Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: авторские темы

Ответ
 
Опции темы
Старый 03.12.2017, 23:34   #11
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Василиса Посмотреть сообщение
Сюжет закручивается )))) спасибо жду продолжения
Спасибо, что читаете! )
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.12.2017, 16:06   #12
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Глава 4

— Одно могу сказать: желание завтракать в кондитерской нашей подозреваемой у меня пропало напрочь. Ты заметил, какая дрянь валяется у этих гробниц? Могу поклясться, что видела у одной из них сушеную лягушку. — Скалли передернуло — то ли от неаппетитных воспоминаний, то ли от вкуса резиновой вафли, которую она уныло жевала, сидя вместе с напарником в закутке отеля, гордо именуемом кафетерием. Малдер так и вовсе отказался от завтрака, ограничившись чашкой отвратительного кофе, и теперь с жалостью глядел на напарницу.

— Посмотреть на тебя, Скалли, так волей-неволей заподозришь, что эти вафли из толченых лягушек и сделаны. Новоорлеанский деликатес.
Скалли перестала жевать и, исподлобья взглянув на Малдера, положила остаток вафли обратно на тарелку и брезгливо отодвинула ее от себя.
— Спасибо, и тебе приятного аппетита. Так какой у нас план?

— Думаю, тебе стоит поговорить с Джейми. Разузнать побольше об этой истории с ее другом. А я снова отправлюсь к мадам Арно. Попробую выяснить, зачем ей понадобилось тайком пробираться на закрытое кладбище.
— Гляди-ка, тебе там прямо медом намазано.
Хлебнув остывшего кофе, Малдер одобрительно поднял большой палец и многозначительно кивнул в знак того, что каламбур Скалли не остался не оцененным.

— Если боишься, что она подкупит меня кусочком торта, давай поменяемся местами.
— Боюсь, что ингредиенты в этом торте могут оказаться не очень съедобными, — парировала Скалли и добавила: — В любом случае с ними обеими давно пора сыграть в злого и доброго полицейского. Мое мнение осталось прежним: это дело не стоит и выеденного яйца, но мне надоело, что здесь все что-то недоговаривают.
С этими словами Скалли театральным жестом выплеснула свой кофе в стоявшее неподалеку помойное ведро и решительно встала из-за стола.



В кондитерской Аннетт Арно сегодняшним утром было не протолкнуться. Оглядевшись, Скалли быстро поняла, что виной тому проезжавшая мимо туристическая группа. Компания веселых бабушек в бейсболках и кроссовках толпилась около прилавка, наперебой заказывая десерты у хозяйки заведения, которая с непривычки, кажется, потеряла свою неизменную выдержку. Легкую панику выдавала столь не характерная для нее торопливость и выбившаяся из безукоризненной прически прядь волос, которую она то и дело пыталась сдуть со лба. Вероятно, кондитерская либо уже вошла, либо вот-вот войдет в списки достопримечательностей Нового Орлеана. «Если, конечно, мадам Арно не окажется за решеткой», — добавила про себя Скалли.

Наконец Скалли попала в поле зрения захлопотавшейся владелицы магазина: та остановила на ней блуждающий взгляд и натянуто улыбнулась. Скалли махнула ей в рукой в знак того, что готова подождать, и Аннетт, кивнув в ответ, продолжила обслуживать стайку весело щебечущих бабуль.

Скалли присела за крайний столик, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, и скучающим взглядом обвела магазин. Вдруг одна из старушек отделилась от остальной компании. Только в этот момент Скалли вдруг поняла, что перед ней вовсе не одна из туристок, а, вероятнее всего, удачно слившаяся с толпой мисс Харрис — та самая наперсница Миранды Мэй и по совместительству уборщица, которую Аннетт не доставало решимости уволить. Пожилая женщина, словно не замечая ничего вокруг, неторопливо протирала столы и стулья и, подобравшись к столику Скалли, принялась за уборку.

— Мисс Харрис?
Никакой реакции.
— Мисс Харрис? — снова позвала Скалли, и, не дождавшись ответа, мягко потянула женщину за рукав старенькой блузки.
Та, словно очнувшись от глубокого забытья, вскинула голову. Наконец заметив Скалли, она поднесла руку к уху и начала проделывать с ним какие-то странные манипуляции.
«Слуховой аппарат», — догадалась Скалли и дружелюбно улыбнулась старушке.

— Доброго утра, — произнесла та, приветливо улыбнувшись в ответ.
— Доброго. Мисс Харрис, меня зовут Дана Скалли, я из ФБР. — Скалли показала значок, поднеся его прямо к глазам собеседницы в надежде, что та сумеет хоть что-то рассмотреть. — Мы расследуем исчезновение мистера Берка.
Мисс Харрис часто закивала головой и грустно вздохнула.
— Не расскажете мне, где вы были в тот день?
— Дома, деточка, где же еще? Я живу через квартал отсюда. У меня тогда… это же был… понедельник?
— Вторник, — поправила ее Скалли.
— Ну да, вторник, я же как раз смотрела «Женские истории». У меня давление шалило. Весь день пролежала.

— Вы не общались с мистером Берком накануне?
Мисс Харрис только покачала головой.
— Вы вообще хорошо его знали? Он ведь всю жизнь здесь прожил.
— Ну да, знала, — ответила мисс Харрис — как показалось Скалли, немного уклончиво. — Но не очень хорошо. А вот дочка его к нам захаживала. И меня, бывалоча, выручала. Помню, один раз помогла, когда я тащила что-то из погреба. Такая прелестная крошка!
— Да уж, — пробормотала Скалли. — Прелестная. А вы, мисс Харрис, живете совсем одна?
— Одна, одна… — Она выудила откуда-то из складок юбки еще одну тряпку и начала протирать столик с новыми силами. — Я всю жизнь здесь прожила, пока была жива Миранда… — Ее лицо искривилось, как будто она вот-вот заплачет, но ей удалось сдержать слезы.

— Вы, наверное, были очень близки? — сочувственно спросила Скалли.
— Да, она мне была… как младшая сестра. — На сей раз в руках мисс Харрис неведомо откуда возник носовой платок, и она аккуратно промокнула уголком глаза.
— Простите за вопрос, но… — Скалли прокашлялась. — Мне кажется немного странным, что она не завещала дом вам. У нее ведь не было своей семьи.
— Ну что вы! — мисс Харрис всплеснула руками. — К чему мне эта махина? Мими оставила мне кое-какие деньги и купила квартиру, где я сейчас и живу. Она знала, что я не смогу… не смогу здесь остаться… — Теперь в ход пошел весь платок целиком.
— Соболезную вашей потере. Простите, не хотела вас огорчать, — искренне посочувствовала Скалли, поняв, что с этого момента разговор вряд ли будет конструктивным. — Не буду вас больше задерживать.

Мисс Харрис с улыбкой кивнула Скалли на прощание и посеменила к задней двери.
Через пару минут бабули стройным шагом последовали наружу, радостно обсуждая друг с другом содержимое только что приобретенных коричневых пакетиков с фирменным знаком кондитерской, и погрузились в ожидавший их автобус, а мадам Арно выдохнула — так громко, что Скалли услышала ее даже за своим столиком, и, на секунду присев, поправила прическу. Восстановив самообладание, она наконец подошла к Скалли.

— Простите, что заставила ждать, — учтиво произнесла она. — Как насчет завтрака?
— Не утруждайтесь, — ответила та и мягко указала собеседнице на второй стул. — Присядете? Думаю, сегодняшнюю кассу они вам уже сделали. — И улыбнулась Скалли, кивнув в сторону отъезжающего автобуса.
Мадам Арно бросила взгляд на дверь и, убедившись, что снаружи пусто, села за столик.
— Лучше клиентов не придумаешь, — доверительно сообщила она Скалли. — Сладкоежки, как и все женщины, но уже не озабочены фигурой.
— Вовсе не все, — возразила Скалли, которую почему-то задело это обобщение.
Аннетт улыбнулась.
— А я уверена, что все. Женщины больше понимают в простых радостях и удовольствиях, чем мужчины. Потому что чаще себе в них отказывают. Разве не так, агент Скалли?
Та промолчала, и Аннетт миролюбиво продолжила:
— А что может приносить больше простой радости, чем, например, макарон с лавандой и шоколадным ганашем?

С этими словами она с грацией лани выскочила из-за столика, и, не успела Скалли оглянуться, как на нем уже стоял поднос с двумя чашками чая и выложенными на блюдце пирожными — две аккуратные округлые половинки нежнейшего сиреневого цвета и молочно-белая глянцевая начинка посередине. Они выглядели как ювелирные изделия или коробочки с дорогой косметикой — так привлекательно, что Скалли, хоть и была настроена на крайне серьезный разговор, не выдержала и осторожно откусила от одного. Пока кусочек макарон таял у нее во рту, она совсем позабыла про время и, кажется, даже закатила от удовольствия глаза: сначала ощущалась только сладость, которую можно было принять за приторность — но только на ту долю секунды, пока разламывалась тоненькая хрустящая корочка. Как только ее сменяла тягучая аппетитная внутренность пирожного, в игру вступал яркий, легко узнаваемый миндаль, а когда дело дошло до приятной холодной начинки — слегка горчащая, лишенная излишней сладости пряная лаванда, оттененная мягким, но не слишком броским сливочным привкусом роскошного белого шоколада. И наконец, когда во рту оказывалась и вторая половинка пирожного, рецепторы могли в полной мере объять его богатый вкус и наградить своего обладателя настоящей эйфорией.
Аннетт с немалым удовлетворением наблюдала за тем, как Скалли смаковала свой десерт.
— Вот видите, агент Скалли. Когда здесь не так давно завтракал агент Малдер, то я слова сказать не успела, как он умял все за обе щеки. Мужчина — что с него взять? А вот вы явно умеете растягивать удовольствие и получать его в полной мере. Верный признак того, что человек привык себя ограничивать.

Эти слова вернули Скалли с небес на землю, и она, прокашлявшись, решительно отодвинула от себя блюдце.
— Благодарю за угощение. И за сеанс психоанализа. — Беседа почему-то вдруг стала порядком ее раздражать. — Но я пришла поговорить не о пирожных. Где вы были вчера около десяти вечера?
На лице Аннетт промелькнула целая гамма эмоций — от удивления до недовольства, сменившаяся в итоге абсолютно непроницаемым выражением. Она выпрямилась и, откинувшись на спинку стула, положила ладони на стол.

— Полагаю, вы и так знаете, раз спрашиваете. Позвольте спросить, за мной что, следит ФБР?
— Не поверите, но это была чистая случайность. Вы просто попались нам на глаза, — честно ответила Скалли.
— Собираетесь арестовать меня за violation de propriété?
— Незаконное проникновение — не наш профиль. — Скалли отодвинула мешавшую ей чашку чая и, наклонившись к собеседнице, доверительно произнесла: — Зачем вы все усложняете? Ваше нежелание сотрудничать больше всего вредит вам самой.
— Как мой поход на кладбище может быть связан с исчезновением мистера Берка? –недоуменно поинтересовалась Аннетт.
— Может быть, и никак. Важно другое: раз вы недоговариваете в одном, то можете врать и в другом, — резонно заметила Скалли.

Аннетт вздохнула, видимо, поняв, что ее загнали в угол.
— Bien. Я была с вами не до конца честна, но это никаким — слышите? — никаким образом не связано со всей этой situation. На самом деле история моих американских предков интересовала меня больше, чем я говорила. Я многие месяцы занималась тем, чтобы попытаться восстановить свое семейное древо, и, по моим данным, оно действительно восходит к одной из дочерей Мари Лаво. По крайней мере так утверждала моя прабабка, она же правнучка Мари, если верить ее словам. К сожалению, никаких документальных подтверждений у меня нет.

— И вы общались по этому поводу с Мирандой Мэй?
— Я писала ей много раз, просила выслать мне копии бумаг и фотографий, если они у нее имеются, так как не имела возможности приехать в связи с болезнью мужа. Но ни разу не получила ответа. А когда перебралась сюда, обнаружила в одном из ящиков свои письма. Конверты даже не вскрывали. — Аннетт грустно покачала головой. — Судя по всему, мисс Мэй была настоящей затворницей, избегавшей любых контактов с внешним миром. К сожалению, никаких ценных документов я тоже не обнаружила. Возможно, они были утеряны. Мисс Мэй принадлежала к довольно далекому ответвлению нашей семьи. Наверное, все это ее мало интересовало. Могла ли я тогда предположить, что стану ее единственной наследницей?

Сделав глоток чая, Скалли кивнула, показывая, что слушает и ждет продолжения истории.
— Не знаю, в курсе ли вы, но дочь Мари Лаво тоже считалась могущественной колдуньей. Моя прабабка неплохо разбиралась в черной магии и передала кое-какие знания моей бабушке, однако до меня дошли только крохи. Но теперь, когда мы с Мари наконец-то на одной земле, я по крайней мере могу прийти и попросить ее об услуге. Уверена, она меня слышит. Ведь у нас в жилах течет одна кровь.

— И о чем же вы просили?
Аннетт вдруг изменилась в лице — да так, что Скалли испугалась за здравие своей подозреваемой. Ее красивое лицо вдруг исказила гримаса боли и отчаяния. Скалли показалось, что ее собеседница вот-вот разрыдается, но мадам Арно справилась с собой и, переведя дух, заговорила — едва слышным, надтреснутым голосом человека, который проплакал так много, что у него не осталось больше слез.
— Я просила ее позаботиться о моем сыне.

Скалли не мигая глядела на Аннетт, не зная, что сказать. Та долго молчала — целую минуту, а может быть, и две, прежде чем ей хватило сил продолжить:
— Он умер в родах. Какое-то генетическое заболевание. Врачи объясняли, но я не запомнила: все было как в тумане. По их словам, все шло так неудачно, что в итоге сложилось к лучшему. Мол, мне повезло, да и малышу. — Она говорила яростно, даже озлобленно. — Вот только мы ждали этого ребенка пятнадцать лет. Я, можно сказать, запрыгнула в вагон уходящего поезда.

— Мне очень, очень жаль, — искренне произнесла Скалли, но Аннетт, кажется, не слышала ее. Обжигающе болезненные, отрывистые слова вырывались наружу, как будто она метала в воздух маленькие, смертельно острые ножи.
— Врачи сказали, что шансов завести детей, по крайней мере здоровых, у меня уже нет. Мы с Эндрю — моим мужем — никогда не говорили об этом. Ни разу. Продолжали жить бок о бок, как едва знакомые люди. И молчали. Вскоре он заболел, чему, кажется, втайне был даже рад. Спустя год он умер. А я, закончив дела, перебралась сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Она перевела дух и решительно продолжила:
— Работа помогала отвлечься, но этого было мало. Меня изматывало чувство вины и чувство неизвестности. Я ведь даже не посмотрела на сына. Я не похоронила его, просто оставила тело в больнице. Не дала ему имени. Как будто он никогда не появлялся на свет. Тогда мне казалось, что так будет проще всего. Но не прошло и месяца, как я горько об этом пожалела. Я хотела… Мне было нужно… — Она запнулась и, на секунду отвернувшись, надломленным голосом спросила: — Вам доводилось терять близких?

Скалли не смогла ответить и только утвердительно кивнула. Боль от потери отца и особенно Мелиссы — такой неуместной, скоропостижной, неожиданной, что она до сих пор до конца не могла в нее поверить, — пронзила ее с новой силой. Слушая Аннетт, она испытывала острое чувство дежа вю, словно наперед зная каждое ее следующее слово. Сколько раз она просила Бога подать ей какой-нибудь знак, сама не зная, на какой вопрос так жаждет получить ответ? Что ее сестра теперь в лучшем мире? Что она ее не винит? Что ее не винят другие? А каково бы ей было, если бы она даже не предала тело Мелиссы земле? Не простилась с ней у смертного одра? Если бы окружающие делали вид, что ничего не произошло? Или осуждали бы ее? Или говорили о ее потере так пренебрежительно, словно она ничего не значит? Когда твой ребенок — такой любимый, такой долгожданный — скорее всего, не успел даже сделать свой первый вздох. Внезапно Скалли ощутила весь ужас ситуации, в которой оказалась Аннетт. К горлу подступил ком, и ей пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы сдержать слезы.

Мадам Арно отвернулась, безучастно глядя в окно, а потом снова заговорила — теперь уже спокойно и размеренно, несмотря на то, что каждое слово, очевидно, причиняло ей сильную боль.
— Я металась и изнывала в поисках хотя бы какого-то ответа на свои вопросы. В поисках прощения. И тогда отчаяние вдруг подтолкнуло меня к истории моих предков. Я столько молила Бога о ребенке, а он в итоге посмеялся надо мной. И я решила поискать спасения de l’autre côté… на другой стороне. Вчера был день рождения моего сына. Я ходила на могилу к Мари и просила ее приглядеть за ним на том свете. Передать ему, что я люблю его. Что мне жаль.

— Это не ваша вина, — тихо произнесла Скалли.
— Не за то, что не смогла дать ему жизнь. За то, что даже не простилась, не посмотрела ему в глаза. Не обняла на прощание. Оставила его там, с чужими людьми. Traîtresse … предательница. — Голос Аннетт задрожал и сорвался, и она, поднеся ладонь к лицу, замолчала.
Какое-то время Скалли тоже безмолвствовала, чувствуя себя крайне неловко и не зная, как продолжить разговор. Подождав, пока ее собеседница восстановит самообладание, она, пересилив себя, заговорила:
— В тот день, когда пропал мистер Берк… Вы не хотели говорить нам, куда уходили.
Аннетт, словно очнувшись от забытья, быстро вытерла одинокую слезу тыльной стороной ладони и ответила:
— Да, я была там, на кладбище, у гробницы Мари. Но не одна. И по другому поводу.



Как сообщила Малдеру неизменно бдительная миссис Арчер, Джейми отправилась в полицейский участок заполнять очередные бумаги, пока блюстители порядка продолжали тянуть кота за хвост. Там он и подловил девушку якобы случайно и предложил проводить ее до дома, сочтя, что так ей будет труднее сбежать, сославшись на подготовку к экзаменам или другие дела. По напряженному лицу Джейми было понятно, что ничего хорошего от разговора она не ждет. И нисколько не сомневалась, что агенту давно все известно. Поэтому вопрос Малдера не застал ее врасплох.

— Не расскажешь мне о Дереке?
Он заметил, что Джейми невольно вздрогнула, как только он произнес это имя. Что и говорить, подобный инцидент не мог не оставить трагический след в ее жизни. Малдер поймал себя на том, что невольно жалеет девушку, и внутренне одернул себя. Кому следовало адресовать свое сочувствие, так это Дереку, которого уже не вернешь, и его несчастным родителям.

— Так и знала, что вы раскопаете эту историю, — сказала Джейми не то с обидой, не то со злостью. — К исчезновению папы она не имеет никакого отношения. Но, если желаете знать, я бы все — все, что угодно! — отдала, чтобы вернуть Дерека. Никто не желал ему зла, мы просто подшучивали над ним. Бобби частенько его подначивал, это просто была… ну, такая игра. Я понятия не имела, что он так серьезно это воспринимал. И никто не знал, что у него больное сердце. Уже потом я вспомнила, что в школе он никогда не занимался спортом, все сидел на скамейке… — Джейми остановилась и посмотрела куда-то в сторону, а потом повернулась к Малдеру и, глядя ему прямо в глаза, продолжила: — Думаю, я ему нравилась. Может, он поэтому за нами увязался. Господи, все это так… глупо! — Она обескуражено взмахнула руками, на секунду закрыла ими лицо и тут же безвольно опустила вниз. — Я до сих пор жду, что вот сейчас проснусь, и все это окажется просто ночным кошмаром.

— Понимаю. — Малдер кивнул девушке. — И как твой отец на все это отреагировал?
— Ужасно, — честно ответила Джейми. — Я впервые в жизни видела, как он плакал. Но нет, он не бил меня и ничем не угрожал, если вы к этому ведете. Даже не кричал. Хотя лучше бы наорал да врезал бы мне как следует. И то было бы легче.
— Агент Скалли — она читала материалы дела — сказала мне, что вы пытались провести какой-то ритуал. Просто дурачились или что-то посерьезнее? — И Малдер многозначительно показал пальцем на сережку Джейми.
— Можете крутить пальцем у виска… — начала та.
— О, уверяю, я пальцем крутить не стану, — с улыбкой перебил ее Малдер, и она заговорила чуть увереннее:
— Правда раньше я в эту ерунду не верила, а теперь сама не знаю. Кажется, мы своей глупостью и легкомыслием разозлили духов. За что и поплатились. — Джейми говорила с такой горячностью, что сомневаться в искренности ее слов не приходилось. — А может быть… — Ее голос стал тише.
— Может быть что? — спросил Малдер.

— Может быть, на Дереке все не закончится. Может быть, я проклята, ведь это я подбила их провести тот проклятый ритуал, который к тому же сама и выдумала. Может, теперь все мои друзья и близкие обречены. Может, это из-за меня с папой что-то произошло…
— Джейми! — Малдер прервал страстный монолог девушки, подняв руку, чтобы привлечь ее внимание. — В твоем возрасте мне тоже казалось, что мир вертится вокруг меня одного. Но давай признаем: у духов вуду есть дела поважнее.
Она слабо улыбнулась, явно благодарная за утешение, но отнюдь не убежденная в правоте собеседника.

— Теперь, наверное, я могу кое в чем сознаться. Аннетт не хотела, чтобы я говорила — мол, это только отвлечет ваше внимание, но так будет лучше для нас обеих. — Она перевела дыхание. — Когда пропал папа, мы с ней были на кладбище. У гробницы Мари Лаво. Эта история меня не отпускает… Знаете, я давно перестала нормально спать, а если и засыпаю, то вижу кошмары. Повсюду мне мерещится Дерек, все — абсолютно все — напоминает о нем. И тогда я подумала… А что если провести настоящий, ритуал, попросить прощения, попытаться искупить свой грех? То мне… быть может, простится то, что мы сделали.
— Джейми не выдержала, и по ее щекам потекли слезы. По-детски всхлипнув и утершись рукавом, она грустно усмехнулась. — Забавно: всю жизнь живу в Новом Орлеане, а не знаю никого, кто мог бы мне с этим помочь, кроме приезжей француженки. Представляее, Мари Лаво приходится Аннетт дальней родственницей. Она очень хотела помочь, узнала, какой обряд и когда нужно провести — откопала в каких-то своих записях, которые ей достались от прабабки. Но все без толку: в тот самый момент, когда я умоляла о прощении, исчез папа. — Слезы полились с новой силой. Джейми принялась рыться в сумочке в поисках носового платка, и Малдер, уныло протянув ей завалявшуюся в кармане салфетку, понял, что больше не вытянет из нее ни одного толкового слова.



— Ритуалы, гробницы, колдуньи, мертвые дети, пропавшие старики… У меня, если честно, просто голова идет кругом, — вздохнула Скалли, скинув туфли. Сегодня была очередь Малдера предоставлять свой номер в качестве штаб-квартиры и пространства для мозгового штурма. Так что теперь уже Скалли вольготно разлеглась на кровати напарника, пока тот довольно хаотично и без всякой цели бродил из комнаты в ванную и обратно. Впрочем, эти бестолковые торопливые перемещения подсказали Скалли, что у Малдера кажется наконец-то появилась Теория, которой ему не терпится поделиться.

— Не томи, Малдер. Рассказывай.
— Ну, начнем с того, что обе наши подозреваемые тут явно не при чем.
Скалли изумленно села на кровати.
— И как это ты сразу их отмел?
— Про Джейми и говорить нечего. Это я со всей ответственностью заявляю тебе как психолог. Она до сих пор находится в шоке от того инцидента.

Категоричность Малдера и то, с какой бравадой он сделал свое заявление, разозлили Скалли и в то же время совершенно выбили из равновесия, и она возмущенно возразила:
— Если только ей не навешали лапши на уши и не надоумили сделать какую-нибудь глупость. Я, конечно, не психолог, но тоже когда-то была молода и глупа.
— И?.. — с любопытством протянул Малдер.
— И ничего! — раздраженно ответила Скалли. — Но не будь у меня своей головы на плечах и перспективы отвечать за свои поступки перед капитаном военного флота, я бы тоже натворила дел.
— Скалли, я весь внимание. — Малдер уселся на краешек кровати, закинул ногу на ногу и, обхватив колени руками, поглядел на напарницу с живейшим интересом. Но быстро уяснил, что та не собирается развивать эту тему и, философски пожав плечами, сказал: — Предлагаю начать с твоей версии. Вижу, она у тебя имеется.

— Ну что ж. — Скалли вскочила с кровати и принялась ходить по комнате, скрестив руки на груди. — Я, в отличие от тебя, склонна считать причастными к делу и Аннетт Арно, и Джейми Берк. Обе интересуются этой паранормальной ерундой, обе пережили тяжелую травму. В общем, легко нашли общий язык и могли подбить друг дружку на всякие глупости. Поверь, я глубоко сочувствую мадам Арно, но она явно до сих пор не в себе от горя. В таком состоянии человек может выдумать и натворить что угодно. Особенно если вокруг соответствующий антураж: черная магия, колдовство, старый особняк…

— К чему ты клонишь?
Скалли остановилась и, посмотрев на напарника, на секунду задумалась, видимо, пытаясь сформулировать мысль.
— Если коротко, то думаю, что они спелись — каждая со своим куплетом — и провели какой-то обряд. Возможно, включавший в себя что-то вроде ритуального убийства или жертвоприношения.
— В жертву обычно приносят младенцев и девственниц, а не стариков. Да и с чего ты взяла, что в вуду вообще есть такие обряды?
— Малдер, — строго сказала Скалли, как будто разговаривала с несмышленым ребенком, — вуду — это сказки. Не имеет никакого значения, какие обряды там есть, а каких нет. Важно то, что две травмированные женщины на грани нервного срыва могли с легкостью убедить себя и друг друга в чем угодно. Ты ведь слышал о случаях массовой истерии? О Блэкбернских обмороках? Когда девочки в закрытой частной школе в Англии вдруг начали одна за другой терять сознание и демонстрировать другие странные, не свойственные ни одной болезни симптомы, пока школу не пришлось закрыть? Женская психика, увы, предрасположена к таким вещам. Думаю, нам нужно устроить им очную ставку, — деловито добавила Скалли. — Пора расшевелить местную полицию и наведаться к окружному прокурору.

— Хорошая версия, — вежливо заметил Малдер. — Хотя немного непоследовательная.
— Твой выход. — Скалли театрально махнула рукой, словно приглашая Малдера занять ее место, и уселась на кровать, уступив «трибуну» напарнику, и тот не замедлил воспользоваться приглашением. Положив руки на талию, он навис над напарницей и с энтузиазмом начал:
— Я все никак не могу выкинуть из головы свидетельства Бенджамина Холла и Лилиан Арчер…
— О нет… — протянула Скалли, закатив глаза. — А непоследовательная, конечно же, я.
— Послушай. Как ни крути, а в их показаниях много общего. И это общее не выходит у меня из головы. Странное существо, паучьи лапы… Я все никак не мог понять, что мне это напоминает, пока разговоры о ритуалах вуду не навели меня на мысль. — Малдер принялся вышагивать по комнате. — Сегодня после разговора с Джейми я заглянул в библиотеку и кое-что нашел. — С этими словами Малдер вытащил откуда-то из глубин уже успевшего образоваться на прикроватном столике бардака картинку с изображением какого-то странного создания — человека с паучьими лапами вместо конечностей.
Скалли прищурилась и наклонилась поближе к картинке.
— Это что еще за… тварь? — брезгливо спросила она.

— Не поклонница пауков, да? — сочувственно спросил Малдер. — Это Ананси — фольклорный персонаж народов Африки и Карибских островов. Но на самом деле в разных вариантах этот персонаж — а зачастую и божество — присутствует во всех религиях этого региона. — Малдер ликующе посмотрел на напарницу, явно не разделявшую его восторг.
— И… как это связано с исчезновением Мэттью Берка, 68-летнего инструктора по вождению из Нового Орлеана?

— Когда неопытные люди берутся за черную магию, Скалли, результат бывает непредсказуемым. А у нас, как ты сама верно заметила, имеются две барышни, страстно желающие решить свои проблемы таким вот нетривиальным путем. Что если одна из них или обе сразу ненароком вызвали этого… Скалли, мне кажется, что если ты еще хоть раз закатишь глаза, то сможешь видеть затылком.
— Малдер, прошу тебя… — Она запнулась и устало подняла руки в знак поражения. — Ладно, пусть так. Примем твою версию. Что же этот твой паук сделал с нашим старичком и где нам его искать?
— Ананси — ловкач, плут, вроде Локи в скандинавской мифологии. На первый взгляд он не опасен, но лишь до поры до времени. Если его разозлить, последствия могут быть страшными…

— Малдер, тебя немного заносит, — предупредительно подняв руку, перебила напарника Скалли. Тот осекся и, переведя дыхание, подытожил:
— В общем, так или иначе, а нам не помешает точно выяснить, что именно натворили Аннетт и Джейми. — Он вдруг умолк, и на его лице промелькнула грусть. — Впрочем, ты, возможно, права. Насчет того, что меня заносит.

Скалли изумленно воззрилась на напарника. Неожиданная перемена в его настроении немного ее напугала. Малдер никогда еще не произносил подобных вещей — по крайней мере, когда они обсуждали расследование. Отшучивался, иронизировал, просто упрямо стоял на своем — но никогда так легко не отказывался даже от самых безумных своих теорией. Не с таким выражением лица. Скалли не знала, что сказать, а потому промолчала, надеясь, что напарник сам прояснит свою мысль. Он подошел к окну, рассеянно плюхнулся на подоконник и выудил из кармана брюк пакетик семечек.

— Скажи мне честно, Скалли. Ты когда-нибудь, хотя бы на одну секунду, верила в мою версию того, что произошло с Самантой?
Теперь Скалли была сбита с толку окончательно. Пару лет назад она бы заподозрила, что это вопрос с подвохом, но сейчас… Зачем он вообще завел этот разговор? Что ей ответить? Чего он от нее ждет? Почему именно сейчас поднимает тему, которую они по негласному соглашению никогда не затрагивали?

Проклятый Ли Рош. Гори в аду.
Она открыла рот, но не произнесла ни слова, дав себя время успокоиться и все обдумать.
— Все не так просто, Малдер. Я…
Да к черту. Может, и в самом деле пора вскрыть этот гнойник? И наконец почувствовать облегчение?

— Нет, Малдер. Не верила. Хотя «верить», возможно, не совсем подходящий глагол.
Она говорила, глядя ему прямо в глаза, словно стараясь смягчить жестокость своих слов, одним лишь взглядом передать все то, что за ними стояло, но что она не решалась озвучить из опасения, что оговорки будут приняты за оправдания. Но по ответному взгляду Малдера Скалли поняла, что ей не стоит бояться. Сначала он вздрогнул, как от удара, словно не ожидал от нее такой решимости, но потом посмотрел ей в лицо — без всякой обиды.

— Я все понимаю, Скалли, — спокойно произнес он, и ее плечи расслабились. Малдер задумчиво принялся грызть семечки и через какое-то время заговорил:
— В Академии нам рассказывали об одном случае. Он на всю жизнь врезался мне в память. Женщина — мать-одиночка — сутками разыскивала своего пропавшего маленького сына. Не спала ночами, прошерстила всю округу — никакие полицейские и волонтеры не могли за ней угнаться. Стала уверять окружающих, что слышат по ночам странные звуки, и это, должно быть, злые духи, похитившие ее сына. Пока не выяснилось, что мальчишка случайно запер сам себя в погребе их собственного дома. Колотил по двери, царапал стены, кричал — это и были те самые «странные звуки». Там он в итоге и умер от голода и жажды. Вот и вся мистика. Но знаешь, что самое интересное? Она так и не поверила, что все произошло именно так. Продолжала твердить про духов, похищенную душу. Пока окончательно не тронулась умом от горя.

— Господи…
— А теперь скажи мне, чем я лучше, Скалли?
— Это некорректный пример, Малдер. Сойти с ума, веря, что ее ребенка забрали потусторонние силы, оказалось чуть проще, чем признать, что ты сама погубила ребенка по собственному недосмотру. Выбор без выбора. Она, очевидно, решила, что ее жизнь в любом случае кончена. Так или иначе. А твоя вера помогает тебе.
— То есть я в своем сумасшествии достиг комфортного и приемлемого уровня? — с грустной улыбкой сказал Малдер.

— Об этом проще судить тебе, ты же у нас, как известно, психолог, — ответила Скалли, улыбнувшись в ответ. — Но важно другое, Малдер. Когда появился Ли Рош, ты не отмахнулся, не стал настаивать на своем. Ты готов был принять тот факт, что твоя сестра погибла от его руки. Сомнение — вот что помогает нам оставаться в здравом уме. И пока твоя вера — безосновательная или нет — дает тебе силы продолжать искать и сомневаться, не думаю, что тебе стоит от нее отрекаться. Ведь в конечном итоге не так важно, во что именно ты веришь, если ты ищешь истину, а не доказательство своей правоты. В противном случае нам с тобой было бы не по пути.

Малдер прекратил копошиться в горке аккуратно сложенной шелухи и поднял взгляд на напарницу. Она смотрела ему прямо в лицо, а в ее глазах светилась абсолютная серьезность. И что-то еще. Почему-то Малдер вспомнил, как давным-давно, в первый год их совместной работы, во время дела Тумса, она сказала ему: «Я бы не стала подвергать себя опасности ни для кого, кроме тебя». Выражение лица Скалли в тот момент было почти точно таким же, как сейчас. Тогда он был так смущен ее искренностью, что повел себя как школьник и отшутился дурацкой остротой про холодный чай. Это было проще, чем размышлять о том, чем вызван этот неожиданный прилив откровенности и почему его не отпускало ощущение, что в словах напарницы крылось больше, чем могло показаться на первый взгляд. На то была и другая причина — внезапное признание стало подтверждением того, чего Малдер в глубине души боялся с тех самых пор, как перестал опасаться предательства с ее стороны, — что эта немного наивная и страстная девушка, поддавшись его странному обаянию «главного изгоя ФБР» и ошибочно увидев в нем некую отеческую фигуру, героического мученика, влюбится в него, а он разобьет ей сердце. Именно этот страх — самый обыкновенный и столь свойственный мужчинам-одиночкам, а вовсе не недоверие или высокомерие, как порой думала Скалли, подбивал его бросаться в авантюры в гордом одиночестве, оставив напарницу позади. Такой вот странный парадокс: поначалу он держал дистанцию, желая убедиться, что Скалли полностью верна ему, а убедившись, ждал доказательств того, что значит для нее не так много.

Но за прошедшие с тех пор три года многое изменилось. И теперь Малдер все чаще ощущал странное, щекочущее нервы желание заглянуть чуть дальше, сделать еще один шаг вперед и посмотреть, что из этого выйдет. Но теперь уже Скалли держала его на расстоянии вытянутой руки. Какая-то ее часть всегда оставалась закрытой, и только в редкие моменты он видел, как эта обычно наглухо запертая дверца чуть приоткрывается. Как сейчас, во время прозвучавшего только что проникновенного монолога. Но формально в ее словах не за что было зацепиться, и единственное, что сообразил сделать Малдер, — сдержать очередной комментарий, который свел бы все к шутке. Он так ничего и не сказал, но ответил на прямой взгляд напарницы таким же открытым и серьезным взглядом.

Пауза несколько затянулась, и со стороны она, пожалуй, смахивала на неловкое молчание, но оба участника этого безмолвного диалога, видимо, не замечали, как утекали секунды. Пока Скалли вдруг не встряхнула головой и не подскочила со своего места. После чего, к удивлению напарника, стремительно подошла к сваленным на столе бумагам и принялась торопливо в них рыться. Видимо, отчаявшись найти желаемое, она раздраженно шлепнула кое-как сложенную стопку на место.

— Погоди-ка, Малдер. Никак не могу выкинуть одну вещь из головы… Повтори-ка еще раз, что случилось с тем мальчиком?
— Мальчиком?
— Ну, тем, что умер от голода.
— Он просто дурачился. Хотел напугать не то друга, не то свою мать. Спрятался в погребе, а дверь захлопнулась.
— В погребе…
— Что случилось, Скалли?
— Поговорим позже, — бросила она на бегу, поспешно схватившись за ручку двери. — Нужно кое-что проверить. Я еще разок побеседую с кондитершей. — Распахнув дверь, Скалли вдруг остановилась в проеме и обернулась к напарнику. — Кажется, у нас с ней образовалось некое… взаимопонимание. — Она хмыкнула. — Почему-то эта дама считает, что хорошо меня знает. Намекала, что я излишне ограничиваю себя в удовольствиях.
Малдер удивленно воззрился на напарницу.
— В каком… — Он смущенно откашлялся. — В каком контексте?
— В контексте кондитерских изделий, Малдер. — ответила Скалли и, улыбнувшись, вышла из номера.
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)

Последний раз редактировалось kena; 29.12.2017 в 14:21.
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 17.12.2017, 19:41   #13
scarlett74
посвященный
 
Аватар для scarlett74
 
Регистрация: 09.07.2013
Сообщений: 110
По умолчанию

kena, вы очень интересно пишете. Читаю с большим удовольствием. Очень жду продолжения)))))
scarlett74 вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.12.2017, 18:42   #14
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от scarlett74 Посмотреть сообщение
kena, вы очень интересно пишете. Читаю с большим удовольствием. Очень жду продолжения)))))
Большое спасибо!
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.12.2017, 19:21   #15
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 146
По умолчанию

Чем дальше тем интереснее спасибо.
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.12.2017, 15:46   #16
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Василиса Посмотреть сообщение
Чем дальше тем интереснее спасибо.
Спасибо вам!
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 29.12.2017, 16:00   #17
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Глава 5

На сей раз кондитерская встретила Скалли закрытой дверью. Впустую подергав за ручку и потоптавшись какое-то время на крыльце, она принялась бесцеремонно заглядывать в окна. Но, увы, никаких следов человеческого присутствия не обнаружила. Уныло вздохнув, Скалли решила обойти дом и заодно проверить, не упустили ли чего-нибудь местные копы. Кто знает? Может, растяпы проглядели какое-нибудь открытое окно, под которым, глядишь, отыщется и бедолага Берк?

Однако, оказавшись у заднего фасада, она быстро убедилась, что на столь простое решение головоломки рассчитывать не приходится. Сзади дом действительно выглядел несколько странно: верхняя галерея и нижняя часть здания, где теперь была глухая стена, выходили к тому, что раньше определенно было садом. Теперь оно представляло собой всего-навсего маленький заросший чем попало пустырь, разделявший особняк мадам Арно и дом Берков. Но даже в нынешней картинке угадывались черты прежнего великолепия, и Скалли ничего не стоило представить себе, каким красивым особняк был в те времена, когда вместо стены хозяева дома любовались через высокие стеклянные двери и окна столовой на цветущий ухоженный сад.

Бесцельно побродив среди зарослей каких-то колючек, Скалли подошла вплотную к стене и занесла кулак, намереваясь постучать по ней — просто так — из праздного любопытства. И в этот момент услышала изнутри какие-то звуки. С быстротой зайца метнувшись обратно, к главному входу, она взлетела по лестнице на крыльцо и принялась выглядывать в окнах хозяйку магазина, однако вместо нее узрела лишь мисс Харрис, по-черепашьи неспешно перемещающуюся среди столиков, таща за собой огромный видавший виды пылесос, который, должно быть, был произведен на свет еще до ее рождения.

— Мисс Харрис! — крикнула Скалли, громко забарабанив в окно. — Эй! — Пожилая женщина, судя по всему, снова забыла или не посчитала нужным включить свой слуховой аппарат, а рев пылесоса убивал последнюю надежду до нее достучаться.
— Мисс Харрис, откройте дверь! — что было мочи заорала Скалли. Но тщетно. Старушка, даже не обернувшись, потянула за собой громадный прибор и медленно похромала куда-то вглубь дома.

— Черт! — выругалась Скалли и от раздражения еще раз со всей силы дернула ручку двери. Та внезапно поддалась, чего Скалли совершенно не ожидала. В результате она неловко ввалилась внутрь, едва не растянувшись на пороге.
— Черт… — произнесла она еще раз, с неприязнью покосившись через плечо на капризную дверь. Скалли отряхнула брюки, успевшие запачкаться невесть откуда посыпавшейся на них штукатуркой, сдула со лба прядь волос и направилась к проходу в столовую, куда, очевидно, переместились мисс Харрис и ее габаритный спутник.

— Мисс Харрис! ФБР! — гаркнула Скалли, оказавшись в столовой. Она не особо рассчитывала на успех, но решила снова напомнить о себе на тот случай, если пожилая леди искусно владеет не только пылесосом, но и дробовиком. Но и эта попытка не увенчалась успехом. Оглядевшись, она поняла, что столовая пустовала.

— Да что же это, черт подери, такое? — возмущенно произнесла вслух Скалли, поймав себя на мысли, что за сегодняшний день выругалась больше раз, чем за весь прошлый месяц. Вы только полюбуйтесь: высококвалифицированный агент ФБР гоняется по старому особняку за девяностолетней дряхлой дамой, обремененной пылесосом, весящим наверняка не меньше тонны, и никак не может ее поймать.

Решив положить конец этому бестолковому времяпрепровождению, Скалли в два шага добралась до двери на кухню. Убедившись, что та надежно закрыта на кодовый замок, так же стремительно прошагала к кладовой и распахнула дверь.
— Мисс Харрис, ну наконец-то! Я…
Кладовая была пуста.
В дальнем углу одиноко стоял пылесос.

«Помогла, когда я тащила что-то из погреба»… Эти слова мисс Харрис не зацепили Скалли в первый раз, во время их разговора о Джейми. И только благодаря Малдеру и его жутковатой истории она вдруг вспомнила о них осознала, что ни полиция, ни Аннетт, ни осматривавший дом Малдер ни разу не заикнулись ни о каком погребе. Должно быть, вход где-то здесь. Но где?

— Просто Бермудский треугольник какой-то… — недовольно пробормотала Скалли, с трудом пробираясь между коробок и то и дело пиная мыском туфли какое-нибудь валявшееся на дороге барахло. Комнатушка была совсем небольшой, без окон и дверей. На потолке тоскливо горела тусклая лампочка, освещая кое-где сохранившийся резной деревянный плинтус с лепниной и золотым напылением. Голые деревянные стены — ни обоев, ни обшивки. И только пол слишком уж выделялся на фоне стен и потолка, которые явно не трогали со времен построения дома: вместо паркетной доски он был кое-как покрыт дешевым линолеумом. Повинуясь какому-то странному интуитивному порыву, Скалли навалилась всем весом на башню из коробок и, поднапрягшись, сдвинула ее в сторону. Шагнув на освободившееся пространство, вглубь кладовой, она вдруг почувствовала, как покрытие под ее ногами слегка промялось. Задумчиво потоптавшись на месте, Скалли пару раз подпрыгнула, а потом пощупала каблуком соседний пятачок: да, без всякого сомнения, здесь что-то есть. Вытащив из кармана фонарик, она присела и принялась разглядывать пол, но не увидела ничего похожего на люк. Неужели придется вспарывать линолеум? Отодвинувшись в сторону, Скалли поднесла к лицу фонарик — подарок от Чарли на прошлое Рождество — и начала ощупывать его в поисках боковой кнопки, при нажатии на которую должен был выскочить перочинный ножик. Она так увлеклась этой задачей, что внезапно потеряла равновесие и, понимая, что падения не избежать, в который раз чертыхнулась и приготовилась рухнуть на спину. В этот момент ее пальцы коснулись какой-то веревки. Скалли уцепилась за нее, как утопающий за соломинку, и сумела-таки удержаться на месте. Но секундой позже едва не упала от неожиданности: совсем рядом раздался какой-то грохот, потом — скрип и наконец — глухой стук. Она вскочила на ноги и, мгновенно выхватив пистолет из кобуры, приготовилась обороняться, но тут же опустила оружие, увидев, что в том самом месте, на котором она находилась всего минуту назад, зияла дыра, а закрывавшая ее доска вместе с полосой линолеума поднялась и теперь вертикально стояла вдоль стены. Скалли осторожно заглянула в проем и увидела ведущую вниз складную лестницу: должно быть, тот жуткий скрип издала именно она.

На всякий случай держа оружие наготове, она осторожно спустилась вниз и, услышав, что странный механизм сработал и лестница у нее за спиной вновь сложилась с тем же душераздирающим скрежетом, посветила перед собой фонариком. Скалли ожидала, что погреб окажется темным и холодным, но вместо этого увидела перед собой довольно большую и чистую комнату, освещенную одинокой лампочкой. Первое, что бросилось Скалли в глаза, а точнее — атаковало ее обонятельные рецепторы — это странный запах, показавшийся ей смутно знакомым. Но из-за того, что к нему примешивалось множество других — сырой земли, затхлости, старого дерева — Скалли так и не сумела его распознать. Мебели в комнате почти не было: только простенькая кушетка, а у дальней стены — пара невысоких шкафов, у одного из которых копошилась не кто иная, как неуловимая мисс Харрис. Скалли, моментально сообразив, что теперь ей ни к чему обнаруживать свое присутствие, быстро выключила фонарик и вжалась в стену, продолжая наблюдать за пожилой женщиной. Та протерла пыль на открытых полках, после чего принялась за рамки каких-то фотографий, любовно выставленных за стеклянной дверцей одного из шкафов. Еще раз пройдясь тряпкой по деревянным поверхностям, старушка неспешно заковыляла к выходу. К этому моменту Скалли, с огромным трудом сдерживая желание чихнуть (от странного запаха свербило в носу и в горле), уже тихонько пробралась вглубь комнаты — так, чтобы оказаться за спиной у объекта наблюдения. Мисс Харрис привычным жестом потянула за веревку слева от люка, и спустя минуту Скалли осталась в полном одиночестве.

Дождавшись, пока шаги мисс Харрис наверху окончательно затихнут, она еще раз огляделась по сторонам и, убедившись, что не пропустила ничего важного, направилась к шкафам — двум массивным, хоть и невысоким секретерам из красного дерева, выполненным в викторианском стиле. Нижние отсеки пустовали, и Скалли с интересом принялась разглядывать выставленные на открытой полке фотографии в дорогих антикварных рамках. Именно их только что заботливо протерла от пыли мисс Харрис.

На первой была изображена юная девочка 11-12 лет — в летнем платье и с большой плюшевой игрушкой в руках. Она застенчиво улыбалась фотографу. Позади нее, прилежно скрестив руки, стояла симпатичная девушка лет двадцати, облаченная в платье гувернантки. Скалли аккуратно вытащила фотографию из рамки и повернула другой стороной. Вдруг она подписана? К счастью, так и оказалось. «Миранда Элизабет Мэй, 1940», — гласила надпись. А внизу кто-то старательно вывел по-детски крупным разборчивым почерком: «и Джорджина Харрис». Стало быть, вот как они познакомились. Видимо, личная жизнь мисс Харрис совсем не сложилась, и она целиком посвятила себя своей подопечной. «Грустно, но в то же время трогательно. Если, конечно, верить, что все эти годы женщины жили душа в душу, а не терпели друг друга, страдая от ненависти и одиночества», — подумала Скалли и вздрогнула, почему-то вспомнив фильм «Что случилось с Бэби Джейн?» (1) Но для начала неплохо бы понять, почему фотография хранится в этой странной комнате? Точнее — в бывшем погребе, о существовании которого до сих пор никто не упоминал. По логике вещей этому снимку полагалось бы стоять на тумбочке у кровати в доме «Джорджины».

Скалли взялась за следующий снимок — совсем старый — судя по одежде и прическам, не позже середины прошлого века. Он, к сожалению, подписан не был, но Скалли почти не сомневалась, что на нем запечатлены родители Миранды. Однако ее внимание привлекла не сама миловидная пара, а пейзаж на заднем плане. Нетрудно было догадаться, что обнявшиеся супруги Мэй стояли в том самом саду, ныне превратившемся в пустырь, заросший сорняками и усеянный пивными бутылками — привет от соревновавшихся в меткости местных забулдыг и хулиганов. А за их спинами виднелся особняк — но вовсе не тот, что теперь принадлежал мадам Арно. С огромным трудом Скалли разглядела в огромном имении знакомые очертания дома Берков. Похоже, что с тех пор строение здорово пострадало не то от пожара не то от обрушения. Так или иначе, но от былого великолепия осталась в лучшем случае одна пятая, а нынешний второй этаж, скорее всего надстраивали гораздо позже — и сильно второпях. «Выходит, наш инструктор по вождению тоже непростого происхождения?» — удивилась про себя Скалли.

За этим снимком была еще одна стопочка фотографий, но в них ничего интересного не обнаружилось: просто какие-то люди, имена которых Скалли ничего не говорили. Точнее, полных имен зачастую и не было — лишь непонятные инициалы. Скалли окинула взглядом шкаф и в последний момент, уже собираясь отвернуться, заметила, как в самой глубине на верхней полке что-то сверкнуло. В который раз прокляв свой рост, она встала на цыпочки и умело (сказывался многолетний опыт) подтянула к себе фонариком спрятанную в самом дальнем углу фотографию в рамке.

И снова — все тот же сад. Снова Миранда Мэй — ее черты Скалли узнала моментально — но теперь уже в юношестве. На вид ей было около шестнадцати. Рядом с ней, обняв ее за плечи, стоял невысокий молодой человек примерно того же возраста и довольно невыразительной внешности. На лицах обоих — выражение полнейшего счастья и влюбленности. Его невозможно было перепутать ни с чем, и Скалли ни на секунду не заподозрила, что на снимке может быть кто-то иной, чем возлюбленный девицы Мэй. Сгорая от любопытства, она повернула снимок другой стороной.
Внутри под рамкой были вложены листки бумаги. Но они, к великому разочарованию Скалли, оказались всего лишь стихотворными любовными записками, увы, лишенными какой-либо содержательности.

«Любовь, как пламя,
Таит угрозы,
Под лепестками
Шипы у розы.

То смех, то слезы
В глазах любимых,
Стихи от прозы
Неотделимы.

Любовь врачует,
Любовь калечит,
Но как хочу я
Быть вместе вечность.

Твой М».
(2)

Скалли считала себя человеком, далеким от поэзии, но скверность данного произведения была настолько очевидна, что она невольно поморщилась. Впрочем, вряд ли это творение самого влюбленного юнца: язык выдавал в нем работу какого-нибудь посредственного поэта девятнадцатого века.
Скалли развернула вторую записку.

«Напечатайте имя мое и портрет мой повесьте повыше, ибо имя
мое — это имя того, кто умел так нежно любить,
И портрет мой — друга портрет, страстно любимого другом,
Того, кто не песнями своими гордился, но безграничным
в себе океаном любви, кто изливал его щедро на всех,
Кто часто блуждал на путях одиноких, о друзьях о желанных
мечтая,
Кто часто в разлуке с другом томился ночами без сна,
Кто хорошо испытал, как это страшно, как страшно,
что тот, кого любишь, может быть, втайне к тебе
равнодушен,
Чье счастье бывало: по холмам, по полям, по лесам
пробираться, обнявшись, вдвоем, в стороне от других,
Кто часто, блуждая по улицам с другом, клал себе на плечо его,
руку, а свою к нему на плечо.

Мими. Всегда твоя».
(3)

И снова Уолт Уитмен. Скалли горестно вздохнула и покачала головой. Едва ли этот любитель дрянного стихоплетства заслуживал получить в ответ его прекрасные строки. Бедняжка, видать, была влюблена по самые уши. Впрочем, плохие стихи счастью не помеха. Взять, например, Малдера и его вкус в кинематографе… Смутившись тем, какой оборот неожиданно для нее самой приняли ее мысли, Скалли раздраженно убрала записки обратно, и еще раз обошла комнату. Нет, никаких следов пребывания мистера Берка.

От странного запаха начинала болеть голова. Пожалуй, будет совсем нелишним взять тут пару-тройку образцов для токсикологии. Сказано — сделано. Скалли соскребла немного краски со стены и пола — там, где запах был особенно сильным, и аккуратно упаковала в пакетик для сбора улик.
А теперь пора вернуться к Малдеру и рассказать ему о своей находке. И потом выяснить, кто такой этот «М». А точнее — подтвердить то, что Скалли и так подозревала.

***

— Постойте… Погреб? В смысле… la cave?
Аннетт Арно переводила полный неверия взгляд с одного агента на другого, пока те налегали на очередное угощение: Малдер за обе щеки уплетал покрытый хрустящей сахарной корочкой сливочный крем-брюле, а Скалли смаковала клубничный мильфей. Как бы осторожно она ни действовала, ей никак не удавалось справиться с пирожным так, чтобы то не развалилось, и теперь она старательно собирала ложкой миндальный крем и кусочки ягод и водружала их на рухнувший слой воздушного слоеного теста, чтобы прочувствовать вкус десерта целиком.

— Я понятия не имела, что здесь есть погреб. — Аннетт беспомощно развела руками. Скалли бросила на нее скептический взгляд, а Малдер охотно закивал.
— В Новом Орлеане их обычно не бывает, со здешней-то почвой, — сообщил он, и Скалли раздраженно закатила глаза, ожидая, что напарник попытается впечатлить собеседницу рассказами о всплывающих гробах. Но тот предусмотрительно воздержался от таких подробностей.
— Нам нужно побеседовать с мисс Харрис, — сухо сказала Скалли.
— Bien entendu. Она сейчас здесь, в столовой.

Агенты переглянулись. Скалли кивнула Малдеру, и тот, любезно кивнув Аннетт в знак благодарности за десерт, отправился на поиски «старой кошелки», как окрестила мисс Харрис Скалли, когда рассказывала напарнику о своих приключениях.
Оставшись наедине, мадам Арно и Скалли какое-то время молча смотрели друг на друга, пока Аннетт наконец не заговорила:

— Я понимаю ваш гнев, агент Скалли. Но, поверьте, я не меньше вашего раздосадована тем, что история становится все запутаннее и никто не торопится говорить правду.
— Вы и сами не торопились говорить нам правду, — заметила Скалли.
— Oui, — согласилась Аннетт. — Но у меня, как вы знаете, есть на то веские причины личного свойства. — Она сделала паузу. — Я вам не очень-то нравлюсь, верно?
— Нравитесь или нет — какая разница? — Скалли равнодушно пожала плечами. — Мы расследуем преступление.

Аннетт поправила прическу и спросила:
— Хотите знать мое мнение? — Она махнула рукой. — Понимаю, что не хотите, да и не верите мне, но все же. Я убеждена, что в деле замешано нечто паранормальное. Я его чувствую. В этом доме оно повсюду — какое-то… присутствие.

Скалли не спеша размешивала сахар в кофе, исподлобья глядя на Аннетт и надеясь, что ее взгляд в полной мере передает то, что она думает об этом «шестом чувстве». Но мадам Арно это не остановило. Она наклонилась к Скалли и доверительно продолжила:

— А еще я думаю, что агент Малдер придерживается того же мнения. Вас это раздражает? — Заметив, что Скалли вот-вот готова вспылить, она примирительно подняла руку. — Bien, пусть время нас рассудит. А пока не желаете ли попробовать мои новые macaron? С лаймом и базиликом — то, что надо в такую жару. Да и сладкое вам пойдет на пользу.

— Это еще в каком смысле? — возмутилась Скалли.
Аннетт улыбнулась и придвинула к собеседнице тарелку с пирожными.
— Знаете, чем меня так привлекло кондитерское дело? Оно позволяет раскрепоститься, увидеть действительность в других красках, заглянуть туда, куда раньше заглянуть не решался. Расширить свои представления о мире.

— Благодарю, но широта моих представлений меня полностью устраивает, — холодно парировала Скалли. — К тому же я не вижу здесь никакой связи. Если, конечно, вы не имеете в виду клиническую картину кетоацидоза на фоне сахарного диабета.
— Кулинария — она как секс, — задумчиво произнесла мадам Арно, проигнорировав сарказм Скалли, и та чуть было не подавилась горячим кофе от неожиданности. Ей всегда казалось, что представления о чрезмерно раскованных европейцах и придерживающихся излишне пуританских нравов американцах — не более чем стереотипы. Но, кажется, ей придется поменять свое мнение, если эта едва знакомая француженка продолжит рассуждать о своей интимной жизни за чашечкой кофе.

— Чтобы хорошо готовить, на самом деле не требуется ничего, кроме сильного желания и фантазии, — разъяснила свою мысль Аннетт. — Точно так же, как в постели. Разве не так?
Скалли поняла, что стремительно краснеет, и, промолчав, попыталась скрыться за чашкой.
— А кондитерское дело — безусловно, вершина кулинарии, — не дождавшись ответа, продолжила мадам Арно, словно не замечая смущения собеседницы. — Оно само по себе прекрасно в своей… optionalité? Необязательности. Как любовь. Любовь и секс в одном флаконе — что может быть лучше? Разве что любовь, секс и дружба. Вы согласны, агент Скалли?
— У вас здесь есть телефон? — невпопад спросила та и торопливо засунула-таки пирожное в рот, надеясь, что оно избавит ее от необходимости продолжать этот странный и совершенно не уместный разговор.

***

Малдер догнал мисс Харрис как раз в тот момент, когда та собиралась отпереть дверь в святая святых — на кухню. В руке она держала какую-то бумажку и что-то сосредоточенно вычитывала на ней, нацепив очки. Малдер догадался, что это, скорее всего, код от замка, который пожилая дама никак не может запомнить.

— Мисс Харрис? Фокс Малдер, ФБР, — представился он. — Вам помочь?
Женщина махнула рукой.
— Не стоит. В другой раз. Все эти новомодные штуки не для меня. — Она вздохнула. — Чашки чая теперь так просто не возьмешь.
Малдер улыбнулся.
— Не ладите с новой хозяйкой?
— Я очень ей благодарна, что она не лишила меня работы, — искренне ответила мисс Харрис. — Просто тяжеловато привыкнуть к переменам в моем доме. Впрочем, он уже не мой. Да и не был никогда, — чуть подумав, грустно добавила она.
— Зато здесь остались места, о которых знаете только вы. Не так ли?
Мисс Харрис, серьезно посмотрев на Малдера, развернулась и, сев за стол, рукой показала ему на стул напротив. Он послушно опустился на указанное место.
Старушка поправила очки и, сложив руки на столе, какое-то время молчала, видимо, собираясь с мыслями.
— Наверное, раз такое дело, придется мне все рассказать.
— Да, сейчас самое подходящее время, — серьезно кивнул Малдер.
— Даже не знаю, с чего начать.
— Начните сначала, — предложил Малдер. — Я не тороплюсь.

— Ну что ж, сначала так сначала. — Мисс Харрис глубоко вздохнула и заговорила: — Тогда придется немного копнуть в прошлое. Видите ли, отец Мэттью Берка был другом и коллегой Ричарда — отца Миранды. Они вместе приобрели этот участок и построили на нем два дома. Забора здесь никогда не было. Дома разделял только сад. Мими и Мэттью вместе росли, крепко дружили, ну, а потом, конечно же, влюбились друг в друга. А затем… затем между их отцами как черная кошка пробежала. Конечно же, были замешаны деньги, но я точно не знаю, как. Ричард лишился большой части средств, а на семью Мэттью свалилось еще одно несчастье — две трети дома уничтожило пожаром. Но главное — дружбе пришел конец. Молодым строго-настрого запретили общаться. Миранду на год отправили в частный пансион. А между домами поставили забор. Хотя простоял он совсем недолго. Но что может быть слаще запретного плода? Конечно же, Мими и Мэттью продолжали встречаться тайком. В детали Миранда не посвящала даже меня — я все же не одобряла подобное, но точно знаю, что они не прекратили видеться.

Мисс Харрис перевела дыхание.
— В конечном итоге все у них само собой сошло на «нет». Мэттью отправили учиться в какой-то не самый престижный колледж: на большее у родителей не хватило денег. Вскоре умер Ричард, а спустя пару лет — и отец Мэттью. Постепенно все забыли, с чего началась вражда. И обе семьи просто жили бок о бок как едва знакомые люди. Мэттью учился, потом долго работал в другом штате, а когда наконец вернулся сюда, оказалось, что от былого Мэтти не осталось и следа. Довольно неприятным человеком он вырос, скажу я вам. Немного… озлобленным, что ли? Мне кажется, только Мими продолжала видеть в нем что-то особенное, хотя я ни разу не замечала, чтобы они разговаривали. Здоровались, улыбались друг другу и проходили мимо. Но вот семью ни один из них заводить не спешил: Мэттью-то женился совсем поздно, лет эдак в сорок пять. Жена его была сильно моложе. Так или иначе, самое странное было впереди.

Малдер кивнул, показывая, что внимательно слушает.
— На Рождество 67-го года мне позвонила сестра. Так уж получилось, что мы мало общались: она жила далеко, в Висконсине, шестеро детей. В общем, не до меня ей было все это время. А тут нужда заставила: тяжело заболел ее муж, и она не справлялась одна с детьми и попросила меня о помощи. Я поехала — а что делать? Полтора года прошло, прежде чем выбралась навестить Мими. И вот сидим мы, болтаем о том о сем, и тут я возьми и заговори про Мэттью — спросила, как он. А Миранда вдруг изменилась в лице, прямо побелела вся. Сказала, чтобы я впредь никогда не упоминала его имени в этом доме. Что она выбросила все фотографии, все письма, и слышать о нем больше не желает. Что уж там между ними произошло — одному Богу известно. Я снова уехала в Висконсин — и надолго: муж сестры умер, вот и пришлось мне остаться там — помочь растить младших. Вернулась сюда, когда они выросли, — лет десять назад. Миранда все эти годы жила совершенной затворницей. Из дома, считай, вовсе не выходила — бродила по нему, как призрак — и днем, и ночью. И тогда же я стала замечать в доме что-то странное…

— Странное? — явно заинтересовавшись, перебил ее Малдер.
— Какие-то непонятные звуки, шорохи… Несколько раз слышала, что кто-то поет. Или… разговаривает о чем-то. Я стала, если честно, подозревать, что Мими немного не в себе. А незадолго до смерти она наконец рассказала мне про погреб. Его затопило давным-давно, я и понятия не имела, что им потом кто-то пользовался. Оказывается, они с Мэттью использовали этот погреб как тайную комнату для встреч, даже привели его в божеский вид, пока Ричард уезжал куда-то по делам и дом пустовал. Фотографии и письма Миранда не выбрасывала — просто снесла все туда, вниз. И попросила, чтобы я все сожгла, прямо у нее на глазах. Что мне оставалось делать? Вот здесь все и спалила, в этом самом камине. — И мисс Харрис указала на него рукой. — Только одну фотографию все же оставила — спрятала ее, пока Мими отвернулась. Сама не знаю, зачем. — Она пожала плечами.
— Молчала я про погреб и про все остальное, потому что Мими так хотела. Просила, чтобы я никогда и ни одной душе про все это не рассказывала.
— Вы ведь знаете, что я нашел в кладовой трость Мэттью Берка? Наверняка его целью был погреб. Точнее, то, что там хранится.
Мисс Харрис пожала плечами.
— Там оставалось очень мало вещей, и, поверьте, их никто не трогал. Я проверила.
Малдер грустно покачал головой.
— Вы же понимаете, что теперь становитесь подозреваемой? Выходит, мистер Берк бесследно пропал в месте, о котором знали только вы да он.
— Понимаю. Но и вы, наверное, понимаете, как это нелепо. — Мисс Харрис улыбнулась. — Хотела бы я быть в такой форме, чтобы справиться с мужчиной на двадцать лет младше меня, но годы уже не те.

— Ну что ж, спасибо, мисс Харрис. — Малдер встал. Прошу вас в ближайшие дни никуда из города не уезжать. — Он направился к двери, но вдруг, о чем-то вспомнив, резко остановился и обернулся. — Еще кое-что. Агент Скалли сказала, что почувствовала в погребе какой-то странный запах. Что это может быть?
— Запах? — Мисс Харрис казалась искренне удивленной. — Я тяжело переболела корью в шестнадцать и с тех пор запахов почти не чувствую. Но вы ведь теперь сами там все осмотрите? И полиция наверняка приедет?
— В этом можете не сомневаться, — раздался вдруг голос Скалли, и мисс Харрис вздрогнула от неожиданности, а Малдер резко повернулся к двери. — Я только что связалась с лабораторией насчет результатов токсикологической экспертизы. На стенах и полу погреба — следы керосина.

***

— Нужно уведомить полицию, открыть дело по статье «Поджог». И сегодня же связаться наконец с окружным прокурором, — решительно заявила Скалли, прицеливаясь пустой бутылкой из-под воды в стоявший парой метров дальше мусорный бак. Агенты удобно расположились на лавочке в небольшом парке невдалеке от кондитерской. Решив, что тень от огромного платана вполне обеспечит их прохладой, они решили не возвращаться в отель.

— Дай угадаю. Ты считаешь, что Мэттью Берк хотел поджечь дом, за что с ним и расправились, — улыбнулся Малдер и, отобрав у Скалли бутылку, одним метким движением отправил ее в бак. — Трёхочковый.
— Расправилась, — поправила его Скалли. — Аннетт Арно. Мисс Харрис действительно была в этот момент дома: я позвонила ее соседке, пока ждала тебя.
— Мотив?
— Увидеть, как кто-то расплескивает у тебя дома керосин, — недостаточный мотив для тебя, Малдер? Я склоняюсь к версии убийства по неосторожности. Неудачно повздорили.
Малдер задумчиво лузгал семечки.

— Зачем Мэттью Берку поджигать дом? Почему сейчас? Если месть, то кому? Если корысть, то в чем?
— Этого мы, вероятно, уже не узнаем, Малдер. Может, это никак не связано с его романом с Мирандой. Может, он за что-то точил зуб на Аннетт или на ее бизнес и решил свести счеты? Ведь он наверняка считал, что теперь, после смерти мисс Мэй никто не знает о погребе. В любом случае у нас достаточно фактов для того, чтобы переквалифицировать дело в «Убийство». А там и до ареста недалеко. И да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
— Уверена?
— О своем паукообразном чудище. Разве нет?
— Может быть, Скалли, может быть. — Малдер загадочно улыбнулся, но Скалли в ответ только закатила глаза. — Просто я бы хотел еще кое-что проверить.
— Если считаешь нужным. — Встав со скамейки, Скалли надела черные очки. — А я зайду в отель за машиной и съезжу в участок.
— Будь добра, заодно попроси их найти все, что возможно, по Миранде Мэй, — попросил Малдер.
— Зачем? — удивленно спросила Скалли.
— На всякий случай. Вдруг это поможет выяснить, что там у них произошло с Мэттью Берком.
— Ладно. — Скалли пожала плечами. — Все равно мне уже давно пора познакомиться с Болваном Дэвисом. — Она махнула напарнику рукой на прощание и ушла.

***

Малдер не был до конца честен со Скалли: он не имел ни малейшего представления о том, что именно хочет «проверить». Его загадочная молчаливость на самом деле имела вполне прозаическое происхождение — в этом деле для него решительно ничего не складывалось, и ни одно объяснение не казалось достаточно убедительным. Иногда он по-настоящему завидовал Скалли, ее уверенности во всем научно проверенном и рационально доказуемом. Ведь так значительно проще — не замечать ничего, кроме железных фактов, а там, где нужно, уметь притягивать эти факты за уши. С одной стороны, скука и ограниченность, но с другой… Сам он часто чувствовал себя как судно, дрейфующее по морю в полнейший штиль. Вокруг — неограниченное пространство возможностей и вероятностей, а он даже не знает, куда смотреть. Частенько в таких случаях его выручала интуиция, еще чаще — Скалли, которая хоть и имела привычку упрямо вцепляться в какую-нибудь рациональную версию, пусть даже крайне малоубедительную, но тем самым направляла мысль Малдера в нужном направлении. Он не мог не признать, что в этом расследовании Скалли заслуженно играла первую скрипку — как раз потому, что для решения задачи, кажется, действительно не требовалась никакая паранормальщина. И с радостью снял бы перед напарницей шляпу, но чертова интуиция, которую даже ему самому уже хотелось пристукнуть, словно назойливо жужжащего над ухом комара, продолжала твердить, что в деле есть какое-то второе дно.

Малдер не раз задумывался о том, насколько эффективнее был бы их тандем, если бы Скалли хоть иногда допускала вероятность его правоты. Она не единожды обвиняла его в бескомпромиссности, но на самом деле именно Скалли всякий раз до глубины души поражала напарника своим непрошибаемым упрямством. Порой Малдеру искренне казалось, что она, словно строптивый подросток, просто делает все наперекор ему, но он слишком хорошо знал Скалли, чтобы по-настоящему в это верить. И все-таки, будь она хоть немного посговорчивее, он бы не блуждал впотьмах, как сейчас, парализованный собственным незнанием.

А Малдер вполне буквально блуждал впотьмах. Он нарезал сотый круг по погребу, куда его неохотно впустила расстроенная до глубины души Аннетт, и после того, как дважды пересмотрел все фотографии и обыскал все шкафы, решил выключить свет. Может, тогда на стенах проступят какие-нибудь написанные люминесцентными чернилами письмена? Чуда не произошло, и Малдер снова досадливо щелкнул выключателем.

Все то же. Пол, потолок, четыре стены, кушетка и два секретера. Он уже мог с закрытыми глазами нарисовать эту комнатушку во всех деталях. Тоскливо вздохнув, Малдер устало привалился к одному из шкафов.

Вот же проклятье. Он-то надеялся, что все это псевдорасследование закончится за пару дней, а потом они смогут развеяться, расслабиться, по-человечески поговорить… И вот, пожалуйста — поджог, почти наверняка — убийство, вытащенные на свет божий старые тайны, люди с покалеченными судьбами, вся подноготная дела Ли Роша, непростой разговор со Скалли… Впрочем, этому разговору, пусть и тяжелому, Малдер втайне был рад. Ему казалось, что одна из невидимых стен, которые так долго разделяли их с напарницей, вчера наконец-то рухнула, а на месте пугающе большого знака вопроса появилась жирная точка. Чего не скажешь об этом проклятом деле с этим чертовым особняком, этой дурацкой черной магией, этим идиотским подвалом…

Внезапно разозлившись, Малдер со всей силы заехал ногой по второму шкафу. И едва не упал: этот секретер, в отличие от своего соседа, оказывается, не был прикручен к полу. От удара шкаф вдруг плавно уехал в сторону. Чертыхнувшись, Малдер собрался еще раз как следует врезать по незадачливому предмету мебели — на сей раз в отместку за свое почти свершившееся падение, но в этот момент заметил кое-что интересное.

«Да сколько же еще секретов в этом доме?» — возмутился он про себя, разглядывая доселе скрывавшуюся за шкафом узенькую деревянную дверцу.
«Открыть? Или сперва связаться со Скалли?» После своих приключений в Сибири он мысленно поклялся всякий раз задавать себе этот вопрос. К сожалению, почти всегда в таких случаях ему казалось, что промедление недопустимо. И нынешний не стал исключением: из глубины дома, откуда-то снизу, куда вела загадочная дверь, послышался шум, а потом — что-то очень похожее на быстрые шаги.

Не раздумывая больше ни секунды, Малдер вытащил пистолет и фонарик и, резким рывком распахнув дверцу, зашел внутрь. Он оказался в узком неосвещенном тоннеле — судя по всему, довольно извилистом: разглядеть что-то дальше нескольких шагов не удавалось, несмотря на все старания.

Вдобавок ко всему проход был чертовски узким — настолько, что Малдер едва-едва протискивался между стен. Ему с трудом удавалось удерживать и фонарик, и оружие, а продвижение вперед шло крайне медленно. Уже спустя несколько минут он полностью потерял всякую ориентацию в пространстве и абсолютно не представлял, где находится сейчас и куда движется относительно начальной точки отсчета. К счастью, никаких ответвлений он пока не заметил: проход больше походил на туннель, чем на лабиринт. С того момента, как Малдер вошел сюда, никаких посторонних звуков не раздавалось. Но как раз в тот момент, когда он стал всерьез подозревать, что пал жертвой слуховых галлюцинаций, впереди снова раздались шаги: кто-то словно заманивал его за собой.

— ФБР! Остановитесь немедленно! Я вооружен! — крикнул Малдер, решив сыграть на опережение. В конце концов здесь никому не удастся подкрасться к нему сзади или выхватить пистолет до того, как он сумеет выстрелить. Если только…
Впереди что-то мелькнуло. Плюнув на осторожность, Малдер бросился вперед, выхватывая фонариком пустые фрагменты бетонных стен. Как вдруг, совсем рядом с ним, в дрожащем свете фонаря он увидел…
Огромную паучью лапу.
От неожиданности Малдер замешкался.
И провалился в темноту.


Примечания:
(1) “What Ever Happened to Baby Jane?” (1962) – классический психологический триллер с Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд в главных ролях, повествующий о двух живущих вместе сестрах, одна из которых – Джейн – снедаема завистью и ненавистью к другой, более успешной, – Бланш, которая теперь прикована к инвалидному креслу и вынуждена жить на попечении Джейн. Особой пикантности сюжету добавлял тот факт, что сами Дэвис и Кроуфорд находились в многолетней вражде.
(2) Сидни Ланье, «Песнь любви» в переводе Андрея Раффа.
(3) Уолт Уитмен, «Летописцы будущих веков».
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)

Последний раз редактировалось kena; 15.02.2018 в 17:20.
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.01.2018, 11:56   #18
Caprise
посвященный
 
Аватар для Caprise
 
Регистрация: 06.01.2011
Сообщений: 245
По умолчанию

Если человек талантлив, то талантлив во всем! Браво,Кена, ждём продолжения.
__________________
Мы предсказываем будущее, а лучший способ предсказать будущее — это совершить его.
Caprise вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.01.2018, 14:50   #19
Irga
путешествует
 
Аватар для Irga
 
Регистрация: 06.07.2010
Адрес: То тут, то там
Сообщений: 328
По умолчанию

Kena, очень увлекательно! Такая серия бы СМ не помешала) Жду продолжения, спасибо!
__________________
I need a lullaby, a kiss goodnight, angel, sweet love of my life... (с)
Irga вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.02.2018, 14:31   #20
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Caprise Посмотреть сообщение
Если человек талантлив, то талантлив во всем! Браво,Кена, ждём продолжения.
Цитата:
Сообщение от Irga Посмотреть сообщение
Kena, очень увлекательно! Такая серия бы СМ не помешала) Жду продолжения, спасибо!
Огромное спасибо!
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 09:00.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot