мундиров, и он отдает приказ перезаряжать.

По мере приближения мятежников, рассредоточившихся по склону, новые солдаты которых занимают место подстреленных товарищей, Малдер впадает в такое состояние полнейшей концентрации, что время вокруг него словно бы останавливается. Страх исчезает, вымещаясь притоком чистого адреналина, и мысль о том, что он может умереть в любой момент, улетучивается из его сознания. Инстинкт руководит каждым его решением, когда он пригибается вместе со своими людьми, сплачивая их и подбодряя, приказывая им перезаряжать и стрелять снова и снова, пока наконец солдаты в сером не подходят на расстояние в пятьдесят метров к стене, и он говорит им стрелять по своему усмотрению.

Неопределенное время спустя – Малдеру кажется, что целый час, хотя на самом деле он понимает, что счет шел всего лишь на минуты – конфедераты отступают за пределы досягаемости мушкетов солдат Союза. Хриплый восторженный крик разносится по полку, но Малдер знает – как и его люди – что их враг просто перегруппировывается и вскоре снова будет атаковать холм, поддерживаемый свежими силами. Генерал Ли, как отлично известно Малдеру, возлагает свои надежды на то, что удастся пробить фланг Союза, и поэтому он прикажет своим генералам не жалеть людей на холме.

И верно: снова раздается вопль конфедератов.

- А вот и они, парни! – кричит Малдер, и его люди опять припадают к земле за каменным укрытием. Он краем глаза замечает Скалли, лежащего на животе с вытянутой перед ним винтовкой с выражением убийственного спокойствия на лице. Внезапно он кажется гораздо старше своих лет, даже старше, чем он сам говорит, и Малдер, который никогда особо не обращался к Богу и не уделял времени молитве, обнаруживает, что молится за то, чтобы его друг пережил этот бой.

В этот раз мятежники сражаются с возросшей яростью, напирая сильнее и продвигаясь дальше. Малдер изо всех сил старается прицелиться как можно лучше, но в дыму и пылу боя трудно сказать, достигают ли его выстрелы своих целей. Он перезаряжает и начинает стрелять по новой, мысленно пересчитывая оставшиеся у него патроны и задаваясь вопросом, сколько их осталось у людей из его роты. Он корит себя за то, что не выяснил это во время передышки между атаками, и принимает решение сделать это при первой же возможности. Если им удастся вновь отбросить мятежников, ему, вероятнее всего, придется отдать жуткий приказ забрать коробки с патронами у мертвых и раненых… а это означает, что они установят наверняка, скольких потеряли.

При мысли об опознании погибших концентрация Малдера нарушается достаточно для того, чтобы бросить беглый взгляд на Скалли… и пока он высматривает своего друга, это и случается. Он слышит свист пролетающей мушкетной пули, резкий треск где-то позади него, и затем затылок внезапно пронзает острая боль. Мир вокруг него колеблется и сереет, и когда Малдер начинает падать, то слышит высокий голос Скалли, испуганно выкрикивающего его имя. «Не поднимайся, глупец», - успевает подумать Малдер, прежде чем его охватывает сильнейшее головокружение, и он проигрывает свою собственную битву с гравитацией.

Он не знает, терял ли вообще сознание; ему известно только то, что когда он снова полностью осознает, где находится, то видит над собой пару ярких голубых глаз, до краев наполненных тревогой. Затем его зрение проясняется настолько, что он различает бледную кожу лица, покрытый веснушками маленький заостренный нос, узкие плечи в синей униформе и выступающие из-под кепи рыжие волосы.

- Скалли, - бормочет он, и на лице его друга мгновенно возникает выражение облегчения.

- Не делай резких движений, - строго велит он Малдеру. – Куда тебя ранило?

- В затылок, - отвечает Малдер, и Скалли помогает ему сесть.

- Видимо, ничего серьезного, иначе ты был бы уже мертв, - замечает Скалли, однако эта притворная бравада не в силах скрыть звучащий в его голосе ужас. Даже несмотря на дезориентацию (которая, к счастью, быстро проходит), Малдер благодарен другу за эту явную заботу. Его пальцы аккуратно ощупывают затылок Малдера, и в следующее мгновение он ощущает мимолетную жалящую боль. Скалли вытаскивает из кармана платок и подносит его к затылку Малдера, после чего показывает ему крошечный зазубренный обломок камня.

- Просто шрапнель, - говорит Скалли. – Пуля, должно быть, попала в камень позади тебя. У тебя там порез, но не настолько сильный, чтобы нанести реальный вред. – Малдер берет обломок камня и осматривает его широко распахнутыми глазами. – Тебе повезло, - лаконично замечает Скалли, и Малдер кивает. Глянув вниз на склон холма, он видит, что мятежники снова скрылись за деревьями.

- Долго я был без сознания? – спрашивает он у Скалли.

- Не больше пары минут, - отвечает тот. – Мы загнали их обратно сразу после того, как ты упал. – Он нервно покусывает губу. – Хотя они скоро вернутся. И не знаю, как насчет остальных… но у меня почти не осталось патронов.

Малдер кладет ладонь на затылок, удерживая платок Скалли на месте пореза. Под внимательным взглядом друга он встает и, набравшись решимости, осматривает то, что осталось от его роты.

Все не так плохо, как ему могло показаться. Из семидесяти восьми человек под началом Малдера одиннадцать мертвы, шестнадцать ранены достаточно тяжело и не могут дальше сражаться и у двадцати одного человека менее серьезные повреждения – от легких ранений по касательной до простреленных рук или ног. Полевые врачи уже помогают некоторым пострадавшим.

- Пусть они сделают подсчет, - говорит Малдер Скалли, - и выяснят, сколько патронов осталось у каждого. Возьмите все, что можно, у… - он сглатывает, - у тех, кто больше не может сражаться.

Скалли понимающе кивает; Малдеру нет необходимости пояснять, что им придется обыскивать мертвецов.

К Малдеру подходит полковник Скиннер; его лицо измазано порохом, из-под накренившейся фуражки видна лысина. Он хмуро взирает на подчиненного.

- С вами все в порядке, капитан Малдер? – с грубоватым беспокойством в голосе спрашивает он.

- Более или менее, сэр, - отвечает Малдер. – Шрапнель попала мне в затылок, но рядовой Скалли говорит, что ничего серьезного.

Скиннер отрывисто кивает.

- А ваши люди?

- У нас заканчиваются патроны, сэр, - рапортует Малдер. – Мы соберем все, что сможем, у павших, но следующая атака врага может привести к полному истощению наших запасов.

Скиннер снова кивает и придвигается ближе к Малдеру, чтобы люди вокруг них не могли расслышать их разговор.

- Здесь только что был солдат из 20-го Мэнского, спрашивал, не могут ли наши люди поделиться боеприпасами, - признает Скиннер. – Мне пришлось отправить его назад со словами, что у нас и самих их почти не осталось. Другие капитаны докладывают, что у их подчиненных те же проблемы, что и у вас. – Скиннер оглядывается по сторонам и еще больше понижает голос. – С дальнего края линии фронта пришел слух, что полковник Винсент тяжело ранен. Возможно, смертельно. – От этой новости у Малдера сердце обрывается. Он незнаком с полковником Стронгом Винсентом лично, но его люди относятся к нему с огромным уважением как к сильному и решительному командиру, за которым бригада охотно следует. Генерал Рейнольдс вчера, полковник Винсент сегодня… сколько еще незаменимых командиров потеряет армия прежде, чем закончится эта битва?

- Какие будут приказания, сэр? – спрашивает Малдер.

- Пока делайте все то же самое, - отвечает Скиннер. – Соберите как можно больше патронов у погибших и раненых. Если пройдет достаточно времени до следующей атаки, можете послать людей за стену, чтобы взять коробки с патронами у павших мятежников. Но только у тех, кто лежит близко к нашему оборонительному рубежу и только под прикрытием ваших снайперов, вам ясно?

- Да, сэр, - отзывается Малдер, переводя взгляд на Скалли, который возвращается на свою выгодную позицию позади стены, устанавливая винтовку в ожидании следующей атаки.

Она не заставляет себя ждать. Едва только полковник Скиннер уходит, как снова раздается жуткий вопль мятежников, постепенно усиливаясь. Малдер ныряет под прикрытие стены рядом со Скалли, который не отрывает взгляда от винтовки.

- Как твоя голова? – спрашивает он.

- Нормально, - заверяет его Малдер. – Она даже больше не болит. Всего лишь царапина, как ты и говорил.

Скалли кивает.

- Давай постараемся, чтобы этим все и ограничилось, хорошо? – говорит он.

- Неплохая идея, как по мне, - соглашается Малдер, и оба замолкают в ожидании того, что серые мундиры подойдут на достаточное для стрельбы расстояние. Однако через пару секунд Скалли опускает винтовку и, глядя в землю, делает глубокий вдох.

- Малдер, - говорит он тихим и серьезным тоном, - я просто хочу убедиться, что ты знаешь… просто на случай…

- Скалли, нет. Со мной все будет в порядке и с тобой тоже, так что не надо…

- Нет, Малдер, послушай меня, - тихо, но решительно обрывает его Скалли. Он поднимает глаза и встречается взглядом с Малдером… тот вновь видит это странное выражение, которое он узнает, но не может толком дать ему определение, и которое заставляет его испытывать одновременно какое-то тревожное, но и странно согревающее чувство. – Просто хочу убедиться, что ты знаешь, что я никогда…

- Они приближаются! – выкрикивает какой-то солдат, указывая на склон холма. Неутомимая серая волна начинает просачиваться сквозь деревья. Скалли снова фокусируется на наступающих солдатах, выбирая первую цель и внимательно целясь, тогда как Малдер резко припадает к земле, одновременно доставая свой пистолет.

На этот раз атака конфедератов более массированная и яростная, чем предыдущие. Малдер уверен, что у врага хватит сил только на эту последнюю попытку, а значит, южане выложатся по полной. Если полк Малдера и остальные смогут выстоять чуть дольше, то сумеют удержать позицию – иными словами, победа на сегодня останется за ними.

Проблема в том, что Малдер сомневается в их способности этого добиться.

Он слышит громкое проклятье откуда-то слева, когда первый из его людей расстреливает все свои патроны. Малдер видит, как солдат отчаянно похлопывает себя по всем карманам и каждому мешочку на поясе в тщетных поисках патрона, который он мог пропустить в спешке, но ничего не находит. Дальше на передовой другой солдат забирает коробку с патронами у только что павшего товарища, и, судя по испуганному выражению его лица, обнаруживает, что та тоже пуста.

Скалли, как замечает Малдер, пока не исчерпал своих запасов, но это его и не удивляет. Скалли тщательно выверяет каждый свой выстрел, прицеливается не спеша, чтобы не потратить пулю зря и убедиться, что она достигнет своей цели. Но все остальные его люди постепенно оказываются с пустыми руками и в отчаянии хватают камни с земли, чтобы бросать их в близко подобравшихся врагов, а также достают ножи и штыки в предвкушении рукопашной, если мятежники прорвут их ряды.

Глянув вниз с холма, Малдер прикидывает расстояние от стены до ближайшего павшего конфедерата. Он лежит меньше чем в двадцати пяти метрах, но наступающие отряды поднимаются примерно в сорока метрах позади него. Велик шанс, что у некоторых, если не у всех этих людей, остались патроны… но Малдер не может сознательно послать кого-нибудь на эту ничейную землю за пределы слабой защиты самодельной каменной стены. Любой, кто рискнет отправиться туда, станет идеальной мишенью для наступающего врага.

Он предпочитает не задумываться о том, хорошая ли это идея – и так понятно, что нет. Он не спрашивает разрешения у полковника Скиннера. Он не приказывает и даже не просит кого-нибудь пойти с ним. Быстро вскочив, Малдер перемахивает через стену и мчится по склону к ближайшему телу в сером. Он слышит, как Скалли кричит ему вслед, веля ему возвращаться, бога ради, обзывая его идиотом. Он держится как можно ближе к земле, пока пули свистят вокруг него, изо всех сил пытаясь не отходить от прикрытия самых толстых деревьев между ним и его целью.

- Прекратите стрельбу! – слышит он крик Скалли. – Только снайперы, иначе попадете в капитана!

Малдер живо представляет себе, как где-то пятнадцать человек из его роты, которые продемонстрировали лучшие навыки стрельбы, выравнивают свои мушкеты и пытаются снять каждого мятежника, в которого целятся, прежде чем у него появляется возможность выстрелить. Малдер от души благодарит Скалли за то, что он взял на себя контроль над ситуацией. Если они выберутся из этой заварушки, он постарается, чтобы его друга повысили по меньшей мере до сержанта.

Каким-то чудом Малдер умудряется забрать коробки с патронами у одиннадцати павших… и, что еще удивительнее, каждая кажется многообещающе тяжелой на ощупь. Двенадцатый солдат, к которому он подходит, еще жив – хотя явно и ненадолго – и из последних сил держится за свой пояс. Малдер отчаянно пытается не встречаться взглядом с умирающим, когда вырывает боеприпасы у него из рук и быстро отступает. «Этого достаточно», - думает он и, развернувшись, взбегает вверх по склону и перескакивает через стену. Он тут же отдает свою добычу ближайшим к нему солдатам.

- Раздайте среди тех, у кого кончились патроны, - приказывает он и опускается на землю под прикрытием стены, стараясь восстановить сбившееся после бега дыхание.

- Ты что, совсем спятил? – вопрошает Скалли, отползая влево, чтобы оказаться ближе к Малдеру. – Полностью выжил из ума. Ты хоть представляешь, что тебя чуть было не подстрелили?

- Да, смутное представление имею, - ровным тоном отзывается Малдер. Заглянув за стену, он с внезапной остротой осознает, как близко от них наступающие ряды противника. Они, должно быть, были меньше чем в пятнадцати метрах от него, когда он принял решение отступить в относительную безопасность за стену. – По крайней мере, у нас теперь больше патронов, - замечает он. Скалли не удостаивает его ответом, вместо этого возобновляя стрельбу, но выражение его лица выдает обуревавший его гнев. Позже Малдеру предстоит услышать много чего в свой адрес - при условии, что они переживут этот день.

Мятежники неуклонно наступают, но полк Малдера заставляет их дорого заплатить за каждый дюйм отвоеванной ими земли. Как бы там ни было, ситуация такова: если выяснится, что у мятежников достаточно сил для еще одной атаки, захлебнись эта, защитники холма не смогут отбросить их назад. Малдер уже размышляет о том, сколько патронов осталось у его людей, когда внезапно раздается громкий хриплый крик с дальнего левого края передовой, где 20-й Мэнский удерживает Союзный фланг. Малдер поворачивается на звук с замиранием сердца, опасаясь, что их оборону наконец прорвали… и у него челюсть отваливается от неожиданности.

Солдаты 20-го Мэнского со штыками, прикрепленными к дулам их пустых мушкетов, как один перепрыгивают через стену, оглушающе крича, и несутся вниз по склону на приближающихся мятежников. Их офицеры бегут впереди с саблями наголо, сплачивая своих людей, когда те устремляются вниз и вправо, держа перед собой пустые винтовки в отчаянной, безнадежной попытке удержать землю, которую им поручили защищать.

Конфедераты останавливаются, медлят, разворачиваются в сторону атакующих… и затем быстрее, чем Малдеру казалось возможным, бегут, спотыкаясь, вниз по склону, прочь от наступающих на них отрядов. Малдер и его люди наблюдают с открытыми ртами, как все силы противника схлынывают, сметенные волной мужчин в синем, словно сплавной лес, унесенный в море бурной быстриной. Солдаты Союза кричат, подбадривая мэнских ребят, с облегчением осознавая, что мятежники ни за что не смогут после этого предпринять новую атаку.

Совсем близко от стены четверо или пятеро солдат, которые рискнули продвинуться дальше своих товарищей и подошли почти вплотную к передовой, так что мэнский полк устремился с холма позади них, бросают свое оружие и поднимают руки вверх… все, кроме одного. Малдер разворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как офицер-конфедерат с яростью в глазах и пистолетом в руке поднимает свое оружие и прицеливается ему в голову с расстояния в бросок камня. Малдер бессильно опускает свой собственный лишенный патронов пистолет и затаивает дыхание, закрывая глаза в ожидании взрывающей его череп пули врага.

БАХ.

Малдер содрогается при звуке выстрела… но когда вновь открывает глаза, то видит, что офицер-конфедерат падает на землю, прижимая руки к груди.

Оглядевшись по сторонам, Малдер замечает Скалли; дуло его дымящегося мушкета направлено прямо на человека, который едва не оборвал Малдеру жизнь. Он опускает свое оружие и поворачивается, встречаясь взглядом со своим капитаном. Они не говорят ни слова… но выражение облегчения на лице молодого солдата столь красноречиво, что у Малдера чуть слезы на глаза не наворачиваются. Он медленно идет по окопу, пока они со Скалли не оказываются лицом к лицу. Тяжело вздохнув, Малдер опускает голову и, положив руку на узкое плечо Скалли, удерживает ее там, надеясь этим прикосновением донести до него все то, что не в силах выразить словами.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.01.2018, 20:26   #5
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 131
По умолчанию

Класс нравится когда она круче него ))))) стреляет
Василиса на форуме   Ответить с цитированием
Старый 13.01.2018, 14:23   #6
Irga
путешествует
 
Аватар для Irga
 
Регистрация: 06.07.2010
Адрес: То тут, то там
Сообщений: 328
По умолчанию

MrsSpooky, спасибо за новую историю! Предисловие было как нельзя кстати, тк после описания я, честно говоря, озадачилась выбору фика. Редко читаю AU, а тут еще и сюжет предрешен (привет Гусарской балладе ), и вообще, канон Гражданской войны в США для нас - "Унесенные ветром", а СМ - совсем другой канон, и тд и тп.

В общем, начала с осторожностью, но уже увлеклась. Очень уж слог хорош, и перевод отменный. Жду продолжения, спасибо!
__________________
I need a lullaby, a kiss goodnight, angel, sweet love of my life... (с)
Irga вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.01.2018, 12:57   #7
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Глава 3
2 июля 1863 года
Геттисберг, Пенсильвания

Мало-помалу густой мушкетный дым начинает рассеиваться, и полк занимается подсчетом потерь. Малдер со своими людьми приступает к жуткому, болезненному процессу опознания погибших; каждый из них лелеет слабую надежду, осторожно дотрагиваясь до лежащих на земле тел и молясь про себя о том, что данный конкретный человек просто потерял сознание и в любой момент вскочит на ноги как новенький. Крайне редко так и случается… но в основном эти люди мертвы. Выжившие солдаты осторожно забирают у павших товарищей личные принадлежности – фотографии, письма и Библии – откладывая их, чтобы потом при первой возможности отослать эти вещи их семьям.

Скалли подходит к Малдеру; его веснушчатое лицо выглядит печальным и куда более бледным, чем обычно. В руках он сжимает сложенный окровавленный листок бумаги, который слегка дрожит.

- Что там у вас, рядовой? – спрашивает Малдер, когда Скалли останавливается перед ним. В ответ он расправляет бумагу, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся относительно коротким письмом, написанным аккуратным почерком Скалли.

Подпись внизу, однако, принадлежит рядовому Джеймсу Хелси.

- Мне придется переписать его перед отправкой, - подавленно говорит Скалли. – Не хочу, чтобы его жена и сын читали его последние слова на бумаге, запачканной его кровью.

Малдер отрывисто кивает.

- Это будет разумно, - говорит он срывающимся голосом. Скалли делает вид, что не замечает этого, складывая и убирая письмо, и вместе они продолжают заниматься мрачной и неприятной работой по опознанию павших, делая все от них зависящее, чтобы ни одна семья не осталась в неведении о судьбе их мужей, братьев, отцов и сыновей.

Позже роту Малдера навещает полковник Скиннер. Он выглядит измотанным, но мрачным и решительным. Малдер отдает ему честь.

- Капитан Малдер, каковы ваши потери? – спрашивает Скиннер, отвечая на приветствие.

- Девятнадцать погибших, двадцать один человек достаточно тяжело ранен, чтобы им потребовалась немедленная госпитализация, и еще у двадцати трех ранения средней тяжести, сэр, - рапортует Малдер. – Пропавших нет, мы всех так или иначе пересчитали. У большей части моих людей полностью закончились боеприпасы. У оставшихся едва ли по пять патронов на человека.

Скиннер отрывисто кивает.

- В остальных ротах дела обстоят схожим образом, - говорит он.

- Когда, по-вашему, нам ожидать пополнения запасов, сэр? – уточняет Малдер.

- Точно не знаю, капитан, - признает Скиннер. – Здесь только что побывал адъютант полковника Винсента – он сообщил, что нас уведут с этого холма в течение получаса или около того. Следующей атаки на эту позицию сегодня не ожидается; солнце село, и люди полковника Чемберлена отогнали мятежников достаточно далеко, так что у них не будет времени на организацию нового наступления. Вероятнее всего, у них не окажется и достаточного количества людей; наступавшие на холм полки понесли большие потери.

- Что слышно о состоянии полковника Винсента? – с опаской спрашивает Малдер, и выражение лица Скиннера без слов дает понять все, что ему нужно знать.

- Он вряд ли проживет больше пары дней, - тихо отвечает Скиннер, и облегчение Малдера от того, что дневное сражение окончилось, почти испаряется. – Пока неизвестно, кто займет его место во главе 3-й бригады. – Скиннер внезапно пронзает Малдера строгим взглядом. – И раз уж мы заговорили о раненых офицерах, капитан Малдер, не хотите ли вы объяснить мне, о чем, бога ради, вы думали, когда решили выскочить навстречу наступающим солдатам противника?

- Я делал только то, что вы мне сказали, сэр, - возражает Малдер. – Вы сказали собрать боеприпасы у ближайших павших мятежников, если это возможно.

- Я сказал, - раздраженно бросает Скиннер, - что если будет время перед их повторной атакой, вы прикажете своим людям собрать боеприпасы у павших мятежников. Я не говорил, что вы должны броситься туда сами, представляя собой легкую мишень для их оружия.

- У меня не было достаточно времени, чтобы отдать такой приказ перед их повторным наступлением, - возражает Малдер. – И я не собирался приказывать своим людям отправляться туда, если не был готов сам это сделать. Как бы там ни было, это дало нам достаточно боеприпасов, чтобы продержаться до вылазки 20-го Мэнского.

Полковник Скиннер продолжает сердито смотреть на него, но потом вздыхает и сменяет гнев на милость.

- Что ж, полагаю, что сделано, то сделано, - признает он. – В любую минуту нам прикажут возвращаться за расположение войск для ночевки. Не знаю, что ждет нас завтра, но рискну предположить, что нас снова бросят на передовую только в крайнем случае. Но раз такая вероятность не исключена… отдохните и убедитесь, что все ваши люди последуют вашему примеру.

Когда Скиннер уходит, чтобы донести это послание до других капитанов, Малдер обессиленно опускается на камень и наблюдает за тем, как санитары медицинского корпуса осторожно лавируют с гружеными носилками между деревьями и камнями, относя раненых с холма в полевой госпиталь. «С похоронами скоро будет покончено, - думает Малдер, - и все павшие сегодня с обеих сторон упокоятся с миром».

Малдер скорее чувствует, чем видит, как рядовой Скалли вскоре садится рядом с ним. Никто из них не произносит ни слова; они просто молча смотрят, как раненых уносят прочь. Масштаб произошедшего здесь, количество погибших, как в роте Малдера, так и в полку в целом, только теперь начинает доходить до них, когда приток адреналина от осознания победы начинает выветриваться. Малдер опускает голову, вдруг почувствовав себя совершенно разбитым. Внезапная сухость во рту становится невыносимый, и он неуклюже шарит по поясу в поисках фляжки, которая оказывается давно уже пустой.

Заметив краем глаза какое-то движение, Малдер разворачивается к рядовому Скалли, который предлагает ему свою фляжку. Малдер благодарно принимает ее и делает глубокий глоток прохладной воды, после чего возвращает ее другу.

- Я держал ее наполненной, - говорит Скалли, – как ты мне и сказал.

Малдер улыбается и одобрительно кивает. Скалли убирает фляжку обратно за пояс, и они снова погружаются в молчание… но Малдер уже начинает чувствовать себя лучше, подбодренный неизменным присутствием своего друга.

Вскоре прибывает новый полк, чтобы взять на себя оборону холма, и Малдер приказывает остаткам своей роты построиться. Измотанные солдаты спускаются по склону, и большинство из них едва держится на ногах от усталости – Малдер, разумеется, тоже среди них. Он понятия не имеет, сколько и куда они маршируют; знает только, что в конце концов полк останавливается на покрытой травой земле под молодой порослью деревьев, которые с наступлением утра укроют их в своей благодатной тени. Палатки сегодня ставить не будут; повозки с запасами остались позади, и, в любом случае, невозможно предугадать, что может случиться утром. Даже притом, что завтра полку, вероятно, не придется участвовать в боевых действиях, им все равно надо быть готовыми быстро подняться и двинуться туда, куда их позовут, в любую минуту.

Как только раздается команда выйти из строя, Малдер тяжело опускается на землю рядом с ивой; рядовой Скалли ложится рядом с ним. Скалли кажется лишь слегка более бодрым, чем Малдер себя чувствует.

- Дай взглянуть на твою голову, Малдер, - говорит он, - пока ты еще не заснул. Рану надо по возможности очистить. – Малдер лишь стонет в ответ, но покорно перекатывается на бок, чтобы Скалли мог осмотреть его затылок в стремительно тускнеющем свете дня. Он ощущает, как осторожные пальцы скользят сквозь его волосы, и шипит от боли, когда они задевают порез. – Я полью немного воды на рану, хорошо? – спрашивает он, и Малдер согласно хмыкает. Затем он слышит слабый стук, когда Скалли снимает фляжку с пояса, и пару секунд спустя испытывает приятное ощущение от прикосновения прохладной воды к затылку.

- Хорошо, - сонно бормочет он.

- У меня остался один чистый платок, - говорит Скалли. – Я перевяжу тебе голову, ладно?

- Угу, - бормочет Малдер, уже практически засыпая, но все равно наслаждаясь ощущением прикосновения пальцев Скалли к своим волосам. Это странно успокаивает и при этом делает его еще более сонным. Скалли оборачивает платок вокруг его головы и завязывает узел спереди, рядом со лбом, чтобы он не беспокоил Малдера, если тот будет ворочаться во сне.

Последнее, что он помнит перед тем, как проваливается в сон, это как рядовой Скалли растягивается рядом с ним на земле; он ложится так близко, что их рукава слегка соприкасаются.

Когда они просыпаются несколько часов спустя, вокруг царит кромешный ад.

Грохот канонады настолько силен, что поначалу Малдер даже не может понять, какая армия его производит. Он рефлекторно перекатывается на живот, еще даже не до конца проснувшись, и обхватывает голову руками в защитном жесте - рядом с ним Скалли принимает такое же положение. Они оба ползут на животах, пока не оказываются ближе к деревьям, под которыми расположились на ночь, вслепую ища любую защиту, какую только могут получить.

Утро еще не наступило, однако слабое розовое сияние заливает горизонт на востоке, а значит, рассвет уже не за горами. Малдер наконец просыпается достаточно для того, чтобы понять, что, хотя артиллерийский огонь ведут обе стороны, целью является отнюдь не их конкретный полк. В данный момент они вне опасности.

Обстрел продолжается так долго, что у Малдера возникает серьезное подозрение, что этот оглушительный рев никогда не закончится. Люди вокруг него прячут головы между колен, плотно затыкая уши в тщетной попытке заглушить эту какофонию. Скалли вжимает голову в плечи, но пустое выражение его лица говорит о том, что молодой рядовой мысленно находится где-то в другом месте, скрываясь в каком-то тайнике своего разума, подальше от этого ада на земле, в котором они сейчас очутились.

Солнце восходит, но бомбардировка не стихает, и Малдер обнаруживает, что, несмотря ни на что, снова хочет спать. Он пытается держать глаза открытыми, но вскоре соскальзывает набок. Когда его голова соприкасается с плечом Скалли, он резко выпрямляется, но юный солдат криво улыбается ему и похлопывает себя по тому месту, которого только что касалась голова его капитана. Малдер практически слышит голос своего друга, хотя Скалли и не произносит этого вслух: все нормально, я не возражаю. Он благодарно, хотя и несколько застенчиво улыбается и снова роняет голову на плечо Скалли.

Он просыпается после легкой дремоты, когда их обходит солдат с мешком, наполненным галетами для всего полка. Какими бы неаппетитными Малдер (и остальные мужчины) ни находили эти жесткие и зачастую червивые сухари, больше рассчитывать им сейчас не на что. Желудок Малдера болезненно сжимается от голода, так что он смиренно начинает сосать кусок галеты, пока она не размягчается достаточно для того, чтобы ее можно было есть.

Где-то около часа дня уровень и сила звука внезапно меняются. Канонада звучит ближе, и всему полку одновременно становится понятно, что им лучше быть готовыми двигаться в любую минуту. Они со Скалли поднимаются и собирают свои побросанные вещи – остальные вокруг них заняты тем же самым. Полковник Скиннер приближается к ним, на ходу пристегивая саблю.

- Скоро начнется атака, - говорит он Малдеру. – Похоже, что конфедераты почему-то решили ударить по нашему центру. Без сомнения, они пытаются ослабить нашу оборону с помощью тяжелой артиллерии, а затем, когда решат, что уничтожили часть наших орудий, начнут наступление.

- По нашему центру? – недоверчиво переспрашивает Малдер. – Не похоже это на генерала Ли.

Скиннер пожимает плечами.

- Просто передаю вам то, что услышал, - поясняет он. – Вчера он пытался ударить по нам с обоих флангов, и наши ряды устояли, так что сегодня он собирается попробовать наступление на центр. Возможно, он думает, что там наша оборона слабее.

- А это так? – встревает Скалли.

- Отнюдь, - отвечает Скиннер. – Но даже если бы и так, то ненадолго. Я только что получил приказ, и как только пушки смолкнут, мы отправимся к центру оборонительного рубежа в качестве резервных сил на случай возможной атаки врага.

Малдер и Скалли обмениваются обеспокоенными взглядами.

- Мои люди истощены, сэр, - говорит Малдер. – И у нас почти не осталось боеприпасов. Какая от нас может быть помощь?

- Надеюсь, нас о ней и не попросят, - отвечает Скиннер. – И, в крайнем случае, если она все-таки понадобится, я полагаю, что нас снабдят боеприпасами.

Малдер собирает свою роту, так что когда обстрелы прекратятся и поступит приказ, у них уйдет меньше времени на формирование строя – трудная задача, учитывая оглушительный грохот непрекращающейся бомбардировки, не говоря уже о нервозности и усталости его людей. Большинство из них до сих пор не пришли в себя после вчерашней жестокой битвы, и никто не получил достаточно отдыха (и еды, если уж на то пошло), чтобы преодолеть усталость.

Меньше чем через полчаса, хотя обстрел все еще продолжается, полковник Скиннер снова появляется и отдает приказ остаткам полка собираться и следовать в их новое расположение. Они идут по дороге (Малдер замечает дорожный указатель с надписью «Танитаун-роуд») на север, в тыл Союзным войскам - по хребту, через лес на открытое поле. Маленький городок Геттисберг смутно различим сквозь плотный дым пушек Союза.

Полк почти достиг своего пункта назначения, когда пушки внезапно смолкают, и возникшая вслед за этим тишина кажется какой-то неестественной. Мужчины тревожно переглядываются, задаваясь вопросом о том, что это предвещает и чего им ожидать дальше.

Скиннер приказывает полку остановиться на обочине окаймленной деревьями дороги, примерно в двухстах метрах от центра Союзной линии обороны, где ожидающие войска скопились на длинном узком хребте. Хотя не поступает приказа выйти из строя, многие мужчины садятся в высокую траву, и, когда Скиннер не останавливает их, Малдер следует его примеру. «Есть смысл в том, - думает он, - чтобы поберечь силы, пока они ожидают, понадобятся ли сегодня или нет».

Вдруг среди ожидающих на гребне войск возникает переполох - капитаны спешно возвращаются к своим ротам, полковники и лейтенанты вскакивают на лошадей и мчатся прочь - все вокруг готовятся к угрозе, которую Малдер пока не видит.

Заметив краем глаза быстрое движение справа от себя, он поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как рядовой Скалли подтягивается на низко расположенных ветвях высокого дуба.

- Не вижу, что там происходит, с такого расстояния, - говорит он, глянув на Малдера, прежде чем снова начинает карабкаться вверх. Он останавливается, когда взбирается на высоту примерно шести метров. Какое-то время он ничего не говорит… а потом Малдер слышит, как он тихо ругается.

- В чем дело, рядовой? – зовет его Малдер. – Что вы видите? – Никакого ответа. – Скалли! Что ты там видишь?

- Словами не опишешь, - отвечает Скалли нечитаемым тоном. Малдер оглядывается, но полковника Скиннера поблизости нет. Он поворачивается к ближайшему к нему человеку, рядовому из его роты по фамилии Фитцсиммонс.

- Позови меня, если полковник вернется или если нам прикажут двигаться дальше, - говорит он солдату, который кивает в ответ. Малдер поворачивается к дубу и следует за своим другом – с несколько большим трудом, внимательнее выбирая ветки, на которые перенести свой вес. Он, в конце концов, по крайней мере на двадцать килограммов тяжелее Скалли. Малдер настолько сконцентрирован на том, чтобы безопасно взобраться на дерево, что не осматривает поле, пока не оказывается рядом со Скалли… но когда он это делает, у него перехватывает дыхание от увиденного.

Под хребтом, где ожидает армия Союза, земля переходит в широкое плоское поле, раскинувшееся по крайней мере на милю, за пределами которого снова начинается лес. Прямо под навесом крон деревьев, с ничем, кроме травы, разделяющей их и ожидающих солдат в синем, находится несчетное количество конфедеративных войск, чьи полковые знамена развеваются высоко в воздухе; офицеры ведут их вперед, некоторые даже на лошадях, делая себя легкими и очевидными мишенями.

И на другом краю этого открытого пространства их ожидают расположенные в несколько рядов пушки Союза.

- Их забьют, как скот, - очень тихо произносит Малдер. – Скосят, как траву, каждого из них.

Глянув на Скалли, он понимает, что молодой солдат пришел к тому же выводу.

- Что они надеются добиться этим? – спрашивает его Скалли. – Они и вправду думают, что наш центр настолько слаб, что мы не сможем отбросить их назад в случае атаки? Без прикрытия, с такого расстояния?

У Малдера нет на это ответа. Они со Скалли молча наблюдают за тем, как солдаты ряд за рядом медленно выходят на открытое пространство, все дальше и дальше от прикрытия деревьев. С их удачной позиции они видят вспышку активности перед их линией обороны, когда солдаты заряжают пушки, заталкивая ядра в дула, и отступают на безопасное расстояние за колеса. Малдер отчаянно хочет отвести взгляд, но обнаруживает, что не может этого сделать, когда фитили зажигаются, пушки стреляют, и в рядах конфедератов образуются кровавые провалы.

И все же люди в сером продолжают наступать.

Рядом с ним раздается тихий приглушенный звук, и, повернувшись, Малдер видит слезы в глазах Скалли. Он крепче хватается за ветку одной рукой, вторую успокаивающе положив на плечо друга. Скалли накрывает ее своей, и они наблюдают в полнейшем ужасе, как целая дивизия конфедератов безжалостно уничтожается. Они подходят к рядам Союза ближе, чем Малдер мог себе представить – так близко, что местами сражающиеся стороны переходят в рукопашный бой… но их поражение в итоге неизбежно, и когда окруженные ряды серых мундиров наконец бегут, количество тех, кто смог отступить назад через поле под прикрытие деревьев, удручающе мало.

- Это конец, - дрожащим, отчаянным голосом произносит Скалли. - Правда, Малдер? Не может быть, чтобы генерал Ли снова попробовал атаковать после такого. Ведь так?

Малдер не представляет, как это возможно… но с другой стороны, он не понимает, как командующий уровня Ли мог вообще приказать устроить такое наступление, которое они только что наблюдали.

- Пойдем, - с трудом говорит он Скалли. – Давай спустимся и выясним, что случится дальше.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.01.2018, 14:19   #8
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Глава 4
4 июля 1863 года
Геттисберг, Пенсильвания

Когда Малдер просыпается утром 4-го июля, первое, что он видит, перевернувшись на бок – это рядового Скалли, свернувшегося на земле меньше чем в тридцати сантиметрах от него. Он на мгновение сбит с толку, ведь его не было в палатке, когда он засыпал прошлой ночью, но потом приходит смутное воспоминание о том, как Скалли пришел где-то посреди ночи с серым лицом и трясущимися руками и попросил у Малдера (который даже толком не проснулся) разрешения переночевать в его палатке. Тот с готовностью согласился и вновь заснул.

А теперь, наблюдая во сне за этим худощавым рыжеволосым юношей, свернувшимся в клубок словно бы в попытке защититься от окружающего мира, Малдер в очередной раз вспоминает, насколько его друг на самом деле молод. Ни у кого из них за последние три-четыре дня не было ни одной свободной минуты для бритья, и тем не менее лицо Скалли совершенно гладкое, на бледной веснушчатой коже нет ни тени щетины. Ему может быть, с внезапной ясностью осознает Малдер, всего тринадцать или четырнадцать лет. Обычно Малдер не особо задумывается над тем, чтобы выяснить истинный возраст Скалли, в основном потому, что тот всегда кажется таким взрослым и умелым – более того, частенько в этом с ним не могут сравниться большинство куда более старших мужчин под началом Малдера. Но после этих нескольких дней… после жестокой битвы на Литтл-Раунд-Топ, после кровавой бойни, которую они наблюдали с ветвей дуба над Кладбищенским хребтом, и особенно после часа, последовавшего за вчерашним ужином, который Скалли провел за переписыванием последнего письма покойного Хелси его семье на чистую от крови бумагу... Малдер всерьез задумывается над тем, что, возможно, лучшее, что он может сделать для своего друга – это выдать его, чтобы его отослали домой… или, по крайней мере, перевели в музыкальный корпус.

Он знает, что ему, вероятно, следует так и поступить… но, к своему стыду, не хочет этого по чисто эгоистичным причинам. И не только потому, что Скалли как стрелок очень полезен в бою. Все кажется куда более терпимым, когда у него есть возможность поговорить, посмеяться или даже просто насладиться уютной тишиной со Скалли, и Малдер, как бы ему не хотелось это признавать, меньше всего на свете хочет расставаться с этим единственным источником счастья и комфорта.

Он продолжает наблюдать за другом и видит, как Скалли в конце концов просыпается, потягивается и открывает свои голубые глаза, сонно моргая. Мягкая, томная улыбка озаряет его симпатичные черты… и, отвечая на улыбку Скалли, Малдер уже не в первый раз ощущает нечто не поддающееся определению, нечто приятное, но также слегка странное. Он загоняет эту мысль в дальний уголок сознания, не желая анализировать ее, и садится на спальном коврике, вытягивая затекшие руки и выгибая спину, пока позвонки не издают хруст. Он стонет и снова ложится.

- Думаю, я уже и забыл, каково это – спать на настоящей кровати, - замечает он, и Скалли посмеивается.

- Да, уже практически незнакомое ощущение, - сухо соглашается он. – Вот погоди, мы вернемся домой после войны и приведем наши бедные семьи в полнейшее замешательство тем, что будем выбираться из наших уютных, удобных постелей и спать на голом деревянном полу.

Малдер от души смеется.

- Моя семья привыкла к тому, что я брожу по дому в любое время ночи, - говорит он. – Полагаю, им не придется сильно перестраиваться, если я продолжу это делать и после войны.

- Из всех моих родных у меня всегда был самый крепкий сон, - сообщает Скалли. – Моя мать говорит, что даже когда я был еще совсем маленьким, то мог и фактически засыпал в любое время, в любом месте и любом положении.

- Сейчас это определенно сослужит тебе хорошую службу, - замечает Малдер. – Завидую этой способности. Мне довольно легко заснуть, если я такой уставший, как в последнее время… но подожди до зимы, когда нам нечем будет заняться, кроме строевой – я буду полночи бродить по лагерю.

- Тогда я стану дремать днем, чтобы составлять тебе компанию в этих твоих ночных брожениях, - говорит Скалли, и Малдер усмехается ему. Мысль о том, что им придется провести зиму в поле с почти полным отсутствием каких-то занятий и невозможностью куда-либо пойти, кажется менее унылой, если компанию ему составит Скалли.

Скалли с трудом выпрямляется, потирая заспанные глаза, и придвигается ближе к Малдеру.

- Дай взглянуть на твою голову, - говорит он и тянется к платку, все еще обернутому вокруг раны Малдера; тот покорно поворачивается. Скалли осторожно снимает импровизированную повязку, и Малдер вновь ощущает, как пальцы друга осторожно ощупывают рану, но на этот раз дискомфорт куда меньше, чем вчера. Скалли издает тихий удовлетворенный звук и убирает руки.

- Заживает хорошо, - сообщает он Малдеру, складывая запачканный платок и убирая его в карман. – Будет, вероятно, чесаться по мере заживления, но боли ты не почувствуешь.

- Спасибо, Скалли, - благодарит Малдер, но тот лишь отмахивается и начинает собирать свои вещи, небрежно брошенные прошлой ночью, когда он зашел в палатку и попросил разрешения остаться. Малдер делает то же самое. Когда он надевает китель, ему внезапно приходит на ум одна мысль. – Знаешь, Скалли, - замечает он, - по-моему, я никогда не видел, чтобы ты снимал свой китель перед сном. Разве тебе в нем удобно? Особенно в такую жару?

Скалли опускает глаза, не встречаясь с ним взглядом… и Малдер готов поклясться, что бледные щеки его друга слегка розовеют.

- Жара меня не слишком беспокоит, - пожимая плечами, говорит он и встает, чтобы застегнуть ремень. Тяжело вздохнув, Малдер поднимается на колени, сворачивает спальный коврик и ремнями закрепляет его на спине над ранцем. Они со Скалли подныривают под полог палатки и выходят навстречу влажному пасмурному июльскому утру.

В отсутствие приказа двигаться дальше солдаты полка либо слоняются по лагерю без дела, либо группами сидят у костра с готовящейся едой, пользуясь этим затишьем, чтобы восстановить силы после двух дней сражений, последовавших за днями непрерывных переходов по жаре. Малдер и Скалли усаживаются у костра вместе с остальными мужчинами из их роты, но вскоре начинает накрапывать дождь, и они вынуждены ретироваться под укрытие ближайших деревьев. Снова устроившись и наблюдая за дождем, никто из присутствующих, кажется, не испытывает потребности заполнить возникшую тишину разговорами.

- Я сегодня заходил в госпиталь, - какое-то время спустя объявляет один из собравшихся, рядовой Йоргенсен. – Видел некоторых наших. Ну, то, что от них осталось.

- Я и сам подумывал сходить туда прежде, чем мы двинемся дальше, - говорит Малдер, но Йоргенсен качает головой.

- Я бы на вашем месте этого не делал, - горячо возражает он. – Я уже здорово жалею, что ходил.

- Почему? – спрашивает Малдер.

- Там черти что творится. Снаружи палаток свалены в кучу отрезанные конечности, воняющие так, что хоть святых выноси, да еще облепленные мухами… люди внутри кричат и плачут перед смертью… - Он содрогается при этом воспоминании. – Этих людей с ножами называют хирургами, врачами, но правильнее было бы называть их коновалами – вот кто они на самом деле. Стоит только тебе получить ранение в руку или ногу, как они сразу говорят: отрезай ее. Это все, что они умеют.

- Ты и понятия не имеешь о том, каково это – быть полевым хирургом, Йоргенсен. Отрезать поврежденную конечность – это единственное, что они могут сделать в большинстве случаев, - гневно восклицает Скалли. Малдер резко поворачивает голову в его сторону, удивленный столь бурной реакцией – и не он один. Йоргенсен и сам озадачен; Скалли редко общается с ним, несмотря на то, что они делили палатку в течение нескольких месяцев.

- Да? А тебе-то откуда это знать, малыш Дэнни? – огрызается он, окидывая оппонента сердитым взглядом. Скалли выглядит так, словно вдруг осознал, что сказал лишнее, и медлит перед ответом.

- У моего отца был… был друг в Вест Честере, - запинаясь, начинает он. – Он был врачом и, когда разразилась война, вызвался работать полевым хирургом. Он рассказывал нам о том, что собой представляют полевые госпитали, когда однажды заезжал навестить отца. Он говорил, что при том количестве раненых, с которыми госпиталям приходится иметь дело, и недостатке квалифицированных докторов, чаще всего выбор стоит между отрезанием поврежденной конечности и медленной смертью пациента от заражения крови или инфекции.

Рядовой Йоргенсен, которому нечего на это ответить, погружается в угрюмое молчание, но Малдер с любопытством приглядывается к Скалли. Он чувствует, что за этой историей стоит больше, чем его друг открыл им – что он не договаривает чего-то важного об этом знакомом своего отца. Он делает себе мысленную заметку спросить Скалли об этом позже, если посчастливится, так, чтобы молодой солдат не спрятался в свою раковину в тот же момент и не замолк, как обычно происходит, когда в разговоре всплывает тема его семьи.

Утро плавно переходит в день, приносящий мало изменений в погоде, пока около двух часов не звучит звук горна, означающий, что полку пора сворачивать лагерь и собираться в поход. Малдер помогает сложить палатки и потушить костры, после чего выходит на дорогу вместе с остальными людьми.

Прискорбно видеть полк в сборе при свете дня, когда их потери кажутся особенно заметными из-за куда меньшего числа солдат в их ротах. Они сомкнули ряды, и в них нет пустот, но все равно наглядное доказательство сокращения их количества подобно болезненной пощечине.

- Я слышал, что в других полках дела обстоят даже хуже, - тихо делится с ним информацией Скалли, когда они занимают свои места. – Мне рассказывали, что 24-й Мичиганский потерял троих из четырех своих людей убитыми, ранеными или захваченными в плен.

Малдер пытается представить, нарисовать в уме картину полка, уменьшенного до четверти от своего первоначального состава всего за один день, когда из десяти рот остаются лишь три, и это причиняет ему боль. Он косится на Скалли, и чувство вины от того, что он осознанно ведет кого-то столь юного в бой, где людям приходится иметь дело с такими вот вероятностными исходами, охватывает его с новой силой.

- Скалли, - говорит он, понижая голос, чтобы его не услышали остальные, - я хотел кое-что с тобой обсудить.

Скалли вопросительно смотрит на него.

- Что именно? – спрашивает он. Рядовой рядом с ним, низенький коренастый мужчина по фамилии Эмерсон, переводит взгляд на молодого солдата, усмехается и толкает локтем своего соседа. Малдер ругается про себя; сейчас определенно не место и не время начинать личный разговор.

- Так, ерунда, - поспешно отвечает он. – Неважно.

Дана команда двигаться, что они и делают. Малдер рассеянно размышляет над тем, куда они направляются и что их ждет дальше. Полковник Скиннер, возглавляющий полк верхом на лошади, еще не поделился со своими капитанами планами на день. У Малдера возникает сильное подозрение, что даже Скиннер, вероятно, не знает, куда они идут. Насколько ему известно, никого еще официально не назначили командовать 3-й бригадой вместо полковника Винсента, и, вполне возможно, Скиннер просто следует за полком перед ними и надеется, что они откуда-нибудь получат приказы.

Всего через несколько минут после возобновления марша накрапывающий дождь внезапно превращается в ливень, и вскоре уже грунтовая дорога, по которой они идут, становится грязевым потоком. Продвижение замедляется: и без того уставшим людям приходится прилагать еще больше усилий к тому, чтобы переставлять ноги в пристающей к их ботинкам грязи, а когда жужжащие рои комаров находят их и начинают лакомиться любой незащищенной плотью, которую могут обнаружить, страдания полка достигают своего апогея.

- В такие времена, - говорит Скалли Малдеру, прихлопывая очередного комара на руке, - я почти соглашаюсь с тем, что, возможно, моя мать была права, когда говорила, что сбегать для вступления в армию – плохая идея.

- Еще не поздно, - отвечает Малдер. – Ты всегда можешь сигануть в лес, пока никто не видит. Роста ты небольшого, а эта грязь довольно глубока. Я могу сказать полковнику Скиннеру, что ты потерялся в ней. Не думаю, что он усомнится в моих словах. – Скалли разражается смехом, качая головой, а Малдер внутренне ликует: за сегодня Скалли уже дважды добровольно поднял в разговоре тему своей семьи. Малдер определенно воспользуется этим позже, если найдет время, и посмотрит, сколько еще сведений сможет вытянуть из своего друга.

Дождь идет на убыль перед заходом солнца, и когда тучи наконец начинают рассеиваться, люди издают хриплый крик радости. К их общему ужасу, однако, они вскоре обнаруживают, что нехватка осадков делает походные условия не лучше, а хуже. Дорога уже покрыта грязью в пятнадцать сантиметров глубиной, которая забрызгивает их с ног до головы, а без дождя, способного смыть ее прочь, она прилипает и засыхает.

Примерно через час после захода солнца звучит приказ сделать привал на ночь. Рядовые разносят слух, что меньше чем в полумиле от дороги есть озеро, и многие мужчины тут же отправляются в том направлении, чуть с ума не сойдя от перспективы освежиться после дневной маршировки, сбросить грязную униформу и смыть как можно больше засохшей грязи и пыли с их голов и тел.

- Что скажешь, Скалли? – усмехаясь, спрашивает Малдер. – Как насчет приятного освежающего купания при луне?

Молодой солдат качает головой со странным выражением на лице.

- Я так сильно хочу есть, что мне кажется, будто я в любой момент могу упасть в голодный обморок, - отвечает он. – Сначала найду что-нибудь перекусить, а потом искупаюсь.

Сказав это, он уходит, лавируя между куда более высокими мужчинами, пока не исчезает из вида. Сбитый с толку странным поведением Скалли Малдер со вздохом разворачивается и следует за солдатами своей роты к озеру.

Но он и метра не проходит, как его останавливает полковник Скиннер.

- Капитан Малдер, на пару слов, - говорит Скиннер с мрачным, суровым выражением лица. Малдер отрывисто кивает и идет за ним прочь от дороги, полка и направляющихся к озеру людей. Скиннер ничего больше не произносит до тех пор, пока они не оказываются вне зоны досягаемости для чьего-либо слуха, и только тогда разворачивается к своему подчиненному.

- Я бы предпочел повременить с этим разговором до тех пор, пока у нас не появится чуть больше приватности, капитан, - начинает он, - но мне сообщили, что мы не будет сегодня ставить палатки. Нам, возможно, придется сорваться с места в любую минуту.

- Вы выяснили что-нибудь конкретное насчет того места, куда мы направляемся, сэр? – спрашивает Малдер, и Скиннер кивает.

- Мы вблизи тыла нашей армии, так что вероятность вступления в какие-то бои первыми мала… но мы преследуем людей генерала Ли в их отступлении к Потомаку и попытке пересечь его.

Малдер нахмуривается.

- Если мы преследуем их, сэр, - рискует спросить он, - не следует ли нам двигаться чуточку быстрее?

- Следует? Определенно, - отвечает Скиннер. – Будем ли мы? Очевидно, нет. Я честно не имею понятия, почему генерал Мид столь осторожен. Силы Ли истощены и ослаблены; я легко поверю в то, что если бы мы нажали на него посильнее и как можно скорее, то смогли бы закончить войну прямо здесь, до конца этой недели. – Скиннер вздыхает и качает головой с видом крайнего отвращения. – В любом случае, это не то, что я хотел обсудить с вами прямо сейчас. – Он огляделся по сторонам, снова удостоверяясь, что их никто не слышит. – Вы знаете, конечно, что эта бригада осталась без командира, раз полковник Винсент находится на смертном одре.

- Да, сэр, - отвечает Малдер, уже понимая, к чему Скиннер ведет.

- Мне только что стало известно, что меня назначают ее командующим. Приказ уже вступил в силу.

Получив подтверждение своих подозрений, Малдер расплывается в широкой улыбке.

- Примите мои поздравления, сэр. Вы этого заслуживаете, как никто другой.

Малдер не лукавит; полковник Скиннер прекрасный лидер – уверенный тактик, хладнокровный в бою, нескорый на гнев и безоговорочно преданный своим людям.

- Спасибо, капитан, - благодарит его Скиннер. – Но дело не только в этом. – Малдер терпеливо ждет продолжения, хотя его любопытство задето. – Наш командир дивизии, генерал Сайкс, попросил меня порекомендовать ему офицера на мое место командира полка. Мой выбор еще должны будут одобрить по официальным каналам, разумеется, но меня заверили, что если только у моего кандидата в личном деле нет каких-то совсем уж вопиющих проступков – чего у него нет каким-то чудом – он гарантированно получит это назначение. – Малдер все еще недоумевает, к чему ведет этот разговор. – Я назвал генералу Сайксу ваше имя, капитан Малдер. Я, как бывший командир этого полка, отдаю свой голос за то, чтобы вы стали следующим.

Уши Малдера внезапно наполняются каким-то неопределенным гулом, и он замирает на месте, пока его мозг пытается настроиться на одну волну со слухом в попытке понять, что полковник Скиннер только что ему сказал.

- Извините, сэр… что вы сказали?

Скиннер усмехается.

- Я сказал, что хочу, чтобы вы приняли на себя командование 83-м Пенсильванским полком, когда мое повышение до главы 3-й бригады формально вступит в силу, капитан Малдер, - разъясняет он, однако информация все равно не полностью доходит до Малдера.

- Вы хотите, чтобы я… стал полковником? – запинаясь, спрашивает Малдер. – Нес ответственность за всех этих людей?

Скиннер выгибает брови при виде растерянности Малдера.

- Знаете, Малдер, ваш интеллект был одной из причин, по которым я принял это решение, но если у вас возникают такие трудности с пониманием сказанного, то я, возможно, переоценил вас. – Он качает головой, словно бы в раздражении, но при этом улыбается. – Да, Малдер, я хочу, чтобы вы взяли на себя ответственность за всех людей в полку. В этом, в общем, и состоят обязанности командира.

- Я просто… сэр… я… – Малдер с трудом сглатывает. – Не то чтобы я не польщен, сэр, но… почему я? Что я сделал такого, чтобы быть достойным этой чести?

- Помимо проявления очевидной храбрости на поле битвы два дня назад, когда, чтобы добыть больше боеприпасов, вы подвергли опасности себя, а не послали под огонь кого-нибудь из своих людей? – спрашивает Скиннер. – Вы умны, вы видите цельную картину там, где другие фокусируются только на том, что у них перед глазами, вы пробуждаете лояльность в своих людях, вы берете на себя риски, когда нужно, но не станете бесцельно жертвовать ни единым солдатом больше, чем это абсолютно необходимо, и вы не теряетесь под обстрелом противника.

- Но, сэр… - У него все это еще с трудом укладывается в голове. – Вы говорите о командовании ротой, в которой при полном укомплектовании не больше ста человек. Но поставить меня во главе целого полка?..

- Я уверен, что вы сможете справиться с этим без проблем, Малдер, - небрежным жестом отметая его возражения, заявляет Скиннер. – И, на самом деле, у меня для вас есть только один совет.

- Сэр?

- Держите вашего мистера Скалли при себе, - твердо заявляет Скиннер. – Я заметил, что он имеет на вас сильное влияние и сдерживает ваши импульсивные порывы. Каждому командиру нужен такой человек рядом, и для вас рядовой Скалли как раз таковым и является.

Малдер нахмуривается, несколько обеспокоенный услышанным.

- Я не спорю с тем, что рядовой Скалли оказывает на меня очень позитивное влияние, полковник, но… ну, честно говоря, я всегда считал, что из него самого получится потенциальный командир. А если совсем начистоту, то я всегда подозревал, что Скалли поднимется выше меня по карьерной лестнице и ему суждено стать кем-то куда более значимым, чем просто моим заместителем.

- Я полностью согласен с этим заключением, капитан Малдер… но как вы скоро убедитесь, когда назовете вашего собственного приемника в качестве командира роты, важно принимать в расчет желания ваших людей.

Малдер преисполняется негодованием после этих слов.

- Вы хотите сказать, что Скалли не стоит повышать, потому что люди под его началом этого не одобрят? – ощетинившись, гневно вопрошает он. – Почему? Из-за его возраста, потому что он такой молодой? Большинство моих людей старше меня, но это не мешает им подчиняться мне, когда я отдаю приказы.

Скиннер поднимает руку, пресекая дальнейшие протесты Малдера.

- Вы меня неправильно поняли, Малдер, - поясняет он. – Я не говорю о желаниях других людей. Я говорю о желаниях того человека, который может претендовать на повышение. И так уж вышло, что я из первых уст знаю, что рядовой Скалли не хочет быть командующим офицером.

Малдер поражен последним заявлением до глубины души; у них столь тесные дружеские отношения (по крайней мере, Малдер считает их таковыми), а Скалли никогда ему ничего подобного не говорил.

- Он и вправду вам об этом сказал, сэр?

Скиннер кивает.

- Да, Малдер, сказал, - подтверждает полковник. – Мне представилась возможность спросить его, когда стало ясно, что он куда способнее, чем можно было бы ожидать в его возрасте, не думал ли он о карьере офицера, и он горячо настаивал на том, что совсем к этому не стремится.

Малдер с минуту молча обдумывает эту информацию. Ему никогда и в голову не приходило задать Скалли этот вопрос, и сейчас внезапно это кажется ему чертовски недальновидным. Скиннер прав в том, что Скалли отличный солдат и самый логичный кандидат на повышение, и все же Малдер и не подумал обсудить такую возможность с ним самим. Разве хороший командир не должен выискивать новые таланты среди своих подчиненных?

«Но ведь, - замечает он про себя, - я никогда не задумывался и над своим повышением». Не меньшей неожиданностью, чем нынешние намерения Скиннера в отношении него, для Малдера стало и повышение до капитана.

- Полагаю, мне следует спросить, нет ли у вас аналогичных возражений против повышения, - вслух размышляет Скиннер, словно бы неожиданно вспомнив об этой детали. – Они есть? Вы бы предпочли остаться при своем нынешнем звании?

- Я ничего не имею против этого, сэр, - быстро отвечает Малдер. – Я просто… я удивлен, вот и все.

- Что ж, даю вам день на раздумья, - говорит ему Скиннер. – Я не сомневаюсь, что вы справитесь с управлением полком. И если вы действительно решите принять мое предложение – что, я искренне надеюсь, вы и сделаете – я также надеюсь, что вы последуете моему совету относительно рядового Скалли. Вам понадобится лейтенант, правая рука, и я не могу представить никого более подходящего для этой роли.

Полковник Скиннер уходит, больше ничего не добавив, оставляя Малдера обдумывать его неожиданное предложение в оглушительной тишине.

Целый полк. Сама мысль кажется почти ошеломляющей… но потом он напоминает себе, что командование своей собственной ротой когда-то представлялось ему чем-то, с чем он просто не в состоянии справиться, однако он чувствует, что в итоге принял этот вызов. Должен был, раз Скиннер верит в то, что он подходящий кандидат на звание полковника.

И все же, это важнейшее решение – такое, к которому нельзя отнестись легкомысленно. Так что Малдер решает сделать то же, что он делает при принятии почти всех решений в последнее время - найти рядового Скалли и узнать его мнение по данному вопросу.

Малдер все еще несколько обеспокоен тем, что Скиннер знает о Скалли то, что самому ему неизвестно, хотя и далеко не так, как отсутствием у Скалли интереса к собственному продвижению по карьерной лестнице. Армии нужны храбрые умные мужчины, хорошие управленцы, и Скалли обладает всеми этими качествами и даже больше… так почему он уклоняется от командной должности? «Это кажется совершенно для него не характерным», - размышляет Малдер, бродя по самодельному полковому лагерю в поисках знакомого лица своего друга и его рыжих волос.

Быстро обойдя лагерь, он, однако, понимает, что Скалли там нет. Предположив, что он, возможно, уже закончил есть и отправился к озеру, чтобы помыться, как и собирался, Малдер не слишком беспокоится из-за отсутствия друга и решает подождать его за ужином. Он разогревает свой рацион бекона на костре и съедает его, привалившись к стволу дерева, после чего выпивает чашку слишком горького кофе и сосет сухарь, наблюдая за лагерем в ожидании возвращения Скалли.

Когда час спустя тот все еще не появляется, Малдер начинает заметно нервничать и решает пойти поискать Скалли. Он останавливает рядового Йоргенсена, чья очищенная от грязи форма свидетельствует о том, что он уже побывал на озере.

- Видел рядового Скалли у озера? – спрашивает он, и Йоргенсен кивает.

- Видал, как он потопал на север, вдоль берега, - отвечает тот. – Не стал купаться с остальными. Сказал, что просто хочет пройтись. – Малдер благодарит его и идет в сторону озера, стараясь, чтобы на его лице не отражалась все возрастающая нервозность. Согласно полученным от полковника Скиннера сведениям, армия генерала Ли неподалеку; если Скалли забредет достаточно далеко, то рискует наткнуться на заставу, патруль или даже вражескую кавалерию. И всегда есть вероятность того, что в вечерних сумерках их собственные разведчики могут принять его за мятежника и застрелить. Такое уже не раз случалось в прошлом.

Несколько человек еще плещутся на мелководье у берега озера, когда он прибывает туда, но Скалли среди них нет. Лунный свет, пробивающийся сквозь зазор в облаках, достаточно яркий, чтобы Малдер мог разглядеть узкую тропинку, лавирующую между деревьями и густым подлеском на краю озера, без сомнения протоптанную фермером, владеющим этой землей, или местными рыбаками. Малдер решает пойти по ней в северном направлении, указанном Йоргенсенем. Голоса плавающих рядом с лагерем мужчин постепенно ослабевают и остаются лишь ночные звуки предположительно пустого леса. Малдер пытается идти как можно быстрее, памятуя о возможных вражеских патрулях, хотя и маловероятно, что бы они осмелились подойти так близко к лагерю Союза.

Тут и там тропинка разветвляется, ведя к берегу, и Малдер всякий раз сворачивает туда, выходя на пустое пространство вдоль воды, вероятнее всего, облюбованное местными рыбаками и купальщиками, но так и не встречает там Скалли.

Малдер проходит, наверное, с три четверти мили вдоль озера, когда какой-то новый звук заставляет его остановиться и прислушаться. Это тихое журчание воды и более отдаленные всплески, но они не прерываются – похоже на ручей или водопад. Он решает, что, вероятно, подходит к притоку реки Потомак, что питает это конкретное озеро, и уже собирается идти дальше, когда слышит еще один всплеск, на этот раз громче, отличный от других производимых бегущей водой звуков. Малдер молча и осторожно шагает дальше по тропинке. Это может быть Скалли… но просто на случай, если это не он, благоразумнее будет соблюдать полную тишину.

В десяти или пятнадцати метрах от края озера Малдер выходит на маленькую бухту, где, как он и подозревал, отвод озера сужается, прежде чем вновь расшириться в подобие пруда на лужайке в лесу. Вода из булькающего потока стекает по слегка скошенному водопаду на противоположном его краю. Посреди этого пруда, который, должно быть, относительно глубок, Малдер различает голову и плечи медленно, лениво плывущего к берегу человека; его мокрые волосы облепляют голову, черты лица сокрыты в тени. Когда пловец поворачивается так, что его профиль становится виден в лунном свете, Малдер мгновенно расслабляется. Это Скалли, он в порядке, просто решил по какой-то причине уйти как можно дальше от остальных мужчин, чтобы помыться. Малдер полагал, что понимает, что им двигало: приватности в армии добиться почти невозможно, так что он не может осуждать Скалли за желание побыть немного в тишине и покое.

Он делает шаг вперед, намереваясь объявить о своем присутствии, когда Скалли, откидывающий мокрые волосы с лица, начинает выходить на берег, все еще не замечая Малдера. Вода стекает с его подбородка… плеч… груди… и Малдер застывает на месте, издав достаточно громкий потрясенный вздох, чтобы Скалли его услышал и метнулся в укрытие темной воды быстрее, чем, по мнению Малдера, в принципе возможно.

Хотя и недостаточно быстро. Того, что Малдер увидел за этот короткий миг, хватает ему, чтобы понять один важный факт: отсутствие интереса к повышению, вероятно, меньший из скрываемых рядовым Скалли от него секретов.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.01.2018, 19:24   #9
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 131
По умолчанию

Классс классс. Нравится что малдер тут прям герой повышают по службе.
Василиса на форуме   Ответить с цитированием
Старый 29.01.2018, 12:21   #10
lola
новичок
 
Аватар для lola
 
Регистрация: 11.04.2013
Сообщений: 13
По умолчанию

Рядовой Скалли спалился!!! Наконец-то!!! Одна палатка на двоих! Думаю у парней могут быть вопросы по поводу ориентации Малдера, если он будет смотреть на Скалли определенным образом.
lola вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 21:16.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot