Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: законченные переводы

Ответ
 
Опции темы
Старый 17.09.2017, 09:24   #91
Olessya
кандидат
 
Регистрация: 28.04.2016
Сообщений: 24
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Айра Посмотреть сообщение
Пойду и пересмотрю эпизод 'Тунгуска', или 'Дуэйн Берри', Крайчек там такой милый)
Ругается "мудаком нехорошим" )))
Olessya вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.09.2017, 17:16   #92
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Часть 13/19

- Черт подери! – восклицает Сантанда в доме, наполненном мертвецами. Тело Мохаммеда аль Аджииба все еще лежит в прихожей, облепленное детективами, словно мухами.

– Замолчите, - резко велю ему я.

Местная полиция уже здесь, как и чертовы журналисты, прибывшие раньше нас, и, пробираясь сквозь толпу писак с их постоянно вспыхивающими фотоаппаратами, я не могу не чувствовать, что ситуация уже вышла из-под контроля. Входная дверь открыта, но ни малейшего ветерка не ощущается – только влажный душный ночной воздух обволакивает нас.

Ни Скалли. Ни Малдера. И ни Алекса Крайчека.

Леделлер разговаривает по телефону с кем-то из отдела по борьбе с терроризмом в Вашингтоне. Агент в штаб-квартире явно забыл, что Малдер и Скалли работают над этим делом, потому что последний раз Малдер связывался с ним недели назад. К кому эти двое обращались за информацией – в местную библиотеку?

Я трясу головой в попытке избавиться от бесплодного гнева, из-за которого мне трудно сосредоточиться на работе. Куда они отправились, покинув этот дом и оставив позади труп Аджииба? И зачем? Я знаю, они здесь были. Я лично опросил истеричную соседку, Луизу Хендерсон, которая описала Крайчека вплоть до плохой стрижки. По крайней мере пять человек видели выехавший отсюда и направившийся вниз по улице грузовик-пикап с несколькими людьми в кабине. Единственное, что меня утешает, - это то, что пропавшие контейнеры с газом VX найдены позади дома.

Отличный обмен, спецагенты. Я получаю газ, но вы пропадаете. Так не пойдет. Я говорю Сантанде и Леделлеру, что мы уезжаем – пусть криминалисты спокойно делают свою работу. Леделлер кивает, по-прежнему не отрываясь от телефона, и мы загружаемся в машину.

Сантанда сидит, поджав губы. Леделлер нажимает на клавишу отбоя, когда я отъезжаю от обочины.

- Сэр, похоже, Малдер связывался с агентом Чиавелли в самом начале расследования, но в последнее время он с ним не говорил. Агент Малдер запрашивал у него информацию на Гарджона, но этот запрос был сделан до, эм, смерти Гарджона.

- А нет ли у агента Чиавелли какой-нибудь полезной информации об Аджиибе и его группе, которая могла бы помочь нам установить, куда, черт побери, Крайчек забрал Малдера и Скалли?

- Есть, сэр, - к моему удивлению отвечает Леделлер. – Чиавелли говорит, что у Гарджона и Пирса есть партнер, который, вероятно, также является их сообщником.

- Кто он и где его искать?

- Его зовут Джон Максвелл. Его местонахождение на данный момент неизвестно, но у агента Чиавелли есть осведомитель, который, возможно, сможет его установить.

- Что ж, тогда снова свяжитесь с ним и найдите мне этого осведомителя.

Сантанда смотрит в мою сторону, но не произносит ни слова. Свет на месте преступления и вспышки камер прессы становятся приглушеннее. Я увеличиваю мощность кондиционера, и в машине воцаряется тишина, за исключением звуков нажимания на кнопки телефона Леделлером.

Газ здесь. Тогда почему они уехали с Крайчеком? Учитывая тяжесть повреждения, полученного при похищении его группой Аджииба, Малдер может быть без сознания. Но Скалли тоже там была.

Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что Скалли лучший агент из них двоих – дисциплинированна там, где Малдер плюет на правила, осторожна там, где он иногда действует сгоряча. Но если его зацикленность и склонность прислушиваться не к тем людям являются его слабостью, тогда Малдер – ахиллесова пята Скалли. В критический момент он значит для нее больше, чем протокол, чем ее безопасность, чем логика.

Что довольно иронично, если вы хорошо ее знаете. Но не думаю, что она видит свою преданность Малдеру в таком свете - если она вообще признается в этом самой себе.

***

Мы все подпрыгиваем от звонка сотового – сотового Малдера. Я нашла его за поясом у Аджииба и взяла с собой. Должно быть, он собирался позвонить в ФБР и потребовать выкуп. Крайчек переводит на меня взгляд.

- Скиннер?

Малдер поднимает голову, но, по-моему, не в состоянии для разговора со Скиннером, так что я отвечаю сама:

- Скалли.

- Изобретательная агент Скалли, - растягивая слова, произносит незнакомый голос.

- Кто это?

- Скажите Алексу Крайчеку, что если он хочет увидеть свою сестру живой, то доставит мне то, что задолжал.

- Кто это?

- Скажите Крайчеку, что у него есть время до полудня послезавтра, или Катя умрет. Он знает, где меня найти.

Металлический щелчок на линии подсказывает мне, что он повесил трубку.

- Не Скиннер? – Малдер выглядит немного более внимательным.

- Нет, - отвечаю я, по-прежнему держа его в объятиях. Крайчек ведет машину, словно псих. Большую часть поездки Малдер качался при каждом перестроении или ускорении, но сейчас пытается сесть ровнее. Мне надо отвезти его в больницу, чтобы выяснить, чем они его накачали – у него невероятно расширенные зрачки.

Я перевожу взгляд на Крайчека.

- Звонили тебе. – Повторив послание слово в слово, я вижу, как с его лица стремительно сходит краска. Малдер полностью выпрямляется на сиденье.

- У тебя есть сестра? – спрашивает он так, как будто это самое странное из всего, что он когда-либо слышал. Крайчек не отвечает, но с такой силой сжимает пластиковое рулевое покрытие, что вены на его правой руке вздуваются.

- Кто это звонил? И откуда он знал, что надо позвонить на телефон Малдера? – спрашиваю я, смотря, как дергается жилка у него на виске.

- Заткнись нахрен и дай мне подумать, - бросает он в ответ, не отрывая взгляда от дороги.

- У тебя есть сестра? – повторяет Малдер, отстраняя мои обвитые вокруг его талии руки. Именно это слышится в его голосе, когда кто-то посылает ему особо мерзкие фото, на которых запечатлено расчленение коров – смесь заинтересованности и легкого отвращения. Впереди маячит съезд; на знаке написано «НЕТ СВОБОДНЫХ НОМЕРОВ», но Крайчек все равно сворачивает, умчавшись с шоссе с беспечным пренебрежением к скоростному лимиту в 40 миль в час.

Грузовик резко замирает посреди пустой парковки. Здесь нет ничего, кроме бетонно-кафельных уборных.

- На выход, - говорит Крайчек. Его лицо по-прежнему бледно, отчего глаза кажутся особенно темными на фоне этой мраморной белизны. Над его верхней губой блестит испарина.

Никто из нас не двигается.

- У тебя есть сестра, - в третий раз повторяет Малдер. – И кто-то похитил ее. И ты знаешь, кто, верно?

- На выход, - ледяным монотонным тоном повторяет он, выхватывая пистолет и направляя его прямо в грудь Малдеру. Я мысленно пинаю себя за то, что отдала ему обратно второй Глок. В течение весьма долгой секунды никто из нас не двигается, а потом Малдер мягко произносит:

- Он хочет получить газ, верно? Вот что тебе нужно ему доставить. Но мы не можем позволить тебе его забрать.

Понятия не имею, что задумал Малдер, и меня это беспокоит. Он сидит совершенно ровно, не прерывая зрительный контакт с Крайчеком и совершенно игнорируя направленное на него оружие.

Крайчек прищуривается и хрипло произносит:

- Тебе никто не говорил, что у тебя плохо с математикой, Малдер? У меня две пушки. У тебя и маленькой снайперши ни одной. Убирайтесь нахрен из моего грузовика. Сейчас же. Если до тебя еще не дошло, мне надо быть в другом месте.

Снова долгая пауза, в течение которой все лишь молча размышляют. В результате Малдер выдает:

- Предлагаю сделку: мы поможем тебе спасти твою сестру, а ты отдашь нам газ.

Крайчек не шевелится, не отвечает и не опускает пистолет. Не могу поверить, что Малдер это сказал.

- Малдер, нет. Мы не можем этого сделать. Ты не можешь. Нам надо отвезти тебя в больницу.

Игнорируя пистолет и держащего его опасного преступника, он медленно поворачивается ко мне. Я все еще не понимаю, что он задумал, но его глаза кажутся угольно-черными в ярком свете фонарей на остановке.

- Я нормально себя чувствую, Скалли. И это единственный выход. Пока у него есть даже один контейнер этого вещества, оно попадет к кому-то вроде Аджииба. Или Гарджона.

- Они оба мертвы, - замечаю я. – Есть…

- Они мертвы, но Джон Максвелл нет, - обрывает меня Малдер. Крайчек все еще молчит и не убирает оружие, но опускает державшую пистолет руку на колено.

- Кто такой Джон Максвелл?

Он разворачивается и смотрит на Крайчека, саркастически выгнувшего бровь.

- Точно не знаю. Аджииб упомянул его, когда опрашивал меня, - поясняет Малдер.

Я сглатываю, зная, что «опрос» - это вежливый способ описания допроса, от которого у него и образовались синяки на лице. Линии вокруг его рта смягчаются, когда он переводит взгляд на меня.

- Думаю, Максвелл работал с Пирсом и Гарджоном. И могу поспорить, что он и похитил сестру Крайчека.

Крайчек молчит, но распрямляет плечи, и я понимаю, что в воздухе повисает другой вопрос. Я ощущаю короткую вспышку раздражения, как когда мы с Биллом и Чарли спорили о том, где построить снежную крепость, и они сговаривались против меня.

- Есть другой выход, Малдер, – тот же, благодаря которому мы заполучили остальные контейнеры. Давай останемся здесь. Мы будем искать последний контейнер, пока не найдем и не вернем его назад.

- Или пока они не распылят его в вагоне метро, наполненном невинными людьми. Не пойдет, Скалли. Мы едем с ним.

Крайчек ухмыляется.

- Вы двое закончили? Господи, я знаю женатиков, которые уживаются друг с другом лучше, чем вы. – Он открывает отделение для перчаток и запихивает туда второй Глок. Выводя грузовик с парковки, он добавляет: - Что насчет пистолета Аджииба?

Поначалу мне кажется, что Крайчек обращается ко мне, но Малдер сухо отвечает:

- Я его не взял.

- Черт. Ну, все равно это была дерьмовая дешевка. Значит, нам надо раздобыть тебе пушку. Ладно, хорошо.

Он снова выруливает на Паркуэй, так быстро набирая скорость на съезде, что я вынуждена схватиться за спинку сиденья, чтобы меня не мотало. Малдер вновь поворачивается ко мне лицом, наклоняясь так, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза, и загораживая собой Крайчека. Выражение моего лица заставляет его нахмуриться.

- Ты сделала это для меня, Скалли. Никакой разницы, - тихо говорит он.

- Разница есть, - возражаю я. – Это был ты.

- Один контейнер с газом, Скалли. В автобусе. В метро. В школьном спортзале.

Я долго удерживаю его взгляд, думая о том, как Гарджон зажал его в том переулке. О напевном тоне голоса Пирса, когда он описывал побивание женщины камнями в Афганистане.

- Что мы скажем Скиннеру?

- Что я похитил вас, - встревает Крайчек. – Пытался обменять на большее количество газа, но у Максвелла больше не было.

Малдер смотрит на него.

- Почему не сказать, что ты пытался обменять нас на Катю?

- Нет. Ты не станешь говорить о ней ни с ним, ни с кем-то еще. Никогда. Если ты это сделаешь, я тебя убью. Все понятно? – Он подкрепляет свое замечание многозначительным взглядом и добавляет уже совершенно другим тоном: - Она предпочитает, чтобы ее называли Кейт. Он сказал «Катя», чтобы убедиться, что я понял: она у него.

Малдер понимающе кивает.

- Это ее прозвище? – Он говорит с Крайчек в том же духе, что и с родителями Сары Питтс, когда мы пытались установить ее связь с Аджиибом.

Как ни странно, Крайчек не огрызается на это.

- Мы называли ее так, когда она была ребенком. Она это ненавидит. Слишком этнически.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но когда снова открываю их, мир по-прежнему безумен – мы с Малдером и Крайчеком едем в стремительно набирающем скорость грузовике, нарушая около восемнадцати разных законов.

- Не против рассказать, куда мы направляемся? – В мой голос проникают сварливые нотки, отчего я еще больше злюсь, но Крайчек вдруг откровенничает:

- Нам надо раздобыть Малдеру оружие, верно? Я знаю подходящего парня.

В следующий раз, когда Крайчек скроет от меня, куда мы едем, я убью его голыми руками.

- ГДЕ?

Он награждает меня самой раздражающей покровительственной ухмылкой.

- Расслабься, Дана. Я знаю одного приятного джентльмена, который продает огнестрельное оружие белым вроде твоего бойфренда, не задавая неудобных вопросов. Думаю, мы найдем его в Бронксе. Малдер, дай мне свой телефон.

Малдер передает ему мобильник, насупившись, словно восьмилетка, отдающий пульт от приставки.

Я мало видела в жизни сцен страшнее той, в которой однорукий человек набирает номер на сотовом, одновременно ведя машину на скорости 80 миль в час протезом. Мы с Малдером сталкиваемся, когда оба тянемся, чтобы выхватить телефон у него из руки.

- Просто скажи номер.

Крайчек деланно обижается, но послушно повторяет номер, и Малдер набирает его, после чего отдает телефон обратно. Крайчек зажимает его между ухом и плечом.

- Рауль? Ты где? Мне нужен товар.

Я вижу, что услышав это, Малдер как-то нездорово зеленеет, и это приносит мне некоторое удовлетворение.

***

- Теренс Резник младший. Работает на химическом производстве, которое регулярно поставляло Пирсу небольшие партии удобрений и за которым отдел по борьбе с терроризмом пристально следит, - рапортует Леделлер, нажав на клавишу отбоя своего телефона. – Полагаю, они расследовали деятельность другого покупателя, и Резник подсказал им, что его компания не задавала лишних вопросов насчет того, зачем Пирсу это вещество, хотя у него даже фермы нет.

Агент Леделлер кажется вполне бодрым, что утешает, потому что сам я совершенно разбит. Он большую часть нашей поездки до города провел на телефоне с Чиавелли и кем-то из лаборатории.

- Какая связь с Максвеллом?

- Максвелл оплатил пару поставок груза. Наличными. Резник начал уделять этому внимание, потому что эти парни появлялись, отстегивали наличные, потом отправляли товар по почте в Нью-Джерси, чтобы не платить налоги с продажи в Нью-Йорке. Но у Резника есть судимость – агент Чиавелли думает, что он может выдумывать кое-что из этого, чтобы обезопасить себя перед тем, как они устроят облаву на его компанию.

- За что он сидел?

- За почтовое мошенничество.

Мне нужна чашка кофе.

- Ладно, где нам его искать?

- Местные копы попросили его прийти – сказали, что ему надо взглянуть на кое-какие связанные с делом фото. К восьми утра. У меня есть адрес участка.

- Скажите им, чтобы доставили его прямо сейчас.

- Сэр? Сейчас едва за полночь, а им еще понадобится его дальнейшее сотрудничество в деле против его нанимателей.

Я хочу наорать на кого-нибудь, но не могу придумать подходящую для этого причину.

- Ладно, восемь так восемь.

Сантанда высаживает нас, и мы с Леделлером регистрируемся в оплачиваемом Бюро отеле, в котором до нас останавливались и Малдер со Скалли.

Идя на поводу у предчувствия, я показываю персоналу удостоверение, чтобы меня впустили в номер Малдера. Дверь плавно закрывается за мной, и помощник консьержа неуверенно переминается в коридоре, очевидно обеспокоенный тем, что двое его постояльцев, агентов ФБР, пропали.

Здесь уже убирались: кровать заправлена, ботинки Малдера стоят ровно в ряд, но его открытый чемодан на нижней полке у стены так и не был распакован.

Проведя рукой по крышке бюро, я изучаю содержимое гостиничного блокнота. В нем указан номер Сантанды, а также номер Балтазара, который, мне кажется, является рестораном. На столешнице небрежно брошена петля галстука. Никаких полезных ниточек, вроде адреса Джона Максвелла, мне все же найти не удается.

Постель представляет собой типичную гостиничную кровать – она совершенно безликая, однако на прикроватном столике лежит пара жемчужных сережек – простых, но симпатичных. Таких, которые женщина стала бы носить с деловым костюмом.

Думаю, они принадлежат агенту Скалли.

Я могу взять их и проверить, остался ли на них запах ее парфюма. Она пользуется чем-то под названием «Paris» - я слышал, как Кимберли однажды спросила ее об этом. Ей идет этот аромат – свежий и не слишком цветочный. Она пользуется им вполне умеренно, но я улавливал его в совместных поездках в лифте или сидя рядом с ней на совещаниях. Я бы узнал его где угодно.

У нее есть черный костюм, с которым она носит эти серьги – под пиджак она обычно надевает блузку кремового цвета.

Если они и вправду принадлежат Скалли.

Я вспоминаю непроницаемое выражение лица Шэрон, когда мы спорили о моей работе - о том, как она вторгается в мои планы на вечер и мешает нормально провести отпуск, как рабочие моменты и накапливающееся раздражение делают меня резким, когда мне следовало бы проявить терпение. Я вспоминаю ту неудачную поездку в Нью-Йорк, когда мы пытались дать нашему браку второй шанс.

И я вспоминаю, как Малдер и Скалли обнялись под хмурыми взглядами членов сенатского подкомитета, чьих угроз и обвинений оказалось недостаточно, чтобы убедить ее сообщить его местонахождение. Когда он вошел в зал, где проходило слушание, я увидел, как их взгляды встретились, словно замкнувшаяся электрическая цепь. Все остальные стали иллюзорными, как тени, после той вспышки.

Я не поднимаю серьги.

Вместо этого я выключаю прикроватную лампу и покидаю номер.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.09.2017, 20:46   #93
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 131
По умолчанию

Ооо еще приключения. Катя? Интересно, интересно. Малдера тока жалко весь перебитый и опят в дорогу прям" Крепкий орешек"
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.09.2017, 23:10   #94
Ann-Katerin
мечтательница
 
Аватар для Ann-Katerin
 
Регистрация: 06.10.2013
Адрес: где-то рядом со столицей
Сообщений: 719
По умолчанию

Цитата:
Я мало видела в жизни сцен страшнее той, в которой однорукий человек набирает номер на сотовом, одновременно ведя машину на скорости 80 миль в час протезом. Мы с Малдером сталкиваемся, когда оба тянемся, чтобы выхватить телефон у него из руки.
Вот тут и мне поплохело, когда представила.


Какой же Малдер сострадательный становится, когда слышит слово "сестра" Сразу забыл и про отца и про сестру Скалли и про всё остальное. Но как же мне нравится эта его черта.
Ann-Katerin вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.09.2017, 04:57   #95
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Ann-Katerin Посмотреть сообщение
Какой же Малдер сострадательный становится, когда слышит слово "сестра" Сразу забыл и про отца и про сестру Скалли и про всё остальное. Но как же мне нравится эта его черта.
Ага, это триггер, с помощью которого его можно можно сподвигнуть на что угодно
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.09.2017, 23:44   #96
Айра
посвященный
 
Аватар для Айра
 
Регистрация: 04.10.2011
Адрес: Симферополь, Крым
Сообщений: 1,246
По умолчанию

Я начинаю симпатизировать Крайчеку)
__________________
Время пришло...
Айра вне форума   Ответить с цитированием
Старый 06.10.2017, 13:08   #97
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Часть 14/19

- Ты что, шутишь?

Голос Скалли с резкими нотками потрясения вырывает меня из легкой дремоты. Мы все еще в грузовике; заснув, я откинулся на подголовник и, похоже, немного пускал слюни. У меня уходит вдвое больше времени, чем обычно, на то, чтобы сфокусировать взгляд, но когда мне это удается, я понимаю причину ее недовольства.

Мы у мотеля, который выглядит…

- Крайчек, ты же несерьезно?

- Слушай, принцесса, ты сама настаивала на остановке, чтобы твой бойфренд мог собрать свои нюни. Если можешь найти в округе место получше, то вперед, садись за руль.

По правде говоря, я чувствую себя лучше. Приобретя оружие, мы купили какое-то вязкое горячее мясо-барбекю в придорожной забегаловке, и когда я поглощал свою порцию, Скалли заявила, что не позволит мне управляться с пистолетом, пока моя кровь полностью не очистится от наркотиков. Крайчек начал ворчать, но Скалли обошлась с ним с той же пренебрежительной уверенностью в себе, которую она демонстрирует, когда какой-нибудь деревенщина ставит под сомнения результаты сделанного ею вскрытия на том лишь основании, что у нее есть груди.

Мы в Южном Бронксе, и именно вид мотеля Cool Vue вызывает этот отчетливо различимый скептицизм в голосе Скалли. Из кабины грузовика я вижу офис менеджера мотеля, где две, по-видимому, проститутки собираются устроить безобразную перебранку. Мужчина за стойкой читает газету. Из одной из комнат двухэтажного мотеля, из бумбокса раздаются звуки рэп-музыки, лирика которой состоит в основном из слов «ниггеры», «шлюхи» и «сучки».

Ни в одной из наших полевых поездок я не выбирал столь отвратного места. Я открыто усмехаюсь, думая о том, что в следующий раз, когда буду бронировать места в AmericanInn, то стану выглядеть в ее глазах практически героем. Скалли наклоняется надо мной и проверяет зрачки, после чего хмурится и говорит: «Я проверю, есть ли у них смежные номера», делая хорошую мину при плохой игре столь искусно, словно она сама изначально и предложила остановиться в этой дыре.

- Смежные номера. А ты знаешь толк в извращениях, - бормочет Крайчек, когда она вылезает из кабины, и я приподнимаюсь, чтобы окинуть его угрожающим взглядом. Он закатывает глаза в ответ и наклоняется вперед, чтобы тоже иметь возможность видеть офис менеджера.

Час назад мы с Крайчеком приобрели еще два Глока и патронов к ним у человека, который, я уверен, отнюдь не является лицензированным продавцом оружия. Может, дело в наркотиках – Скалли думает, они накачали меня кетамином – но вся эта ситуация беспокоит меня.

Готов поставить следующую зарплату на то, что «бизнес-контакт» Крайчека Рауль заключает большинство своих сделок с бандитскими группировками Южного Бронкса, но с Крайчеком он разговаривал уважительно, почти раболепно, бросив только пару косых взглядов в сторону Скалли. Крайчек провел всю покупку с беззаботным апломбом очень богатого человека, покупающего новые часы.

Скалли тихо стояла радом со мной, пока Крайчек заключал сделку, что тоже меня беспокоит, если вдуматься. Тяжелее всего ей было переступить через себя и объединиться с Крайчеком ради моих поисков. После этого нелегальная покупка оружия должна казаться сущим пустяком – это как забить косячок после того, как уже занюхал дорожку кокса.

Еще не открыв рот, я понимаю, что пожалею о вопросе, но ничего не могу с собой поделать.

- Как ты узнал, где искать Скалли?

- Господи, мы могли бы просто поболтать о погоде. И вы двое что, до сих пор не называете друг друга по именам?

- А почему бы мне и не спросить об этом? – уязвленный его сарказмом, отвечаю я.

Словно учитель, объясняющий основы геометрии тупому ученику, он говорит:

- Вы под наблюдением. Они всегда в курсе, где вы. Всегда. – И с ноткой заинтересованности уточняет: - Ты ведь это знал, верно?

Да, полагаю, что так. Несмотря на гудение в голове, я пытаюсь придумать вопросы получше. Когда-то давно я пообещал себе, что если снова столкнусь с этим ублюдком, то добьюсь от него ответов. Однако я как-то никогда не представлял себе подобный сценарий.

Я думаю о дорожке из трупов, которую оставил после себя этот человек. На мгновение прикрыв глаза, я вижу разноцветные точки, опасно танцующие позади моих опущенных век, пока снова не поднимаю их.

Хотелось бы мне убедить себя, что я делаю это только для того, чтобы вернуть газ VX, но могу думать только о двух именах: Джон Максвелл и Кейт Крайчек. Я сижу в кабине этого грузовика потому, что хочу прикончить Максвелла или спасти Кейт?

- Крайчек, откуда у Максвелла номер моего сотового?

На этот раз он награждает меня, по-видимому, искренней улыбкой.

- Должен отдать тебе должное, Призрак, - ты делаешь успехи. Отличный вопрос. Понятия не имею.

В этот момент Скалли вновь залезает в кабину и говорит:

- Девятый и десятый номера.

Мы со Скалли занимаем девятый, и она открывает смежную дверь. В номерах пахнет плесенью и спермой. Уже почти утро; я хочу лечь спать до рассвета, чтобы не пришлось смотреть на кровать при хорошем освещении. Крайчек заходит к нам, чуть ли не пританцовывая, и говорит:

- Никакого перепихона: бедняжке Фоксу надо выспаться.

- У меня теперь есть пушка, - предупреждаю я.

- Нам надо занести контейнер внутрь, - замечает Скалли. – И не в твой номер.

- Ну, и уж точно не в ваш, - парирует Крайчек.

- Вот почему я открыла дверь. Мы поставим его в дверном проеме между нашими номерами.

- О, а я-то уж подумал, что тебе начала нравиться моя компания.

В последующей за этим тишине я вдруг понимаю, что то, что я услышал в его голосе, беспокоит меня больше всего остального в этой сделке: нотка искренности.

Я не без труда поднимаюсь из впадины посреди матраса и говорю ему:

- Давай вынем контейнер из машины.

- Малдер, тебе не следует…

- Я в порядке, - резко бросаю я и выхожу из комнаты.

Мы с Крайчеком выгружаем контейнер с газом и заносим его в номер, опуская его на потертый ковер так, словно он наполнен сырыми яйцами.

- Шесть часов? – спрашивает Крайчек у Скалли.

Она смотрит на меня и затем отвечает:

- Этого хватит. Я установлю будильник.

Он исчезает за дверью, и мы со Скалли наконец остаемся одни в этом тускло освещенном номере. Охватившее меня при этом чувство облегчения так сильно, что снова начинает кружиться голова. Мы здесь и мы живы. И вот уже она в моих объятиях, и не существует ничего, кроме ощущения ее тела и сладкого аромата ее шампуня, смешанного со слабым запахом пота и пороха.

- О, Скалли, ш-ш, - бормочу я ей в шею, ощущая, как она делает судорожный вздох, который отдается во всей ее хрупкой фигуре.

Она расслабляется в моих руках и начинает какой-то свой внутренний ритуал, который ее успокаивает. Когда она наконец говорит, голос ее звучит относительно устойчиво:

- Надо проверить порез у тебя на лбу.

- Не горит, - отвечаю я, выписывая круги на ее спине и наслаждаясь прикосновением ее теплого крепкого тела сквозь тонкую футболку.

- Я почти потеряла тебя, - говорит она, уткнувшись мне в шею.

- Я здесь.

- На этот раз риск был особенно велик.

Она права. Если бы это случилось с ней, я бы сказал то же самое. Я поглаживаю ее по спине и касаюсь губами лба, пока не ощущаю, что она начинает расслабляться, уже не так крепко сжимая меня в объятиях.

Когда я даю ей выскользнуть из кольца моих рук, она мягко подталкивает меня к кровати. Я сажусь на край, покорно позволяя ей наклонить мою голову в ее сторону, и наблюдаю за тем, как она исследует порез у линии роста волос.

- Надо промыть его. Неплохо было бы наложить пару швов, но сейчас уже поздно. Давай просто промоем.

Я часто фантазировал о нас со Скалли в душе, но никогда не воображал грязную душевую кабинку и тонкую струйку воды в ванной комнате мотеля Cool Vue. Скалли избавляется от своей одежды в деловой манере, явно не желая тратить время понапрасну, тогда как я медленно стягиваю футболку, чтобы не терять возможность наблюдать за тем, как она раздевается, даже на ту секунду, что требуется для снимания футболки через голову. Она замечает мою нерасторопность и строго указывает на мои запачканные кровью штаны, после чего стягивает свои простые хлопковые трусики, кладет их на туалетное сиденье и ступает под душ.

Когда я захожу в душ следом за ней, она как раз намыливает ладони маленьким бруском гостиничного мыла. Я наблюдаю за тем, как тоненькая струйка воды стекает между ее грудей вниз по животу к темным завиткам лобковых волос, и хочу последовать за ней языком. Вновь переведя взгляд на ее лицо, я вижу, что она пытается скрыть улыбку.

Я закрываю глаза и позволяю слабым струям смыть большую часть крови и грязи со своего тела. Мне приходится держать глаза закрытыми, чтобы избежать попадания мыльной пены в глаза, пока Скалли осторожными движениями промывает порез.

- Больно?

- Не слишком. Могу я теперь потереть тебе спинку?

- Мы здесь для того, чтобы промыть твой порез, - не особо убедительно отвечает она. Я забираю у нее теплый влажный брусок мыла и провожу им по изгибу ее плеча к шее, пока не обхватываю ее затылок ладонью и привлекаю к себе для медленного поцелуя. Вода стекает по нашим лицам, щекоча скользящие друг по другу губы.

Вопрос о том, чтобы заняться любовью в этой грязной душевой кабине, даже не стоит, но я все же не спеша исследую изгибы ее тела под предлогом мытья. Ровная поверхность ее спины плавно переходит в изящную выпуклость попки, и она судорожно втягивает воздух, когда я провожу мыльными пальцами по этой округлости.

Я привлекаю ее к себе, и она с готовностью подчиняется, опираясь на меня всем своим весом. Я поднимаю ее руки и обвиваю их вокруг своей шеи, чтобы иметь возможность провести мыльными ладонями по ее рукам и бокам, круговыми движениями поднимаясь вверх к грудям с затвердевшими сосками, прежде чем опуститься ниже, к мягким горячим складкам у нее между ног. Она издает низкий голодный гортанный звук, и я с силой вжимаю свой затвердевший член в ее спину, давая ей понять, как на меня действует ее близость.

- Хорошо?

- М-м. – Ранее она блаженно закрыла глаза, но теперь вновь открывает их и морщится. Я следую за направлением ее взгляда и замечаю черную плесень вокруг душевой насадки, а также чьи-то инициалы, выцарапанные на пластиковой стене.

- Пора заканчивать, - бормочу я в ее шею.

Кровать мягкая и хотя и видавшая виды, но исходящий от простыней запах стирального порошка обнадеживает. Матрас прогибается под весом Скалли, когда она присоединяется ко мне, ее волосы влажные и волнистые после душа. Я перекатываюсь ближе к ней и прижимаю спиной к своей груди. Когда я склоняю голову и касаюсь губами места, где соединяются ее плечо и шея, она протестующе извивается.

- Малдер, мы не совсем одни, - приглушенным голосом говорит она, но это ничуть не уменьшает моего интереса.

- Я могу быть тихим.

- Дверь между номерами открыта.

- Я могу быть очень тихим, - заверяю я ее, обводя сосок кончиком пальца по часовой стрелке, потом против часовой, пока он вновь не твердеет, выдавая и ее интерес.

- Малдер, ты к этому не готов, что бы ты там ни думал. Давай повременим.

- Я готов, - повторяю я и в подтверждение своих слов упираюсь своим возбужденным членом ей в спину, задевая ее сосок ладонью, прежде чем переключаюсь на вторую грудь, наслаждаясь простым удовольствием момента.

Когда она наконец сдается с тихим стоном, я улыбаюсь в ее шею. Она отводит руку назад и берет мой член в ладонь, поглаживая его, отчего я издаю приглушенный хрип. Она смеется, и вибрации от этого звука распространяются по ее спине, вызывая у меня дрожь.

Мы двигаемся вместе и пытаемся делать это тихо, контролируя наше дыхание, но вскоре я уже не справляюсь с этой задачей. Скалли переворачивается, и ее ловкие пальцы обхватывают мой член сильнее, скользят под мошонку и начинают поглаживать. Я закрываю глаза и позволяю ей это, ощущая, как мою кожу словно опаляет огнем. Раздвинув ей ноги коленом, я начинаю скользить вниз по ее телу, стремясь попробовать ее на вкус, но она кладет руки мне на бедра и тянет меня обратно, шепча:

- Сейчас.

Когда я проникаю внутрь нее, она широко распахивает глаза и встречается со мной взглядом. Таким образом мы тоже занимаемся любовью, и это знакомо, словно разговор, а тем временем наши тела сплетаются и скользят друг по другу. Я пытаюсь держать глаза открытыми, ожидая, когда она будет готова, но когда в итоге кончаю, то вынужден закрыть их, охваченный чистым наслаждением, которое отнимает все мои силы.

Снова открыв глаза, я обнаруживаю, что она наблюдает за мной с нежной улыбкой на губах.

- Извини, что не смог дождаться тебя.

- Ш-ш, все нормально.

- Не для меня. – Я осторожно выскальзываю из нее, и она подавляет смешок, когда мой обмякший пенис оставляет влажную дорожку на ее бедре. Я деланно хмурюсь на нее и прослеживаю эту влагу пальцами обратно к ее жаркому лону, привлекая ее к себе свободной рукой. Она сначала что-то протестующе бормочет, но потом тихо вздыхает, когда я нащупываю ее клитор.

Наблюдать за ее лицом, когда я довожу ее до безмолвного, но сотрясающего все ее тело оргазма - все равно что смотреть на небо при перемене погоды. Она едва незаметно ворочается и ерзает, желая усилить контакт с моими пальцами, ее чуть раздвинутые влажные губы почти касаются моих собственных. Я смотрю на нее и целую, когда она кончает, плотно зажмурившись от силы обрушившихся на нее волн удовольствия. Я держу ее в объятиях, пока ее дыхание не приходит в норму, поглаживая небольшую впадинку на ее пояснице.

- Фокс, - осторожно шепчет она где-то на уровне моей шеи, и я ощущаю тайный трепет при звуке своего имени, слетающего с ее губ. Она впервые назвала меня так с той засады, когда я солгал, что никто не называл меня по имени, даже мои родители.

Я думал тогда, что защищаю ее, удерживая на расстоянии вытянутой руки, но, может, уже тогда понимал, что на самом деле пытался защитить самого себя. Не то чтобы попытка оттолкнуть ее помогла: Скалли обрушилась на меня, словно прилив – прекрасный и непреодолимый в своем постепенном отвоевывании своих позиций. Она украла мое сердце, но все это время хранила его в полной безопасности.

- Хочешь называть меня Фоксом?

Она поджимает губы, словно пробуя мое имя на вкус, и потом шепчет:

- А ты этого хочешь? Я могла бы попробовать.

- Нет, - отвечаю я, перекатываясь на бок. – Не особо.

Она расслабленно лежит рядом со мной какое-то время, но потом вдруг приподнимается, опираясь на локоть, и заглядывает мне в глаза.

- Твои зрачки одного размера.

О, доктор Скалли снова в деле. Я не в силах сдержать ухмылку.

- Полагаю, это хороший знак?

Она покровительственно мне улыбается.

- Да, хороший. Я не позволила бы тебе управляться с этим Глоком, если бы помимо наркотиков в крови у тебя второе сотрясение открылось.

Глок – пистолет, который я купил с Крайчеком, пока Скалли наблюдала за сделкой. Нелегальная покупка огнестрельного оружия – это серьезное уголовное преступление, и она это прекрасно знает.

- Я понимаю, почему ты согласилась работать с ним, Скалли, но не хочу, чтобы ты и дальше этим занималась. Я поеду с ним завтра.

- Если ты начнешь опекать меня, это не сработает, - мягко упрекает она, сжимая мою ладонь.

- Что?

- Это. – Взмахом руки она указывает на нас обоих. – Мы.

Я закрываю глаза. Она права, я и сам это понимаю. Снова открыв их, я встречаюсь с ней взглядом, и она принимает мое невысказанное извинение, снова сжав мою ладонь.

Она смотрит в темноту открытого дверного проема.

- Тебя беспокоит то, что Алекс Крайчек знает, что мы… вместе?

- В этом смысле? Мне кажется, он уже давным-давно записал нас в любовники.

- Правда? Как давно?

- Когда мы с ним работали вместе. Он просто предположил, Скалли, - как Колтон и прочие придурки. Ну, не совсем так же, - поправляюсь я.

- Но теперь у него есть вещественное доказательство нашей связи, а не просто слухи, полученные от других, и даже не заключение, сделанное на основании наблюдений за нашей с тобой совместной работой.

- Ладно, ты права. Но каковы будут последствия этого знания? Никаких, насколько я могу судить. Кому какое дело? Они давно уже знали, что все, что им нужно сделать, - это причинить мне боль, чтобы причинить боль тебе. – Меня накрывает волна горечи. – И наоборот. Мы снова и снова доказывали им это.

- Мы должны обсудить, как будем действовать дальше, когда закончим с этим делом. Не сегодня, - добавляет она, когда я открываю рот. – Но скоро.

- Знаю.

Она выключает прикроватную лампу. Я улыбаюсь в темноте и перекатываюсь на бок, ища контакта с шелком ее кожи. Она придвигается ко мне, и мы встречаемся посередине, так что она прижимается спиной к моей груди.

Много часов спустя я просыпаюсь. Воздух в комнате горячий и спертый - тоненькие шторы почти неспособны сдержать лучи утреннего солнца. Меня бы все это беспокоило, если бы не губы Скалли, сомкнувшиеся на моем члене.

Ее рот такой горячий и влажный, и она неспешно водит пальцами по моим бедрам. Я ощущаю, как на моей груди и лице образуется пот, и пытаюсь скинуть спутанный узел пожелтевших простыней. Я поднимаю голову и смотрю на свою прекрасную возлюбленную в пыльном воздухе. Она на мгновение выпускает мой член изо рта и прижимает два пальца к блестящим от слюны губам, озорно улыбаясь мне. Я понимаю, что она имеет в виду: сохраняй тишину, Малдер, или я прекращу. Я вижу испарину и на ней, между изящными маленькими грудями. Мне хочется прикоснуться к ней, пробежаться ладонями по ее телу, но она снова берет меня в рот, и это слишком приятное ощущение, чтобы останавливать ее.

Я плюхаюсь обратно на кровать, закрываю глаза и представляю ее между ног – ее волосы цвета красного золота касаются моих бедер, сильные руки поглаживают меня. Она снова выпускает мой член изо рта, и я почти протестую – нет, Скалли, я не издал ни звука, клянусь – пока не чувствую, как она проводит носом по моим яичкам, после чего осторожно обхватывает губами сначала одно, а потом другое, нежно проводя по ним языком.

Я тянусь к ней, запуская дрожащую руку ей в волосы. Второй рукой я подкладываю подушку под голову и выгибаю шею, чтобы наблюдать за ней.

Ее глаза закрыты, но я понимаю, что она знает о том, что я наблюдаю за ней, по легкому изгибу ее губ. Она обхватывает рукой основание моего члена и снова берет его в рот, начиная сосать сильнее и вбирая его глубже в эротичном медленном ритме.

Я только тихо хриплю, когда кончаю, тогда как она не издает ни звука, позволяя моему вялому и блестящему от влаги члену выскользнуть из ее рта, чтобы затем очистить его деликатными облизываниями.

Она смещается вверх по кровати и ложится рядом со мной. Я опускаю руку и поглаживаю ее по бедру, но она мягко отталкивает ее, шепча:

- Позже.

Я склоняю голову, почти касаясь ее уха губами, и вдыхаю ее сладкий запах.

- Почему не сейчас?

- Нам вставать через час. Спи. Я поймаю тебя на слове позже.

Я смеюсь – сначала тихо, а потом громче, когда она неодобрительно щиплет меня за задницу. В конце концов я укладываюсь и привлекаю ее влажное от пота тело ближе к своему, не обращая внимания на жару.

Скалли быстро засыпает – сказываются многие годы, проведенные в мотелях по всей стране, когда привычное ощущение незнакомых простынь становится почти таким же ожидаемым, как запах постельного белья у тебя дома. Когда она была в смежном номере, для меня это и ощущалось, как дом.

Я жду, пока ее дыхание не становится устойчивым, прежде чем шепчу:

- Я люблю тебя, Скалли. Больше всего на свете. – И затем позволяю себе также погрузиться в сон.

***

Полагаю, я мог бы просто отдать Максвеллу газ.

Но пошел он. На этот товар отличный спрос, и его труднее украсть, чем плутоний, так что будь я проклят, если отдам его такому уроду как Максвелл. Он предназначен для одного из моих более… влиятельных клиентов. Я провернул всю эту операцию «обманка» с Максвеллом и Аджиибом исключительно ради денег.

Как он нашел Кейт?

Это не давало мне покоя с момента получения звонка.

Ненависть Джона Максвелла к федеральному правительству достигает просто эпических пропорций. Он никогда бы не воспользовался официальными каналами, чтобы раздобыть номер Малдера.

А это значит, он получил его от кого-то еще.

Лично я бы поставил на Спендера «Человека-дымохода», но это и не важно. Все, что мне нужно знать, - это то, что они напоминают мне о моем долге перед ними.

О том, что они владеют мною.

На случай, если я забыл об этом, пока подрабатывал на стороне.

Я просыпаюсь утром, ощущая еще более сильный запах мочи, пота и пыли теперь, когда вновь устанавливается жара. Я слышу вздох и затем шорох простыней, доносящиеся из смежного номера.

Черт побери, мне тошно оттого, что Призраку там перепадает, пока я лежу здесь в компании лишь с утренним стояком. Этот жалкий мудак не стоит ее времени – ей следовало бы понять это уже давно. Он такой невероятный слабак, вечно испытывающий угрызения совести из-за любого подонка, которого ему приходится прикончить по долгу службы.

Разумеется, женщинам это нравится. Мне даже хочется ворваться туда и сказать ей, что так называемые чувствительные мужчины не всегда хороши в оральном сексе.

Вместо этого я тихо дрочу в грязные простыни, плотно зажмурившись и представляя себе воображаемую Дану, которая не спорит, а просто отсасывает мне этими своими будто созданными для минета губами.

Не слишком-то хороший заменитель реальной живой женщины.

Мне нравилась ее компания. Мне нравилось смотреть на ее блестящие волосы и упругую маленькую попку, примостившуюся на сиденье рядом со мной. Уж лучше слышать ее ворчание, чем просто включать радио для разгона тишины.

Я хотел узнать ее получше, выяснить, что добавило этой резкости в ее вопросы с тех пор, как мы последний раз сталкивались с ней лицом к лицу. Я хотел рассказать ей, что если бы мне пришлось убить ее в тот день, это оставило бы шрам на моей душе.

А ведь сейчас уже мало что оставляет шрамы на моей душе.

Я хотел поговорить с кем-то.

В последний раз я спорил с Кейт, когда еще учился в Академии. Это был День Благодарения, и мы ужинали в приятном вашингтонском отеле – грустное напоминание о том, что нас просто нигде больше не ждали.

Она заливала мне в уши какую-то студенческую хрень о гражданских свободах, защите неприкосновенности системы. Я ответил ей, что закон не является синонимом справедливости.

Это почти все, что я помню – это и поглощение большого количества водки с индейкой. Может, я был столь же сентиментален, как и она.

Она закончила университет с отличием, а я выпустился из Академии и начал работать на Бюро. Затем началось мое настоящее образование. Вот с того момента я больше не мог отвечать на ее вопросы, не обдумывая каждое свое слово.

В тот День Благодарения мы общались едва ли не в последний раз. Наш последний разговор был по телефону, когда я позвонил ей из холодной телефонной будки на пути из Вашингтона.

- Мое назначение совершенно секретно. Я не смогу дать тебе свой будущий адрес или номер телефона. Но я свяжусь с тобой, клянусь. Когда смогу.

Она плакала, пытаясь сделать так, чтобы я этого не услышал. Холодный пластик таксофонной трубки впивался в мою ладонь – у меня не было перчаток, идея позвонить ей возникла почти в последний момент.

- Алекс, что если что-то случится с тобой? Ты все…- Я слышу, как она подавляет рыдания, а заодно и следующие слова. Мы остались одни, и теперь я оставлял ее в еще большем одиночестве.

Я дважды звонил ей в последние три года. У меня не было ответов на ее вопросы. Прошлой осенью я просто оставил запись на автоответчике в Лос-Анджелесе.

Кейт была последней, с кем я мог разговаривать, что особенно иронично, учитывая, что мы постоянно спорили.

Я слышу слабый шипящий звук шепота из смежного номера, а потом наступает тишина.

Я давно приучил себя не шептать – шипящие звуки хорошо разносятся в воздухе. Фишка в том, чтобы научиться говорить очень тихим голосом.

***

- Лучше всего сейчас воспользоваться внедорожником. Я не планировал так долго ездить на пикапе. Мне совсем не нравится закрывать эту проклятую штуку всего лишь брезентом, - хнычет Крайчек. – Дайте мне часа полтора, и я смогу…

- Нет, - рычит Малдер.

Крайчек вздыхает, но заводит машину и выруливает с парковки мотеля.

Никто из нас не в состоянии выносить зловонную духоту мотеля после пробуждения этим утром, так что мы соглашаемся перекусить и обговорить дальнейшие планы. Малдер ощетинивается в ту же минуту, когда Крайчек заходит в наш номер, легко переступая через контейнер с газом; учитывая ослабевающий эффект наркотиков в его крови, атмосфера между ними изменилась, стала напряженнее.

А может, все дело в жаре. По радио сказали, что сегодня обещают 33 градуса по Цельсию при 89% влажности, что означает, что на Манхэттене стоит такая же погода, как в бассейне Амазонки. И могу спорить, что в джунглях пахнет куда лучше. Очертания Западной 131-й улицы слегка подрагивают в волнах жара, поднимающегося от асфальта. Мусорный бачок под фонарным столбом с надписью «ПОДБИРАЙТЕ ЗА СВОЕЙ СОБАКОЙ: ШТРАФ 50$ ЗА ЗАМУСОРИВАНИЕ» переполнен.

Мы едем в центр. Когда Крайчек поворачивает на 125-ю улицу, я спрашиваю его, куда мы направляемся, и он отвечает после короткой паузы:

- Я знаю одно место, где подают завтрак круглые сутки.

- И почему ты никогда не говоришь мне, куда конкретно мы едем? – резко бросаю я. – Адреса было бы достаточно. Или даже «Дана, мы едем к «Дэнни»». Чего угодно.

Малдер почем-то кажется обеспокоенным моей вспышкой. Крайчек переводит на меня взгляд и сдержанно вещает:

- Восточная 99-я улица, между Первой и Второй. Думаю, забегаловка называется Mamacita, но я не уверен. Они готовят приличную мексиканскую яичницу, и никто не говорит по-английски.

Я сижу на переднем сиденье между любовью всей моей жизни и нашим временным союзником, а по совместительству международным террористом, потея и прилипая к обивке. Все утратило свой фокус, и мне отчаянно нужно что-то обычное, на чем можно сконцентрировать свое внимание – на выборе обоев, например, или на чистке пистолета. Но все, о чем я могу думать, - это осторожный тон голоса Алекса Крайчека, говорящего мне, куда он нас везет; это наслаивается на воспоминание о его темных глазах, взгляд которых, устремленный на меня прошлой ночью у контрольного поста, был одновременно уязвимым и опасным – как у ягуара со сломанной ногой.

Это тот самый человек, который убил отца Малдера. Который смотрел, как Луис Кардинал убивал Мисси. Который застрелил бы меня, если бы я была там, назвал бы это бизнесом и потом почистил бы свой Глок, когда дело было бы сделано.

Ладонь Малдера, горячая и слегка влажная, касается моей, и внезапно все вновь обретает фокус, как при выныривании из глубины на поверхность, когда у тебя уже заканчивается воздух в легких.

Встретившись с его обеспокоенным взглядом, я бормочу: «Я в порядке» и даже не лукавлю.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.10.2017, 09:47   #98
AlexMS
посвященный
 
Регистрация: 18.04.2014
Сообщений: 199
По умолчанию

Ничего необычного))) Все по плану) Я в порядке.
AlexMS вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.10.2017, 19:24   #99
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 131
По умолчанию

Так,так отдохнули и в бой. Спасибо жду ☺☺
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 16.11.2017, 12:46   #100
MrsSpooky
посвященный
 
Аватар для MrsSpooky
 
Регистрация: 25.02.2009
Адрес: Saint Petersburg - the сity on the Neva river
Сообщений: 1,409
По умолчанию

***
Часть 15/19

Резник ерзает на пластиковом стуле, и подошвы его ботинок скрипят по линолеуму.

- Он не дурак.

Серебристо-серая поверхность одностороннего зеркала размывает линии на лице Сантанды, скрывая мешки у него под глазами. Отсюда он выглядит расслабленным, но внимательным. Он хорошо проводит допрос – лучше, чем я ожидал. Резник нервно постукивает пустым стаканчиком из-под кофе по столу в комнате для допросов.

- Хотите еще кофе? Знаю, это не «Старбакс», но… - добродушно предлагает Сантанда.

Резник тревожно улыбается.

- О, спасибо.

Сантанда встает и тянется за кофейником.

- Так вы какое-то время работали с этим парнем.

- Я дипломированный бухгалтер, но мне предложили перевод в отдел по работе с клиентами. Максвелл был одним из первых моих клиентов.

- Он платил наличными, верно? У вас много клиентов, которые предпочитают такой способ оплаты?

Резник смотрит на дымящуюся чашку с кофе, которую Сантанда ставит перед ним, дует на нее и делает глоток.

Разумеется, нет – никто не оплачивает наличными заказ стоимостью две тысячи долларов на удобрения, и Сантанда знает это, но плечи Резника начинают расслабляться, и он больше не похож на дерганного лабораторного кролика.

- Нет, и, видите ли, это-то меня и беспокоило. Он с самого начала так делал – я никогда даже не проверял его банковский счет, знаете ли, потому что он всегда объявлялся с деньгами. Всегда. И он приходил в расстройство от совсем уж странных вещей. Например, после того, как мы установили камеры безопасности в лобби, он стал входить в дверь боком, так чтобы на камере не было отчетливо видно его лицо. Он говорил, что средний американец попадает в объектив камер по крайней мере двенадцать раз в день, а он не хотел пополнить эту статистику. Ну, все в таком роде. – Он медлит. – Вы, ребята, занимаетесь им из-за налогов?

Сантанда пожимает плечами.

- Мы обеспокоены тем, что он был не вполне откровенен насчет некоторых своих приобретений.

Резник кажется удовлетворенным ответом.

- Так я и думал. Налоги он откровенно ненавидел. Нам полагалось вести себя дружелюбно со всеми основными клиентами, знаете ли. Ну, водить их в ресторан, чтобы угостить стейком время от времени. С ним было нелегко завести разговор, если вы понимаете, о чем я. Он не садился за столик, не проверив сначала официанта. Пару раз мы уходили, не успев даже заказать, потому что ему не нравилось, как выглядит персонал. Я только несколько раз ходил с ним ужинать.

- Он сам выбирал рестораны? Может, он хотел быть поближе к дому? – уточняет Сантанда.

Резник качает головой.

- Не думаю. У меня сложилось впечатление, что он не живет в Нью-Йорке постоянно. Однажды он сказал что-то насчет недавнего возвращения из Техаса.

- Вы знаете, где он живет, мистер Резник? Нам чрезвычайно необходимо связаться с мистером Максвеллом.

После некоторого колебания Резник тянется к портфелю у своих ног. Он кладет его на стол, открывает и роется в папках, пока не достает лист бумаги.

- Вот единственный его адрес, который у меня есть. Нам однажды пришлось организовывать ему доставку на дом. Обычно он сам забирал свои заказы, но полагаю, что в тот раз сильно торопился.

Сантанда выставляет Резника за дверь, пожимая ему руку.

Адрес располагается на Кресент-авеню, в районе Астория, что в Квинсе.

- Чиавелли хотел с нами поговорить. Утверждает, что у него есть информация на Максвелла, которая может помочь, - сообщает Леделлер, после чего читает полученный от Резника адрес через мое плечо. – Астория? Разве это в основном не… эм…

- Иммигрантский район, - встревает Сантанда. – Полно греков, пакистанцев – всех понемногу.

- И что там делает Армия Возрождения Арийской Нации? – недоумевает Леделлер.

У Чиавелли, когда мы ставим его на громкую связь, тоже нет ответа на этот вопрос.

- Максвелл не дурак – работал по профессии, учился в колледже…

- В каком? – прерываю его я.

- В Техасском университете A&M. Бросил его или, что вероятнее, был выгнан с предпоследнего курса. Его арестовывали за нелегальное владение оружием и тайное ношение оружия без разрешения, когда он еще там учился – получил условно. – Чиавелли презрительно хмыкает. – Господи. Какое-то время занимался проверкой качества продукции для крупной агрохимической фирмы. Знаковым событием для него, похоже, стал Уэйко [прим. пер. - в 1993 город стал печально известен событиями в укрепленной базе воинственной секты "Ветвь Давидова" [Branch Davidians], которой руководил Д. Кореш [Koresh, David]. База сгорела во время штурма, предпринятого федеральными агентами. В огне погибло около 80 человек, в том числе дети. С тех пор "Уэйко" стало для многих символом превышения власти]. Он общался с Дэвидом Корешом и после Уэйко залег на дно, пытаясь убедить оставшихся сектантов из «Ветви Давидова» создать «образцовую коммуну» в Айдахо с ним во главе. Очевидно, ему не удалось привлечь последователей. Затем около полугода никто не знал, где он, пока его след не обнаружился в Джерси.

Сантанда тихо присвистывает.

- Вот это я понимаю смена места обитания. Но с чего вдруг?

- Не знаю, - признает Чиавелли.

Я зачитываю ему адрес.

- Где-то в его досье есть упоминание этого места?

После долгой паузы Чиавелли отвечает:

- Нет, ничего похожего.

- Есть на него еще что-нибудь?

- Его выперли из СПОР [прим. пер. - Служба подготовки офицеров резерва] за нарушение субординации.

Я в тысячный раз проклинаю Малдера за то, что его нет там, где он должен быть – сидеть за этим столом, составляя профиль на Максвелла, разбирая его мозг на части, словно сломанные часы. Вместо этого он снова отправился в самоволку, прихватив с собой свою любовницу.

Нечестно, Уолтер. Его почти наверняка похитили. Ты возлагаешь на него ответственность на основании лишь косвенной улики, найденной тобой в его номере. На основании ее сережек на его прикроватном столике. Холодный шепот тренированного следователя успокаивает мой гнев, возвращая меня обратно в настоящее.

- Ладно. Спасибо.

Я обрываю звонок, и мы втроем с минуту смотрим на телефон, обдумывая услышанное. В конце концов я произношу:

- Давайте съездим в Асторию.

Сантанда ведет машину так же, как и работает – скрупулезно и осмотрительно, сигналя, когда нужно, время от времени быстро перестраивается. Он хороший агент, опытный. Но сидящий рядом со мной Леделлер, перечитывающий свои записи первоначального разговора с Чиавелли, будет даже лучшим. Порой я вижу в Леделлере проблески того, что Малдер прячет за своим плохим поведением и талантом выводить из себя коллег – чистого звериного инстинкта, острого, словно бритва.

И большую часть времени Скалли удерживает Малдера в рамках – но не в этот раз.

Я раздраженно вздыхаю, последовательно щелкая костяшками пальцев. Леделлер бросает на меня любопытный взгляд, но слишком умен, чтобы спрашивать.

Шэрон однажды сказала мне, что настоящий жемчуг не гладкий, а шероховатый и будет скрипеть на зубах. Мы были в постели, и она взяла тонкую ниточку жемчуга, которую не стала снимать со своей симпатичной шейки, когда мы плюхнулись на кровать, и с кривой улыбкой провела кремовыми шариками по моим губам. Я не поддался на эту ловушку, и вместо этого предпочел шелк ее рта.

Не сомневаюсь, что жемчужины Скалли скрипели бы на моих зубах.

Она слишком красива, чтобы эта мысль ни разу меня не посещала. Но я никогда не позволял себе фантазировать о ней – о моем лучшем агенте, моей подчиненной. Она совершенно очевидно недоступна.

Думаю, что неповинен в грехе ревности. Я не ревную ее к Малдеру. Но в зависти к тому, что они разделяют, к этой глубинной связи между ними – в этом, я, признаться, виновен и был виновен уже давно.

- Сэр?

У Леделлера странное выражение лица – рассеянное и сосредоточенное одновременно.

- Сэр, как думаете, почему Максвелл приехал сюда? На восточное побережье?

- Не знаю, - признаю я. – У вас есть теория на этот счет?

Он качает головой и отворачивается, снова смотря в окно. Я следую за его взглядом. Мы едем мимо ряда белых домов, перемежающихся зданиями, занятыми представителями малого бизнеса с вывесками типа «Пиццерия у Меккариелло», «Бюро ритуальных услуг Фаруки», «Скобяные товары Гоури и сын».

Сантанда поворачивает на Кресент-авеню, объезжая припаркованный вторым рядом грузовик.

***

Соленый запах океана здесь смешивается с обычной вонью дохлой рыбы, но с какой-то странной примесью – жареных орешков и пива.

- Ты уверен, что он имел в виду это место? – У Скалли на лице то же выражение, как когда мы подъехали к мотелю.

- Говорил же, он странный мудак. – Я машинально осматриваю дощатый настил в поисках Кейт - знаю, что не увижу ее, но не могу удержаться. Он держит ее в баре.

Малдер тоже оглядывает настил в обе стороны.

- Вот где Максвелл планировал использовать газ, да? На Кони-Айленде? – Слабый скрежет и отдаленные крики доносятся от американских горок в глубине парка развлечений. – Здесь мало белых, верно? Много семей с детьми. Достаточно легкие пути отхода – на моторной лодке, например. Много мест, где можно пришвартоваться поблизости, и затем он мог бы сесть в машину и без труда покинуть район. Или даже пересесть на метро. Тут остановка в паре кварталов. – Он с отстраненным видом составляет возможные маршруты отхода Максвелла. – Близко к аэропорту.

Он стирает пот с лица полой рубашки и перемещает рюкзак с нашими запасными боеприпасами на левое плечо; на месте ремня остается темная полоса. Дует горячий бриз, и послеполуденное солнце жарит на полную катушку.

Скалли сверяется с часами.

- Два часа.

Малдер смотрит на меня, щурясь на солнце.

- Как он спутался с Аджиибом?

- Ты мне скажи, кто тут у нас профайлер? – Я ощущаю легкий укол зависти.

Снова этот отсутствующий взгляд.

- Враг моего врага.

Скалли смотрит на него.

- Думаешь, все так просто?

- Это единственное объяснение. Их связывает между собой лишь ненависть к правительству. Каким-то образом они согласились сотрудничать друг с другом, чтобы провернуть террористическую атаку. И у них обоих было достаточно людей, так что, по-моему, они объединили свои кошельки. – Его глаза снова обретают совершенно осмысленное выражение, когда он смотрит на меня. – Чтобы купить газ. Сколько ты из них вытянул?

Я криво усмехаюсь ему.

- Просто зови меня Алексом Крайчеком, слугой народа.

Скалли отворачивается с пустым выражением на лице.

- У них нет газа, верно? И наличность у меня. Ситуация беспроигрышная. – Я смотрю на противоположную сторону улицы. – Он вон там.

На вывеске над дверью написано «Бар «Карнавал»». Окна покрыты глубоко въевшейся грязью. В поднимающемся от асфальта жаре фасад здания колеблется и извивается. Иллюзия из комнаты смеха, как и все это место.

Я закрываю глаза и вспоминаю лицо Кейт – то, как она размахивает руками во время спора, звук ее голоса. Если он навредил моей сестре, я сделаю все от меня зависящее, чтобы он умер медленно.

Я повторяю то, что рассказал им этим утром – для нашего общего блага.

- Он будет в офисе за баром. В него ведет дверь прямо в конце помещения, на ней написано «Служебное помещение».

Они кивают в унисон.

Я видел, как Малдер изучал контейнер с газом, когда мы вышли из грузовика – долгим задумчивым взглядом, который сказал бы мне все о его сомнениях, если бы я сам уже не догадался о них.

- Как Кейт выглядит? – спрашивает Скалли.

- Пять футов, шесть дюймов, каштановые волосы, карие глаза. Худощавая. Длина волос, вероятно, до плеч, если только она не сменила прическу в последнее время. Она очень похожа на меня. Тот же нос.

- Когда ты последний раз ее видел? – встревает Малдер.

Чтоб тебя.

- Три года назад. – Его верхняя губа дрожит; выражение лица Скалли не меняется. – Она думает, я работаю на ЦРУ. Я бы предпочел, чтобы она и впредь так считала. – Мне самому тошно от умоляющих ноток в моем голосе. Чтобы взять себя в руки, я спрашиваю Скалли: - Готова?

Скалли неловко оттягивает край футболки. Я подавляю ухмылку, когда осматриваю ее, помня о том, кто из нас сейчас вооружен. В целях камуфляжа мы по пути сюда приобрели пару вещей.

На Скалли сейчас надет розовый топ, который открывает ее симпатичный плоский живот вместе с деликатной впадинкой пупка. Она ярко подвела глаза и нанесла липкую розовую помаду, при виде которой мне хочется провести большим пальцем по ее губам, выяснить, действительно ли она на вкус, как сахарная вата. Ее джинсы совсем не подходят для ношения в жару, но зато помогают скрыть кобуру на лодыжке.

Я пытаюсь сосредоточиться на коже Скалли, чтобы позабыть о страхе за Кейт. Без пистолета я чувствую себя голым, но мне отлично известно, что Максвелл велит меня обыскать. Скалли снова одергивает футболку и говорит:

- Ладно.

Я ухмыляюсь Малдеру. Эта часть плана мне нравится больше всего. Я беру ладонь Скалли в свою и говорю:

- Пойдем, милая. – Просто ради прикола я обвиваю ее тонкую талию рукой и добавляю достаточно громко, чтобы он расслышал: - Я приготовил для нас с тобой кое-что интересное. – Она не отвечает, только косится через плечо, когда мы направляемся к этому занюханному бару.

***

Дом за номером 10524 на Кресент-авеню оказывается таким же кирпичным таунхаусом, как и остальные в ряду. На газоне перед домом установлен американский флаг, безжизненно свисающий в горячем воздухе.

Дверь открывает женщина – молодая блондинка, которая нервно стреляет глазами между нашими раскрытыми удостоверениями.

- ФБР? – бормочет она себе под нос и прежде, чем у нас появляется возможность спросить, тараторит: - Его здесь нет. Джон ушел рано утром. Я тут одна, так что ничем не могу помочь.

- Как вы узнали, что мы ищем Джона? Вы ведь имеете в виду Джона Максвелла, верно? – спрашиваю я.

Она густо краснеет.

- Можем мы войти, мисс?..

- Я не обязана вас впускать, - отвечает она, уставившись на мой воротник и игнорируя мой подразумеваемый вопрос.

- Да, разумеется, не обязаны, - заверяю я ее. – Мы просто хотим задать вам пару вопросов.

Эти стандартные слова, кажется, пугают ее еще больше, вместо того чтобы успокоить.

- Я не владею этим местом. Он тут хозяин.

Ее произношение отличается от нью-йоркского, но я никак не могу определить, что оно мне напоминает.

- Давно вы здесь живете?

Она поднимает на меня свои голубые глаза, и я добавляю:

- Извините, меня зовут Уолтер Скиннер. – Я слышу, как стоящий рядом Леделлер переступает с ноги на ногу при звуке моего имени. – А вас?

- Лея Уэбб, - едва слышно произносит она. – Ну, думаю, вы можете зайти.

Прихожая маленькая и почти пустая – в ней есть только журнальный столик и пара видавших виды складывающихся кресел; мы с Леделлером и Сантандой образуем несколько неудобный полукруг перед Леей. Она босиком, и я вижу, как ее пухлые пальцы подергиваются на выцветшем узоре ковра.

- Мисс Уэбб, нам очень нужно поговорить с мистером Максвеллом. Вы знаете, где мы можем его найти?

На формулировку ответа у нее уходит много времени. Ее васильково-голубые глаза сначала пробегаются по всем предметам в комнате, и когда она встречается со мной взглядом, в них видна решимость в принятии некоего важного решения, на которое мы невольно оказали влияние.

- Я не хочу здесь больше оставаться. Если я скажу вам, где его искать, вы поможете мне отсюда убраться? Вернуться домой?

- А где ваш дом? – встревает Леделлер.

Она вздрагивает, и я сожалею о том, что он вообще заговорил. Она не сводит с меня глаз, когда отвечает:

- В Айдахо. Я изучала карту Грейхаунд. Я могу доехать туда на автобусе. В Бойсе, да куда угодно. Если я вам скажу, вы дадите мне денег на билет? Я могла бы попасть туда через Чикаго.

- Да, - говорю я ей. – Если вы сообщите, как нам связаться с вами в вашем конечном пункте назначения. Мы захотим убедиться, что вы благополучно доберетесь. – Аэропорт Ла-Гуардия недалеко отсюда. Лея Уэбб выглядит потерянной в этой урбанистической гостиной, словно растение-паразит, борющееся за место в террариуме.

Она делает глубокий вдох и выпаливает:

- Он ушел около шести. Я знала, что что-то намечается, потому что он сказал, что идет в тот бар, купленный у ниггеров, но кто идет в бар в шесть утра? И они забрали ту женщину с собой. Она ничего не сказала, но я относила ей ужин прошлым вечером, и когда они ушли, проверила – она ничего не съела.

- Что за женщина? – мой голос звучит резче, чем я намеревался, и она вздрагивает под моим испытывающим взглядом.

- Я не знаю, как ее зовут. Она прибыла вчера, и он отнес ее наверх – сказал, что ей нехорошо. Но она не выглядела больной, когда они сегодня уезжали. Просто напуганной.

У Максвелла заложник. Внезапно весь этот бардак становится еще хуже.

Лея Уэбб откидывает волосы с лица. У нее короткие аккуратно подстриженные ногти, а тыльная сторона ладони усеяна веснушками. Впервые я замечаю, насколько она молода – на вид ей лет девятнадцать.

- Это место называется бар «Карнавал». Ну, где он сейчас. Я ездила туда пару раз и могу сказать, как туда добраться. Но сначала хочу получить билет на автобус.

Я смотрю на нее, пока ей не становится неуютно под моим взглядом.

- Лея, почему здесь? Почему Нью-Йорк?

Она отвечает не задумываясь:

- Потому что здесь корень проблемы. – Теперь ее голос звучит почти монотонно, и я считаю, что она передразнивает Максвелла, пока не осознаю, что это просто повторение заученного урока. – Здесь это и началось. Проблема. Белым людям пора проснуться. Нью-Йорк наш, но прямо сейчас кругом сплошь жиды и ниггеры. Он нуждается в очищении. – Ее глаза немного проясняются, и она добавляет: - Только я не хочу здесь больше жить. Я хочу домой.

Вот и ответ на вопрос, которым задавался Леделлер в машине по пути сюда, но он непривычен. Максвелл каким-то образом возродил послание «Власть белым», придав ему новое звучание. Урбанистическое восстание. Но Лея Уэбб выглядит такой потерянной здесь.

Я лезу в карман и достаю мобильник и блокнот.

- Запишите адрес, Лея. Адрес бара, а также ваш адрес и телефон в Айдахо, по которому мы сможем с вами связаться. Вы не боитесь летать?

Она отрицательно трясет головой. Я перевожу взгляд на Сантанду, который наблюдает за ней с тем же опасливым отвращением, с каким смотрел бы на полураздавленную машиной гадюку.

- Закажите ей билет до Бойсе за счет Бюро. И пусть пришлют кого-нибудь, чтобы отвезти ее в аэропорт.

Я смотрю на то, что Лея написала в блокноте.

Бар «Карнавал» на Кони-Айленде.

Я пытаюсь вспомнить, что мне известно о Кони-Айленде. Парк развлечений, большой аквариум. Место, которое посещают семьями, чтобы хорошо провести время.

Когда мы с Леделлером выходим обратно под палящие лучи солнца, я вызываю команду спецназа.
__________________
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...
В. Цой
MrsSpooky вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 12:14.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot