Вернуться   IWTB RU forum > Наше творчество > Творчество по сериалу Секретные материалы > TXF: авторские темы

Ответ
 
Опции темы
Старый 03.11.2017, 13:34   #1
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию Имя твое - земля (проба пера от Kena)

АВТОР: Kena https://ficbook.net/authors/1327748
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ: chapter-and-verse@yandex.ru
БЕТА: Светлячок aka Svetschein
РЕЙТИНГ: PG-13
ПЕЙРИНГ: Скалли/Малдер
ТАЙМЛАЙН: Сразу после «Бумажных сердечек» (никакой связи с «Леонардом Беттсом» и т.д.)
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: После дела Ли Роша Малдер и Скалли отправляются в прекрасный, не по осеннему знойный, еще не тронутый ураганом Катриной Новый Орлеан расследовать на первый взгляд ничем не примечательное исчезновение и узнают много нового - в том числе и о себе самих. Уютный детективчик с легким кулинарным уклоном и юст.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Автор несколько вольно обошелся с мифологией (исключительно сюжета ради) и с французским языком (исключительно по незнанию). Если вы заметите ошибки, пожалуйста, сообщите.

Таймлайн - после "Бумажных сердечек". Никакой связи с "Леонардом Беттсом" и т.д.

Сердечно благодарю Свету – мою единственную и неповторимую бету, соавтора, соратника и единомышленника – за помощь, а также свое увлечение кулинарией и свою дочь – за вдохновение. Только бессонные ночи и желание заняться хоть чем-то творческим (какой взрывоопасный коктейль!) сподвигли меня на эту «пробу пера».
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 03.11.2017, 13:34   #2
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Глава 1

— Скалли, признайся честно: в глубине души ты и сама понимаешь, что мороженое из тофу — редкостная гадость?

Вздохнув, Скалли повесила пиджак на вешалку. Сказать по правде, этим утром она пребывала совсем не в игривом расположении духа: настроение было ни к черту, и к тому же болела голова. Вчерашний вечер она посвятила периодически накатывавшему на нее унынию и провела его, с поистине мазохистским наслаждением предаваясь мыслям обо всех горестях и напастях, встретившихся на ее жизненном пути. Этому фокусу ее научил Ахав: бояться, жалеть себя и плакать можно, говорил он. Можно даже в самый ответственный момент. Даже если сам себя презираешь за собственную слабость. Самое главное — заранее решить, сколько драгоценного времени ты выделишь на это бестолковое занятие, и не растратить сверх того ни одной минуты. Со временем Скалли поняла, что куда проще периодически устраивать такие «вечера самосожаления», как она называла их про себя, и всласть поупиваться своим страданием (и неважно, была на то причина или нет), чем постоянно бороться с собой и получать это сомнительное удовольствие пусть и дозированно, но каждодневно. Жаль, что сегодня пятница, а она уже отстрадала свою недельную норму. Нечем будет заняться на выходных.

Обернувшись, Скалли наконец посмотрела на напарника: тот прямо-таки сиял и с плохо скрытым нетерпением ожидал, когда она вступит в игру. Презентации, устраиваемые Малдером перед каждым новым делом, походили на театр одного актера, но в реальности лишались всякого смысла для них обоих, если Скалли не следовала отведенной ей роли. И сейчас ей оставалось только дать напарнику отмашку.

— От сахара, Малдер, нашему организму никакого толка. Один только вред.
— А как же эндорфины? Ни за что не поверю, что тебе ни разу не приходилось заедать коробкой шоколада несчастную любовь.
— Уж не намекаешь ли ты часом, что я толстая?
— Туше́.

Малдер поднял руки в знак поражения, но в его глазах вспыхнул огонек, а на губах заиграла улыбка: первая пикировка прошла на славу, а значит, можно смело переходить к делу.

Он подскочил с места и торжественно объявил:
— Итак, на сей прекрасный раз, Скалли, я зову тебя не на болота, не в лес, не на секретную военную базу и даже не на Аляску…
— Боже, ты что, приглашаешь меня на свидание?
Скалли определенно вошла во вкус.

— Почти, — сказал Малдер, как ей показалось, на секунду смутившись. — Ты только вслушайся в эти ласкающие слух слова: Луи Армстронг, гумбо, джамбалайя, Марди Гра…
— А еще жара напополам с духотой, грязь на улицах и местное население, изрядная часть которого до сих пор верит в вуду.
— …знаменитый Французский квартал, колониальная архитектура…
— Я знаю, чем известен Новый Орлеан, Малдер, но подозреваю, что достопримечательности тебя мало интересуют. В отличие от вуду.
— Одно другому не мешает, Скалли. Но раз уж ты заговорила про вуду, перейдем к делу. — Он поднял со стола какую-то газетную вырезку и победно помахал ею.
— А еще говорят, что бумажные газеты больше некому покупать. Пока есть ты, а у тебя есть ножницы, им ничего не грозит.

Малдер проигнорировал ее колкость и с энтузиазмом начал свой рассказ.

— Полгода назад владелица одного из особняков на Сент-Энн-стрит, 69-летняя Миранда Мэй, скончалась от сердечного приступа. Поскольку наследников у нее не осталось, принадлежащий ей дом и довольно внушительный капитал перешли к ее дальней родственнице с не менее звучным именем — некой Аннетт Арно, проживавшей во Франции. Мадам Арно спешно прибыла в США, оформила права на дом и переоборудовала первый этаж под — внимание! — кондитерский магазин. Хобби, которым она давно мечтала заняться профессионально, но не располагала средствами.
— Как удачно получилось.
— Не так уж удачно. Поначалу все шло гладко и более того — в гору. Уже спустя пару месяцев в ее магазин народ валил валом. Как вдруг…
— Погоди, Малдер, дай-ка угадаю. Жертвоприношения? Каннибализм? Призрак несъеденного торта? Десерт из рыбы-фугу? Нападение Человека-пончика?
— Мы говорим о французской кондитерской, Скалли. Haute cuisine. Высокая кухня. Какие пончики?
— Прости.

— Так вот. Все шло хорошо до позапрошлой недели. Десятого ноября сосед Аннетт, Мэттью Берк, со слов его домочадцев, зашел в кондитерскую за… минуточку… — Он пару секунд копошился в каких-то бумажках, словно школьник, забывший ответ на вопрос и пытающийся подглядеть хоть что-то, пока учитель отвернулся. — Вишневым клафути. Как раз в тот момент, когда хозяйки магазина не оказалось на месте. Больше его никто не видел. Полиция обыскала дом, но не обнаружила никаких следов пребывания мистера Берка, хотя соседка напротив, некая Лилиан Арчер, которая, видимо, чрезмерно интересуется жизнью окружающих — особенно своих соседей, уверяет, что собственными глазами видела, как он зашел внутрь, но больше не выходил.

— А сколько лет мистеру Берку?
— Шестьдесят восемь.
— Надо же! Это примерно на шестьдесят лет больше, чем я думала. Малдер, он же взрослый человек. ФБР будет искать его только потому, что кумушка из соседнего двора прозевала тот самый момент, когда он вышел из магазина?
— Она уверяет, что дожидалась его намеренно. Якобы хотела у него что-то спросить. И дочь Берка убеждена, что с ее отцом что-то стряслось: у него нет ни привычки вот так исчезать, ни какого-либо опасного диагноза.
— При той жаре, что сейчас стоит в Новом Орлеане, семидесятилетнему мужчине немудрено получить удар.
— За полторы недели беднягу бы уж как-нибудь отыскали, будь он в какой-нибудь больнице. Ну или морге.
— Ладно, Малдер, не буду приводить статистику по исчезновению людей в США. Опустим столь скучные вещи. Тебе-то с чего сдалось это дело? Никак без серых человечков не обошлось. — Скалли с вызовом сложила руки на груди.

— Нет, на сей раз никаких инопланетян. Но да, антураж у этого исчезновения любопытный. Бенджамин Холл, один из клиентов мадам Арно, однажды увидел в ее доме какое-то существо. Хозяйка отлучилась из зала, чтобы упаковать заказ, и он, от нечего делать глазея по сторонам, увидел на лестнице нечто странное. Не дозвавшись мадам Арно, мистер Холл поднялся на второй этаж, откуда и скатился кубарем и чуть не погиб. Если верить его словам, не случайно. Уже упоминавшаяся Лилиан Арчер однажды тоже увидела в окне ее дома «нечто жуткое» и настолько перепугалась за жизнь соседки, что вызвала полицию. Поскольку на стук никто не отвечал, копы вскрыли дверь, обыскали дом, но ничего необычного не обнаружили.
— Так вот к чему ты ведешь! Дом с привидениями?

— Погоди, Скалли. Самое занятное я оставил, извини за игру слов, на десерт. Оказалось, что как раз около дома Аннетт Арно давным-давно была установлена камера наблюдения, которую по счастливой случайности забыли снять во время ремонта дороги. И ее данные полностью подтверждают слова миссис Арчер.
— И все это ты узнал из газетной заметки?
— Поблагодарим авторов «Ежедневного дайджеста тайн и загадок США» и особенно колонки «Необъяснимые исчезновения» за наводку. Подписка всего 99 центов, если приведешь друга. Не желаешь?

— Ох, Малдер… Даже не знаю, чему больше удивляться — тому, что ты разглядел здесь секретный материал, или тому, что Скиннер это санкционировал.
— Скиннер тут совершенно ни при чем, Скалли. Официально у нас простой, и он не ждет от нас ничего более захватывающего, чем квартальный финансовый отчет.
— Официально? То есть я правильно понимаю, что…
— Что я предлагаю тебе устроить веселые выходные, да.
— Последний раз, когда ты устраивал мне веселые выходные, Малдер…
— Знаю, знаю. Но это совсем другое дело. До Дня благодарения рукой подать, а это значит, что у нас полно времени до того, как ты отправишься на праздники к родне. И я уверен, что, какие бы планы у тебя ни были, в них едва ли фигурируют джамбалайя, вуду и джаз. И тем более вишневый клафути.

***

Стоило агентам покинуть благодатную прохладу аэропорта имени Луи Армстронга, как удушающая, влажная жара накрыла их с головой. Обычно в ноябре Луизиана как раз начинала оправляться от рекордных температур отпускного сезона, а к концу месяца здесь порой наступала настоящая зима. Но именно в этот год жара решила порядком подзадержаться. В результате население Глубокого Юга до сих пор продолжало страдать и изнывать на солнцепеке.

Скалли уныло вздохнула. Право слово, даже арктическая стужа лучше, чем этот кошмар. Они и ста метров не прошли, а ее футболка уже промокла насквозь. Что до волос, то они выглядели так, будто с них забыли смыть шампунь. Причем не менее чем неделю назад.

Впрочем, жаловаться бессмысленно. Сама виновата, что позволила Малдеру все-таки втянуть себя в эту авантюру. «Дело» было надумано и высосано из пальца даже по меркам Малдера, и он, кажется, сам это прекрасно понимал. В любом другом случае Скалли не постеснялась бы указать на сей факт и потребовать объяснений, но не сейчас. Если честно, после дела Ли Роша она не на шутку беспокоилась за напарника. Скалли знала его достаточно хорошо, чтобы разглядеть за напускным задором и бравадой, с которой он предложил ей отправиться в Беззаботный город, немалое усилие над собой и адресованную ей просьбу без лишних расспросов и душещипательных бесед пойти ему навстречу. Другой бы на его месте просто взял отпуск или хотя бы пару отгулов, но Малдер никогда не шел проторенной дорожкой. Да и что могло быть лучшим отпуском для этого одержимого трудоголика, чем очередной воображаемый икс-файл? Должно быть, необходимость сменить обстановку была для него сейчас настолько острой, что он с не меньшим энтузиазмом ринулся бы расследовать «таинственное» исчезновение сыра из мышеловки, попадись ему соответствующая газетная заметка. То, что на этот раз Малдер не сорвался невесть куда в гордом одиночестве, а включил в свои планы Скалли, ее по-настоящему тронуло. Бедняга наверняка прошерстил всю свою «Библиотеку завзятого параноика» в поисках чего-то, что хотя бы отдаленно смахивало на секретный материал. Так или иначе, Скалли не смогла ему отказать, хотя сейчас ей больше, чем когда-либо, хотелось просто сидеть перед телевизором в старом халате и с огромным ведерком мороженого в руках.
Ну что ж, по крайней мере ее тяга к сладкому будет удовлетворена.

— А вот странно, Скалли, — сказал Малдер, распахивая дверцу арендованной «тойоты», — что мы с тобой никогда не обсуждали наши кулинарные пристрастия. Хотя завтракаем, обедаем и ужинаем вместе чаще, чем многие супружеские пары.
— Это потому что твои секретные материалы испортят аппетит кому угодно, Малдер. Не очень-то хочется вспоминать о еде, когда ищешь поедающего человеческую печень маньяка, или Человека-червя, или наблюдаешь, как инопланетные грибы прорастают у людей прямо изнутри, или…
— Я понял твою мысль.
— К тому же наше меню не выходит за границы ассортимента самой обычной американской забегаловки. Бургеры, салаты, курица, вафли…
«А еще ребрышки», — вспомнила Скалли, но почему-то смутилась и не произнесла этого вслух.

Поудобнее устроившись на водительском месте, Малдер с облегчением ослабил галстук и закинул пиджак на заднее сиденье. Он снял его еще на выходе из терминала и нес в руках, но это не очень помогло: от плотной ткани пиджака шел такой жар, что ему не терпелось наконец избавиться от этой треклятой штуки.
— Ну ладно, Скалли. Но были же в твоей жизни времена, когда ты не работала со мной и не была столь одержима здоровым питанием? Наверняка у твоей мамы есть целый арсенал коронных блюд?
Скалли задумалась.

— Да, мама прекрасно готовит. На праздниках стол всегда ломился от всяких вкусностей, да и в обычные дни тоже. Мне кажется, для нее был важен именно ритуал семейного обеда, когда все собираются за одним столом. Важен потому, что папы за этим столом так часто не было. А потом и всех остальных. — Скалли замолчала и отвернулась, с грустью глядя в окно. Но после небольшой паузы продолжила: — А на Хэллоуин мы всегда пекли ирландский бармбрэк — сладкий хлеб с виноградом и изюмом. Раньше в него прятали какие-нибудь предметы — монетки, кольца, и у каждого было свое значение. Не всегда хорошее, к слову говоря. Но мы, само собой, клали туда что попало, и, конечно же, всем доставались только добрые предсказания. Для нас эта традиция была важнее, чем наряжаться и ходить к соседям за конфетами. Тридцать первого утром мы по очереди бежали к маме на кухню, клали что-нибудь в тесто и придумывали свое пожелание. А вечером, за ужином, выясняли, что кому досталось. Мама торжественно резала бармбрэк, мазала маслом, а кусочек Чарли — сладкоежки — еще и поливала карамельным сиропом, и подавала на стол с кружкой горячего шоколада. До сих пор помню, какой запах стоял в доме! — Скалли вся светилась от воспоминаний. — А однажды мама недосмотрела, и Мисси по глупости засунула туда какую-то маленькую железяку, которую нашла в гараже у папы. Несчастливый кусок достался мне, и в итоге я всю ночь проревела из-за сломанного зуба и предстоящего визита к дантисту.

Малдер засмеялся и покачал головой.
— И каким же предсказанием она снабдила этот милый подарок?
— Что я вырасту такой же смелой и сильной, как папа. — В голосе Скалли снова проскользнула печаль. — Думаю, Мелисса это придумала по ходу дела, лишь бы я перестала реветь.

— Но она угадала, — заметил Малдер и посмотрел на напарницу, одним лишь взглядом давая понять ей, что он все понимает и ему жаль. Долгое время после смерти отца Скалли, а затем и Мелиссы Малдер старался избегать подобных разговоров, но вскоре понял, что напрасно судит Скалли по себе. Исчезновение Саманты и последующее отдаление друг от друга всех оставшихся членов семьи, какое-то время по инерции дрейфовавших поблизости, как кусочки расколовшейся льдины, и в конце концов разошедшихся окончательно, омрачало все его воспоминания о детстве. А теперь, когда его отец и мать (да и он сам) волею судеб сняли маски и показали все худшее, что таилось в них, даже самые безоблачные и светлые переживания казались насквозь фальшивыми. Но к счастью, для Скалли ее семья оставалась непоколебимой святыней, и, несмотря на скорбь, она была рада возможности вспомнить отца и сестру. Как известно, человек жив, пока его помнят.

— Ну, а ты, Малдер? Я только знаю о твоей страсти к пирогу со сладким картофелем. И, конечно же, семечкам.
— Моя мама совсем не любитель готовки. Когда мы с Сэм были маленькими, родители даже наняли помощницу по кухне, но я толком не помню ничего из ее творений. А вот во время учебы в Англии мне приходилось тяжеловато. У них… хм… специфическая кухня.
— Знаменитый хаггис из бараньих потрохов?
Малдер поморщился.
— Эту дрянь едят в Шотландии, так что мне она, слава богу, не попадалась. А вот «мушиные пироги» я с удовольствием вспоминаю и по сей день.
— Звучит аппетитно.
— Да, их еще называют «мушиными кладбищами». Это просто слойки с изюмом. До сих пор слюнки текут, как только их вспоминаю — сочные, сладкие, но не слишком — в самую меру, слегка масляные, внутри тянучие изюминки, а сверху — засахаренная корочка… — Малдер мечтательно вздохнул. — Я мог бы с легкостью питаться только ими одними.
— Тогда тебе явно пришлось бы искать другую работу. Не такую требовательную к физической форме.

Малдер улыбнулся и поставил кондиционер на максимум, а Скалли с любопытством посмотрела в окно. Как ни странно, ей ни разу не довелось побывать на родине джаза, хотя в Новом Орлеане находилась одна из крупнейших баз ВМС США. Впрочем, сейчас они проезжали один из пригородов, отличавшийся от еще сотен и тысяч точно таких же сателлитов разве что обилием трудночитаемых французских названий, и Скалли, которой за три часа полета так и не удалось заснуть благодаря сидевшей прямо перед ними даме с младенцем, убедившись, что пейзаж пока не представляет для нее никакого интереса, закрыла глаза.

***

Сон Скалли продлился недолго: дорога от аэропорта до отеля, располагавшегося на интересовавшей их Сент-Энн-стрит и носящего незамысловатое название «Гостиница на Сент-Энн», заняла всего полчаса. В субботу утром, да еще накануне праздников, пробок не было. Всего через два квартала от отеля их улица пересекалась со знаменитой Бурбон-стрит и уходила вглубь Французского квартала — прямо в сердце старого города. Улицы кишели людьми — как местными, так и туристами. Кажется, все они решили по полной насладиться летним зноем, раз уж природа расщедрилась такой подарок. Владельцы кафе и сувенирных лавок вовсю готовились к вечернему наплыву гостей, а уличные зазывалы рекламировали туры по достопримечательностям с двойным усердием.

Их отель располагался в одном из очаровательных уютных домиков в колониальном стиле — двухэтажный, с большими балконами, высокими деревянными окнами, прикрытыми цветными ставнями и свисающими с карниза цветочными кашпо. Приняв долгожданный душ и переодевшись, Скалли рухнула на кровать, чтобы насладиться льющимся из кондиционера прохладным воздухом, но не успела полежать и пяти минут, как раздался нетерпеливый стук в дверь. Ну что за наказание? В кои-то веки раз удалось попасть в место, изобилующее достопримечательностями, и что? Ни на одну из них у нее, разумеется, не хватит времени. Вздохнув о несбывшемся, Скалли взяла с прикроватного столика пистолет и значок и уныло поплелась к выходу.

***

Оставить машину на парковке отеля оказалось хорошей идеей. Во-первых, в центре все равно было не протолкнуться: «самый европейский город Америки» полностью оправдывал свое название в том, что касалось проектировки дорог. А во-вторых, пешая прогулка до кондитерской, располагавшейся всего в квартале от гостиницы, дала агентам возможность оглядеться по сторонам. Посмотреть было на что: Новый Орлеан удивительным образом совмещал в себе несовместимое. Казалось, что источавшая ни с чем не сравнимое обаяние испано-французская одноэтажная застройка каким-то чудом перенеслась сюда из другого места и времени, поскольку фоном ей служили выстроившиеся с типичным для американского мегаполиса размахом небоскребы. Периодически на пути попадались крохотные домишки, немного смахивающие на салуны из вестернов, в которых непременно располагались какие-нибудь «магазины вуду» или «туры по магическим местам». Их без предупреждения сменяли стоявшие чуть на отшибе роскошные имения, скрывавшиеся за высоченными цветущими живыми изгородями, — должно быть, собственность миллионеров и голливудских звезд. И наконец — наследие былых времен — старинные обшарпанные особняки со сказочными башенками наверху, большими окнами и балконом-галереей на втором этаже, который непременно нависал над первым и подпирался колоннами с арочными резными сводами.

В одном из таких особняков и располагалась злополучная кондитерская. Несмотря на немаленькое состояние, предыдущей его хозяйке явно недоставало сил (или желания) привести свой дом в порядок: не хватало только заколоченных окон, чтобы принять его за заброшенный, а то и находящийся на грани обрушения. Судя по всему, когда-то он представлял собой прелестный аккуратненький домик с ярко-зеленой деревянной обшивкой и белым декором, но годы превратили особнячок в тоскливое выцветшее здание, покосившееся на один бок и изукрашенное уродливыми граффити с торцов. «Вот уж воистину дом с привидениями», — подумала про себя Скалли, едва удержавшись, чтобы не присвистнуть вслух.

Однако фасад на первом этаже, очевидно, совсем недавно был приведен в порядок, что, впрочем, только добавляло диссонанса итоговой картине. Свежевыкрашенная лестница вела к крыльцу, над которым красовалась вывеска с названием кондитерской. «Магазин сладостей», — возвещала она строгим темно-серым шрифтом, а сбоку игривым розовым курсивом с завитушками добавляла: «мадам Арно».

— Прежде чем мы зайдем, Малдер, напомни меня хотя бы в общих чертах: что мы тут делаем? — спросила Скалли. Обычно ее выручала папочка с делом, где излагались пусть и скудные, но все же достоверные факты, которые она тщательно запоминала и каталогизировала еще в самолете или в машине, чтобы мысленно подготовиться к словесным поединкам с Малдером и его паранормальщиной. Но сейчас у нее не было ничего, кроме сумбурных рассказов напарника, который и сам, кажется, толком не знал, зачем они сюда едут, а она настолько отвлеклась на созерцание окружающих людей и города с его праздничной атмосферой, что никак не могла настроиться на рабочий лад.
— Что у нас тут? Призраки с древнего индейского кладбища?
— Да будет тебе известно, Скалли, что в Новом Орлеане покойников не хоронят под землей, иначе после каждого нового наводнения по городу плавали бы гробы. Позволь мне рассказать тебе о кладбище Святого Луи и гробнице Королевы вуду…
— Еще успеешь. Я вполне серьезно, Малдер. Нам же предстоит допрашивать… хм… подозреваемую.
— Ты сама посмотри на этот дом, Скалли. У тебя не бегут мурашки по коже?
Скрестив руки на груди, Скалли закатила глаза.
— Ладно, я предлагаю поговорить с Аннетт Арно и попробовать выяснить, чем наш исчезнувший старикан мог ей досадить и куда деться. Потом побеседуем с его дочерью, а остальные, менее рациональные свидетельства оставим на потом. Специально ради тебя.
— Признайся уже наконец, Малдер. Ты просто хотел посмотреть Новый Орлеан, но взять отпуск тебе не позволяет гордость?
— Разве ты жалеешь, что мы сейчас здесь? — с улыбкой спросил он и решительно зашагал ко входу в магазин.

Скалли покачала головой и направилась вслед за Малдером, смущенно (и неожиданно для самой себя) поймав себя на мысли, что ее идеальный отпуск (за исключением этого так называемого расследования) мог бы быть именно таким.
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 04.11.2017, 10:50   #3
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 146
По умолчанию

Интересное начало. Спасибо. Жду продолжения.
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.11.2017, 13:30   #4
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Большое спасибо! Будет. )
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.11.2017, 12:09   #5
Ginger
посвященный
 
Аватар для Ginger
 
Регистрация: 27.09.2008
Сообщений: 195
По умолчанию

Класс! Очень интересно, с нетерпением жду продолжения))
Ginger вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.11.2017, 21:47   #6
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Спасибо! Скоро будет! )
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 17.11.2017, 20:32   #7
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Глава 2

Трудно вообразить больший контраст между внешним и внутренним убранством, чем тот, что предстал глазам напарников и заставил их, раскрыв рот, застыть на пороге «Магазина сладостей мадам Арно». Если снаружи казалось, что перед ними кусок декораций к дешевому ужастику, то внутри их поджидал поистине сказочный интерьер. Если бы в том самом пряничном домике жила не ведьма, а добрая фея, то он, наверное, выглядел бы именно так.

Кондитерская совмещала в себе функции магазина и небольшого кафе: в центре стояли три простеньких столика, за которыми посетители могли выпить утренний кофе с круассаном или продегустировать интересующие их изделия с кружкой чая или какао.
Скалли никогда не считала себя сладкоежкой и вполне искренне предпочитала шоколадным конфетам легкие йогуртовые десерты или в крайнем случае — мороженое, но сейчас… Впрочем, увиденное не столько дразнило вкусовые рецепторы, сколько тешило взор. Вдоль стены полукругом протянулись витрины со сладостями. С левой стороны — всевозможные печенья и бисквиты, аккуратно разложенные по вместительным корзинкам или собранные на специальных стойках в замысловатые башенки. Вслед за ними — пироги, кексы, маффины и украшенные кремом, посыпкой, кусочками фруктов и шоколадной крошкой капкейки. Все это великолепие сменялось множеством пирожных, от одного вида которых кружилась голова: макарон всех цветов радуги, разложенные причудливыми узорами кремовые и шоколадные корзинки, эклеры, старые добрые брауни, меренги, маршмеллоу, муссы и желейные десерты в стаканчиках. Справа, уступив лишь краешек витрины мармеладу и конфетам, расположился шоколад во всех его возможных воплощениях — белый, горький, молочный; в виде толстых плиток, конфет, палочек, трюфелей и фигурок; простой, с орехами, изюмом, ягодами и цукатами. Ну, а в центре, на самом видном месте царили торты ручной работы, способные заставить отвиснуть любую, даже самую скептическую челюсть. Лаконичные и строгие, залитые зеркальной глазурью невообразимых цветов и покрытые шоколадным велюром; многоэтажные красавцы, обтянутые мастикой, с кремовыми цветами, изящным шоколадным декором, с композициями из фруктов, ягод и даже пирожных и безе…

— Bonjour. Могу я вам помочь?
С трудом оторвавшись от созерцания этого кулинарного рая, агенты синхронно повернулись и узрели перед собой обладательницу выведшего их из задумчивости голоса и по совместительству — кондитерской.

Первое, что бросалось в глаза при виде этой женщины, — это ее доходящая до карикатурности «французскость», которой позавидовала бы сама Брижит Бардо. Аннетт Арно, вероятно, было около сорока, но выглядела она как минимум на пять лет моложе. Высокая, ухоженная, изящная блондинка с убранными в пучок идеально уложенными волосами и настолько же безупречным маникюром, она была одета в изумрудное платье-карандаш, которое рискнула бы надеть не каждая фотомодель. Образ дополняли туфли на шпильках точно в тон платью. Поскольку мадам Арно совсем недавно стала американкой, напарникам мало что удалось о ней узнать. Но и из этих крупиц информации было ясно, что она не могла похвастать большим состоянием даже сейчас, после получения наследства. Открыть бизнес в историческом центре Нового Орлеана — затея не из дешевых. Едва ли у нее нашлись бы лишние средства на дорогую одежду, но то, что было на ней, она носила с таким достоинством и шиком, что ведущие дизайнеры мира, упустившие возможность нанять эту женщину для рекламы своих нарядов, при виде ее наверняка обкусали бы себе локти с досады.

— Мы… эээ… — Малдер прокашлялся и достал значок, и Скалли, поняв, что замешкалась, быстро последовала его примеру. — Я агент Малдер, это агент Скалли, ФБР. Мы бы хотели поговорить с вами о Мэттью Берке.
— Très curieux. — Увидев непонимающий взгляд агентов, мадам Арно, опомнившись, прояснила свою мысль на идеальном английском с легким французским акцентом: — Вот уж не ожидала, что мои проблемы привлекут внимание птиц более высокого полета, чем местные полицейские. Вы занимаетесь поиском пропавших людей?
Малдер бросил взгляд на Скалли, но та даже и не думала помогать. Напротив, воззрилась на напарника, ожидая его ответа с не меньшим интересом, чем владелица магазина.
— Нет, наш отдел в некотором роде специализируется… ммм… на расследовании особых, граничащих с паранормальным случаев, и мы…
— Охотитесь на привидений? — Мадам Арно удивленно вздернула бровь и улыбнулась, а Скалли только печально вздохнула и закатила глаза. Она всегда чувствовала себя крайне глупо во время этих разъяснений, но сейчас все же сочла нужным прийти на выручку напарнику.
— Отнюдь. Как правило, стараемся доказать, что у якобы необъяснимых событий есть вполне рациональное объяснение.

— Ну что ж, bienvenue. Хотя я все равно не вполне понимаю, чем вас заинтересовала эта история. Понятия не имею, куда подевался мистер Берк, но могу вас заверить, что здесь его нет. Все это просто… ridicule! Полнейшая нелепость. Я только надеюсь, что с ним все в порядке.
— Вы хорошо его знали? — спросила Скалли.
— О нет, наши беседы никогда не выходили за рамки обсуждений погоды и моей стряпни. И еще успехов Джейми, его дочери. Она интересуется кулинарией и иногда помогает мне. Мистер Берк показался мне довольно закрытым человеком. Мы не успели стать друзьями. И врагами тоже, — добавила мадам Арно, явно не собираясь притворяться, будто не понимает, какое направление принимают расспросы нежданных гостей.

Скалли взглянула на напарника, ожидая, что тот перехватит инициативу, но Малдер был явно слишком увлечен мысленным поглощением содержимого прилавков, поэтому ей не осталось ничего иного, кроме как сурово продолжить допрос самой.
— Как так вышло, что мистер Берк оказался в магазине, когда вас не было на месте?
— В тот день я отлучилась по делам, повесила табличку «Закрыто», но дверь на ключ не заперла.
— Почему? — деловито спросил Малдер, внезапно проявив интерес к беседе.

— Курьер из магазина кондитерских принадлежностей должен был привезти мне заказ. Я хорошо знаю этого паренька, и мы договорились, что он оставит товар за прилавком.
— Получается, мистер Берк вошел, несмотря на то, что магазин был закрыт? — уточнил Малдер.
— Он мой сосед и постоянный клиент. Часто заходит просто так, поболтать, и, должно быть, решил, что я поднялась к себе на второй этаж. Мы с ним говорили накануне. Ему нужно было срочно что-то купить в качестве угощения бывшим коллегам, кажется. Что-то…
— Вишневый клафути, — подсказал Малдер, которому это красивое словосочетание, видимо, запало в душу. — Что бы это ни было.
— О да, Clafoutis aux cerises, все верно. Это вкуснейший ягодный пирог с бренди и свежей вишней. Не желаете кусочек?
— Конечно! — радостно ответил Малдер.

— Не сейчас, — одновременно с ним строго сказала Скалли и недовольно посмотрела на напарника. — В доме бывает кто-то еще, кроме вас?
— Oui, моя уборщица. Но она едва ли справилась бы с мистером Берком, даже если бы захотела. Мисс Харрис восемьдесят семь лет. Впрочем, она и в молодости явно не отличалась крепким телосложением.
— И она справляется с уборкой в таком большом доме? — удивленно спросила Скалли.
— Она почти всю жизнь проработала у мисс Мэй. Как я поняла, они были подругами. Мне, честно говоря, несколько неловко ее увольнять, — немного помявшись, добавила мадам Арно. — К тому же она не просит много. Раз в неделю протирает витрины, столы и пол на первом этаже, да и все. Остальное я делаю сама.

— И как только вы все успеваете? — вполне искренне изумилась Скалли. — Ведь всю эту красоту вы тоже готовите сами?
— Не совсем. Как я уже говорила, пару раз в неделю ко мне заходит дочь мистера Берка, Джейми. Я понемногу ее учила, но не знаю, смогу ли рассчитывать на ее помощь теперь… — Мадам Арно грустно вздохнула.
— А в тот день Джейми не могла… хм… зайти к вам в ваше отсутствие? — поинтересовался Малдер.
— Вы что же, думаете, она как-то причастна к исчезновению собственного отца? — изумилась мадам Арно. — Non-sens!
Малдер только пожал плечами.
— Поверьте, мы и не такое видели, — глубокомысленно заметил он.
— Ну что вы! — Мадам Арно покачала головой. — Они в прекрасных отношениях. И Джейми очаровательная девушка.

— А у вас самой есть версии? — спросила Скалли.
— Я не имею ни малейшего представления, куда мог пропасть мистер Берк.
— Начнем с того, как он сумел выйти отсюда незамеченным. У него могли быть ключи от черного хода? — Малдер с любопытством заглянул через плечо мадам Арно, словно намеревался «просветить» внутренности дома рентгеновским взглядом.

— Здесь нет никакого черного хода. Вообще с другой стороны, которую не видно на камере, никаких выходов и окон нет, если только мистер Берк не спрыгнул с галереи на втором этаже. Но после этого он вряд ли далеко бы ушел. Все окна в доме целы и заперты изнутри. Их додумался проверить даже этот местный болван, уж простите… Как же его? Сержант Дэвис. — Мадам Арно презрительно хмыкнула.

Скалли, чувствуя, что беседа рискует пойти по замкнутому кругу, решила, что пришло время сменить тему на более нейтральную.
— Расскажите немного о том, как вы получили этот дом, — попросила она.
— О, это была… un grand succès! Большая удача! — Мадам Арно просияла. — Не поймите меня неправильно, — быстро поправилась она. — Я не только не знала мисс Мэй лично, но и вообще не подозревала о ее существовании. Мои предки когда-то действительно перебрались из Франции в Новый Орлеан, но уже в начале века часть семьи вернулась обратно в Европу и не поддерживала связь с оставшимися в Америке родственниками. Поэтому я могла только догадываться о том, что здесь у меня все еще есть родня. Удивительно, что из всего нашего семейства осталась я одна… Насколько я поняла, мисс Мэй никогда не была замужем. Quel dommage!

— Вы прекрасно говорите по-английски, — вставила Скалли.
— Merci. Я пятнадцать лет была замужем за англичанином. К сожалению, он скончался. Детей у нас нет, поэтому я легко могла отправиться, куда захочу. Я переехала сюда, надеясь начать жизнь с нового листа. Даже вернула свою девичью фамилию.
— А чем вы занимались на родине? — спросил Малдер.
— Вела финансовый учет в одном ресторане. Скучнейшее времяпрепровождение, но благодаря ему я смогла наблюдать за работой шеф-поваров и кондитеров и в итоге превратить свое хобби в профессию. — Мадам Арно широко улыбнулась, и ее глаза загорелись счастьем человека, мечта которого наконец сбылась.

— И как вам здесь живется? Мы слышали о некоторых… кхм… странных свидетельствах ваших соседей, — аккуратно подвел к нужной теме Малдер. — Что насчет того случая с Бенджамином Холлом? И вашей соседкой, которая так испугалась за вас, что вызвала полицию?
— О, ну вы же сами понимаете: это очень старый дом, — с улыбкой произнесла мадам Арно.
Агенты переглянулись, не вполне понимая, как трактовать последнюю фразу, и Скалли решила истолковать ее на свой лад.
— Само собой. Сквозняки, старые трубы, прогнившие доски…

— Нет-нет, я хочу сказать, что у дома богатая история. Здесь жило и умерло немало людей. Неудивительно, что тут может ощущаться их присутствие. — Мадам Арно легкомысленно пожала плечами, как будто говорила о самых естественных и будничных вещах на свете. — Я тоже зачастую что-то вижу и слышу иногда странные звуки, но меня это не пугает. «Они», кем бы они ни были, обитают здесь много дольше моего и имеют на то полное право. Я стараюсь жить с ними в мире. — Улыбка Скалли моментально стала натянутой, а в глазах промелькнуло скептическое разочарование. Малдеру же явно не терпелось расспросить женщину обо всех услышанных ею «странных звуках» и увиденном «чем-то», но он, по-видимому, счел, что этот разговор можно оставить на потом. Или просто почувствовал раздражение напарницы.

— Последний вопрос, мадам Арно, — сказал Малдер. — Вы сказали, что в тот день отлучались по делам. Где вы были?
— Мне бы не хотелось говорить. Это мое личное дело. Une affaire privée. Да и какое это имеет значение? — В голосе Аннетт вдруг проступил металл. — Вы же явно считаете, что что-то произошло с мистером Берком здесь, в доме. А дома-то меня точно не было.
— Разве кто-то может это подтвердить? — спросила Скалли.
Мадам Арно, словно не веря своим ушам, удивленно перевела взгляд со Скалли на Малдера и обратно.

— Послушайте. Я меньше всех заинтересована в том, чтобы за моим магазином, на открытие которого я истратила все до последнего гроша, закрепилась дурная слава. Да и чем мне мог насолить этот бедолага? — Она пожала плечами и кивнула в знак того, что беседа окончена. — А теперь простите, я должна идти: на пороге уже стоит покупатель. Теперь для меня каждый клиент на вес золота.

Обернувшись, агенты действительно увидели в дверях старушку, которая, не обратив на них никакого внимания, торопливо просеменила к витрине с булочками. Скалли посмотрела на Малдера и кивком указала на дверь, но тот, наклонившись к ней, умоляюще прошептал:
— Мы что, правда возьмем и уйдем отсюда? Мы же до сих пор не завтракали!
Мадам Арно не то услышала его громкий шепот, не то догадалась о содержании их беседы.

— Может быть, попробуете мой шоколадный фондан? — спросила она, стоя за кассой и отсчитывая старушке сдачу. — Прежде чем вы спросите, агент Малдер, это бисквитный десерт с жидкой начинкой из горячего темного шоколада. Сверху и по бокам хрустящая корочка, а внутри — настоящее шоколадное блаженство. Я подаю его с шариком ванильно-мятного мороженого, а сверху украшаю ягодами и взбитыми сливками. И к тому же…
Малдер громко сглотнул, а Скалли поспешила ответить:
— В другой раз, благодарим. — И потянула напарника к выходу.
— Хотя бы возьмите с собой круассаны! — продолжала кричать им вслед мадам Арно. — Есть шоколадные, фруктовые, с заварным кремом… — К счастью, Скалли успела вытолкать Малдера за дверь, прежде чем он скупил бы не только проклятые круассаны, но и весь магазин впридачу.



— Вот уж не думала, что ты такой сладкоежка, — сказала Скалли, с облегчением выдохнув, как будто только что спаслась сама и вытащила напарника из-под обломков пылающего дома. То ли от приложенных усилий, то ли от разгоревшейся к десяти утра жары она так устала, что ей пришлось смахнуть со лба пот.
— Не могу поверить, Скалли, что ты только что обрекла нас на то, чтобы завтракать неизвестно где вместо этого райского места!
— В Новом Орлеане и без стряпни главной подозреваемой найдется чем полакомиться. Ты же сам заманивал меня сюда гумбо и джамбалайей.
— Кто ест на завтрак суп и рис с ветчиной?
— Тогда вернемся в отель и, как обычно, съедим порцию вафель с отвратительным кофе. А потом поедем в аэропорт, — невозмутимо заявила Скалли.
— Это еще почему? — спросил Малдер, бросив последний тоскующий взгляд на теперь казавшуюся ему такой желанной дверь в кондитерскую.

— Малдер, у этой дамы руки, может, и золотые, а вот мозги слегка набекрень. Ты же сам слышал. И да, знаю, что ты мне ответишь, но даже тебе придется признать, что местная полиция с этим делом прекрасно справится. Мисс Диабет вполне могла сама бог знает что натворить.
— Зачем?
— Да откуда я знаю? Может, у нее в спальне алтарь для жертвоприношений!
— Брось, Скалли. Если человек верит в не самые научные, на твой взгляд, вещи, это еще не делает его психом или маньяком. Взять хотя бы меня…

Скалли с трудом подавила приступ возмущения, напомнив себе, что основная цель всего этого предприятия — развеяться, погреться перед унылой зимой и, конечно же, помочь Малдеру (да и себе) вспомнить, что их работа может приносить не только боль и разочарование.
— Ладно. — Она вздохнула и подняла руки в знак поражения. — Твоя взяла.
— Отлично! — Малдер с довольным видом потер руки. — Значит, впереди у нас много дел. Сначала давай поговорим с дочерью пострадавшего…
— Сначала давай в самом деле позавтракаем.



Американский Юг все-таки был удивительным местом, и это касалось даже завтраков. В какой еще части Штатов людям пришло бы в голову подавать в качестве традиционного утреннего блюда мамалыгу с креветками? Только увидев, что каждое второе кафе на их пути на все лады рекламировало этот «завтрак дня», Скалли вспомнила про выражение «пояс мамалыги», которым иногда обозначали все южные штаты от Техаса до Вирджинии. Ну, а Малдер, разумеется, настоял на том, чтобы попробовать местного колорита, раз уж Скалли лишила его возможности заработать ожирение в кондитерской. Завтрак давно остался позади, но она до сих пор с ужасом вспоминала стоявшую перед ней огромную тарелку щедро сдобренной маслом и тертым сыром кукурузной каши с соте из креветок с беконом и зеленью. Скалли, привыкшая завтракать легким йогуртом и кофе, осилила в лучшем случае треть этого вкусного, хотя и специфического и чрезвычайно вредного блюда, о чем уже горько сожалела. После плотной трапезы она едва-едва поспевала за бодро шагающим вперед Малдером: еда осела в ее желудке каким-то чудовищным камнем и словно тянула вниз, а сверху с такой же силой придавливал полуденный зной, и Скалли казалось, что она вот-вот рухнет и лужей растечется по земле.

Впрочем, в последнее время ей не требовалась тарелка каши с морепродуктами, чтобы почувствовать себя подобным образом. Уже давно какая-то непонятная хроническая усталость буквально преследовала ее по пятам: даже в понедельник утром, отдохнув на выходных (когда выпадала такая возможность), она уже просыпалась измотанной. Скалли даже всерьез начала опасаться, что у нее лунатизм и она, сама о том не подозревая, куда-то ходит и чем-то занимается по ночам. Но в то же время отдавала себе отчет в том, что усталость эта на самом деле была не физического свойства. Это странное мучившее ее состояние никак не сказывалось на качестве ее работы: Скалли все так же могла часами проводить вскрытия, преследовать подозреваемых, блестяще стрелять и безупречно составлять отчеты для Скиннера. Порой ей казалось, что только энтузиазм и энергия Малдера помогали ей оставаться на плаву, но после дела Ли Роша она отчетливо ощущала, что и в его внутреннем стержне появился какой-то надлом. Но если сама она никак не могла перебороть охватившую ее апатию, то Малдер, видимо, сражался со своей, пытаясь вышибить клин клином и проявляя ненужный пыл и суетясь больше обычного. Что только добавляло Скалли раздражения и, если уж совсем начистоту, выглядело несколько жалко.

Раздумывая об этом, Скалли забылась и очнулась только тогда, когда агенты оказались перед домом мистера Берка. К нему они отправились во всеоружии, предварительно кое-что разузнав о пропавшем. Хотя информации нашлось не так уж много: мистер Берк, очевидно, был личностью вполне заурядной и законопослушной. Всю свою жизнь — шестьдесят восемь лет — он прожил в соседнем с Мирандой Мэй доме. Работал инструктором по вождению, поздно женился — на своей коллеге, женщине значительно моложе него, которая семнадцать лет назад родила ему дочь, Джейми, но, увы, вскоре скончалась от болезни. Последние годы он не работал и жил вместе с дочерью.

В сравнении с ныне принадлежащим Аннетт Арно домом жилище Мэттью Берка казалось таким же скучным, как биография его обладателя. Говоря проще, на фоне импозантного особнячка оно совершенно терялось, проигрывая соседу буквально во всем, начиная с размера и заканчивая харизмой. Честно говоря, Скалли поначалу приняла этот невзрачный домишко за хозяйственную пристройку.

Дверь открыла молодая симпатичная девушка весьма благообразного вида — невысокая брюнетка с неяркими, но приятными чертами лица. Не будь Малдер и Скалли опытными агентами ФБР, то ни за что не разглядели бы скрывавшиеся за этим неприметным фасадом следы бурно проведенных подростковых лет: в носу виднелась дырка от пирсинга, черные корни волос явно контрастировали с их естественным каштановым цветом, а из-под кокетливого рукава-буфа лиловой блузки выглядывал край татуировки. Только брутальная серьга в виде креста в левом ухе, не скрываясь, выдавала истинное лицо своей обладательницы. «Как золушкино платье, „забывшее“ превратиться обратно в лохмотья, — подумала Скалли. — Только наоборот».

— Папу теперь ищет ФБР? — изумилась Джейми, когда агенты представились и зашли в гостиную, своей скучной непримечательностью в точности соответствующей внешнему облику дома.
Малдеру, кажется, хватило на сегодня одного разъяснения, и он, пользуясь дарованным ему правительством (и возрастом) авторитетом решил строго перейти сразу к делу.
— Джейми, где ты была, когда твоей отец отправился в кондитерскую?
— Здесь, где же еще. Я уже почти три недели никуда не выбираюсь, даже к Аннетт. У меня экзамены на носу, я целыми днями готовлюсь. Собираюсь поступать в бизнес-школу. А почему вы здесь? Что-то выяснилось?

— Мы просто помогаем местной полиции, — миролюбиво ответила Скалли. — Значит, бизнес-школа? После разговора с мадам Арно мы ожидали услышать, что ты собираешься пойти по ее стопам.
— О нет, это просто хобби. У меня… не очень много друзей, а с Аннетт интересно общаться: она рассказывает мне о Франции, о кулинарии… И прежде, чем вы спросите — нет, я уверена, что она не имеет никакого отношения к исчезновению папы.
— Вы с отцом в хороших отношениях? — Малдер явно не был настроен чиниться.
Джейми удивленно воззрилась на агента.
— У меня никого, кроме него, нет, — дрожащим голосом наконец заговорила она. — Иногда мы ругаемся, как и все, и у папы… как бы это сказать… — Джейми замешкалась. — Тяжелый нрав. Он бывает и упрямым, и злопамятным, да и у меня характер не сахар, но он — вся моя семья. А я уже вторую неделю не знаю, где он.

Этот искренний монолог, кажется, пробил броню Малдера, и он только сочувственно кивнул девушке.
— У тебя есть хоть какие-то предположения о том, куда он мог деться? — спросила Скалли. — Не происходило ли с ним в последнее время чего-то необычного?
Джейми яростно замотала головой.
— Нет! Я уже сто раз говорила полицейским: папа никогда так не поступал. Скрываться ему незачем и не от кого, уезжать — некуда и не с кем. Да ведь он даже документов и денег не взял. Вышел на минутку, при себе — только немного наличных. Он немолод, все что угодно могло стрястись… — Она горестно вздохнула. — Я только хочу наконец узнать, где он, вот и все.

— Тебе известно что-нибудь о других происшествиях в доме Аннетт? Не доводилось видеть там что-нибудь… странное? — поинтересовался Малдер.
— В каком смысле «странное»? — Брови Джейми взмыли вверх от удивления. — Ничего я не видела. А если вы про тот случай, когда миссис Арчер вызвала полицию, то выкиньте из головы. Ей просто заняться нечем.
Джейми бросила взгляд на настенные часы и добавила:
— Простите, мне пора. Надо продолжать готовиться, хоть это и тяжело. Но папа бы не хотел, чтобы я опять натворила глупостей.
С этими словами она любезно открыла перед агентами дверь, и те вышли наружу.



— «Опять»? — Скалли покачала головой и многозначительно взглянула на Малдера. Это случайно вырвавшееся слово не ускользнуло от внимания обоих напарников.
— Да, тут все не так просто, — задумчиво протянул Малдер. — Девочка-подросток без матери, у отца «тяжелый нрав» — все как по учебнику. Но все равно любопытно, каких глупостей она успела натворить. Хотя, если подумать, можно догадаться.
— В каком смысле? — удивилась Скалли.
— Видела ее сережку?
— Крест? И о чем же это говорит, Шерлок?
— В том-то и дело, что это не крест, Скалли, а символ перекрестка дорог. Знак Барона Самди.
— Понятия не имею, что это, но… Неужели вуду? Наконец-то, дождалась! — саркастично воскликнула Скалли.

— Боюсь, в Новом Орлеане ты со своим скепсисом рискуешь остаться в меньшинстве. — Малдер шутливо погрозил напарнице пальцем. — Барон Самди — очень почитаемый здесь гаитянский дух смерти, воскресения и секса, любитель алкоголя, сигар, веселья и всяческих противоправных действий. В общем, настоящая рок-звезда.
— И, должно быть, кумир подростков. Так какова же твоя версия? Наша будущая бизнес-леди в свободное время занимается чтением проклятий и жертвоприношениями? А папаша попал под горячую руку?
— Я бы не спешил делать такие выводы.
— Просто пытаюсь предугадать ход твоих мыслей. — Скалли пожала плечами.

— Думаю, девочка успела победокурить с друзьями, от которых теперь отрекается. Подростки любят играть с огнем. Кто из нас, бывалоча, не шалил с доской Уиджи? Не вызывал Кровавую Мэри? Мы в Новой Англии, помнится, пытались побеседовать с призраками Салемских ведьм. Ну, а в Новом Орлеане юным любителям оккультизма и выдумывать ничего не надо — колдовство здесь просто в воздухе витает.
— Подозреваю, мистера Берка беспокоили не мистические злые духи, а вполне реальные горячительные напитки, ну и как следствие — прочие… так сказать, излишества, — хмыкнула Скалли.

— Так или иначе, я пока не склонен думать, что девица отправила его за это к праотцам. Вот только интересно, с чего она вдруг так искренне взялась за ум. — Малдер на секунду задумался. — Честное слово, Скалли, — в его голосе вдруг отчетливо зазвучали игривые нотки, — тебя послушать — так ты всю юность прилежно просидела за учебниками. Ни за что не поверю.

— Чем я точно не баловалась, Малдер, так это оккультными ритуалами, — улыбнулась Скалли. — За это у нас отвечала Мисси. Хотя один раз, помнится, когда мне было лет десять, я напросилась в компанию к ней и ее подружкам, и они уговорили меня вызвать ту самую Кровавую Мэри, которую ты уже упоминал. Перепугалась я до чертиков.
— То есть ты ее увидела?
— Мелиссу, успевшую приклеить на горло муляж кровавой раны и скорчить жуткую рожу, пока я, как дура, стояла с закрытыми глазами? Да.

— Между прочим, существует мнение, что это в некотором роде обряд инициации современного фольклора, а Кровавая Мэри олицетворяет собой страх перед первой менструацией и потерей девственности, — монотонным тоном зануды-ботаника проинформировал Малдер напарницу.
— Умеешь же ты поддержать светскую беседу, — сказала Скалли и печально покачала головой. — Так что, удалось вам вызвать кого-нибудь из ведьм?

— Нет. — Малдер задумался и улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — Но знаешь, со мной однажды случилась история, чем-то похожая на твою. Мне было лет девять, и мы играли в «Паутину Шарлотты»…
— Я думала, это детская книжка, — удивилась Скалли.
— Да, наверное, название оттуда и пошло. — Малдер пожал плечами. — Шарлотта якобы была дочерью сожженной на костре ведьмы. После смерти матери она долго пряталась в лесу, где в конце концов и умерла. А вызвать ее можно, сев напротив зеркала в темной комнате без окон и предложив ей какой-нибудь подарок.
— И зачем?
— Как обычно — задать вопросы, загадать желание…
— И что же ты загадал, если не секрет? — с любопытством спросила Скалли.

— Ох, стыдно признаться, но… — Малдер засмеялся. — Все мои мысли тогда крутились вокруг одной девчонки. Дженнифер — моя первая любовь. Жила эта рыжая дылда в доме по соседству. Поэтому вместо нового велосипеда или радиоуправляемого вертолета я попросил о взаимности. Громко, ясно и очень красноречиво.
— И?.. — Скалли уже предчувствовала, что у истории печальный конец, но ее губы помимо ее собственной воли изогнулись в улыбке.

— Если кратко, надо мной еще долго потешалась вся округа. И к тому же «Шарлотта» забрала, а потом еще и посеяла мой щедрый дар — мамин дорогой браслет, который та накануне забыла в ванной. Так что я еще и получил по первое число.
— Только не говори, что «Шарлоттой» была…
— Дженнифер, разумеется.
— О, Малдер… Какой ужас! — Скалли попыталась изобразить сочувствие, но вышло не очень, и, перестав притворяться, она рассмеялась.
— Кстати, Дженифер по-прежнему живет в том же доме. Замужем за адвокатом, трое детей. До сих пор припоминает мне ту историю, когда я бываю в тех краях.
— Твое разбитое сердце, как вижу, так и не зажило? — с ухмылкой спросила Скалли.
— У меня с тех пор несколько поменялся вкус в женщинах. Предпочитаю тех, кто не так падок на драгоценности. И желательно ниже ростом. Хотя к рыжим волосам до сих пор неравнодушен. — И он улыбнулся одним уголком рта.
Скалли почувствовала, что краснеет, и торопливо отвернулась.



Остаток дня Малдер и Скалли провели, допрашивая остальных фигурировавших в деле персонажей. Бенджамин Холл, упавший с лестницы в доме Аннетт, оказался мужчиной весьма преклонных лет. Судя по тому, что его зрение, слух и скорость мысли соответствовали его двигательной активности (которая явно не отличалась высокими качествами еще до падения), доверять показаниям этого милейшего старичка было бы крайне опрометчиво. Оставалось только радоваться, что каким-то чудом он выжил и даже не сломал ни единой кости. По словам мистера Холла, он, дожидаясь Аннетт за столиком, увидел на втором этаже «какое-то странное, похожее на паука существо» (описать которое подробнее затруднялся) и бог знает зачем отправился на разведку. После чего «какая-то неведомая сила» подтолкнула его и заставила кубарем скатиться вниз.

Вторая свидетельница, миссис Лилиан Арчер, живущая в доме напротив, рассказала о «каком-то странном существе» немного больше. Якобы однажды вечером, когда Аннетт отсутствовала, в окне второго этажа мелькнуло высокое, тощее создание «с паучьими лапами» и перепугало миссис Арчер до такой степени, что та вызвала полицию. Познакомившись с ней, агенты быстро поняли, почему Джейми Берк говорила о миссис Арчер в таком пренебрежительном тоне. Она являла собой типичную — в плохом смысле этого слова — домохозяйку, чьи дети давно разъехались, оставив ее один на один с любимым занятием — шпионить за соседями и распускать слухи. Ее единственным хобби была, как это ни странно, кулинария, и миссис Арчер принялась за нее с удвоенным жаром, как только по соседству поселилась Аннетт Арно. Малдеру и Скалли даже досталась первая порция экспериментального кофейного парфе, рецепт которого она выведала у новой соседки, — слоеного десерта из взбитых с ванилью и сахаром сливок.

— Ну что ж, Малдер, подведем итоги, — сказала Скалли, сидя вечером на кровати в номере напарника. — Примем за данность, что с мистером Берком что-то стряслось — благо иначе решительно непонятно, что мы вообще здесь делаем. У нас имеются: дом с привидениями, француженка, которая наотрез отказывается говорить, где была в момент совершения предполагаемого преступления, дочь пострадавшего с темным прошлым и серьгой какого-то Батона…
— Барона, Скалли.
— Как скажешь. Старичок на грани маразма и под стать ему — соседка-трещотка с богатым воображением.

— Что-то мне подсказывает, Скалли, что ни один из них к этому исчезновению не причастен. Кроме, возможно, дома с привидениями.
— Я ждала, когда ты что-нибудь такое скажешь. Давай пропустим ту часть, где я умоляю тебя поделиться со мной своей бесспорно нестандартной версией, и ты сразу перейдешь к делу.
— У меня пока нет версии, — загадочно сказал Малдер. — Но я, сама понимаешь, никак не могу проигнорировать слова мадам Арно и других свидетелей…
— Полуслепого старичка и помирающей со скуки домохозяйки?
— Скалли, но ведь все не случайно. Это же Новый Орлеан, а не какой-нибудь очередной Спрингфилд.
— И?..
— Здесь, Скалли, каждый дом — с историей, да еще какой. И если где-то в нашей стране и стоит искать паранормальное, то именно тут. — Малдер аж загорелся.
— Я только никак не возьму в толк, какая вообще необходимость искать паранормальное. — Скалли, как это часто случалось, было жаль опускать напарника с небес на землю, но всему есть предел.
— Такая, что у нас пока нет никакой не паранормальной версии.

Скалли закатила глаза.
— Малдер, беднягу легко мог хватить удар. Он мог потерять память, забыть свое собственное имя. Даже уехать куда-нибудь. Скорее всего, лежит сейчас в какой-нибудь больнице или, увы, морге под именем Джона Доу. Ты хоть представляешь, сколько людей пропадают вот так каждый день?
— С легкостью приму любую из этих версий, если ты объяснишь мне, как он мог покинуть дом не замеченным камерой слежения.
— Ты сам сказал, что ее собирались снять. Может, она неисправна. Наверняка есть помехи. Или изображение «подвисло». Просто не повезло, вот и все.
— Нет, Скалли, я прекрасно знал, что ты это скажешь, поэтому связался с местной полицией и попросил прислать мне запись, — победоносно сообщил Малдер. — Там нет никаких помех и «зависаний». Мэттью Берк не покидал кондитерскую Аннетт Арно.

— Ты говорил, что полиция осматривала дом. У нас есть протокол обыска? Нашлось хоть что-то подозрительное?
— Нет, — покачал головой Малдер. — Но я успел убедиться, что полицейские не слишком-то жаждут тратить время на это дело. Они разослали информацию по всем больницам и моргам в ближайшие штаты и явно палец о палец не ударят, пока не получат ответ.
— И каким образом ты планируешь получить ордер на обыск?
— Добрым словом, Скалли, — подмигнул ей напарник. — Исключительно добрым словом.
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.11.2017, 11:03   #8
AlexMS
посвященный
 
Регистрация: 18.04.2014
Сообщений: 203
По умолчанию

Интересная сказочка ))
AlexMS вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.12.2017, 16:00   #9
kena
посвященный
 
Аватар для kena
 
Регистрация: 03.05.2011
Адрес: Нерезиновая
Сообщений: 644
По умолчанию

Глава 3

На следующее утро в кондитерскую Аннет Арно Малдер явился в одиночестве. Скалли, на прощанье пожелав напарнику не довести себя до диабетической комы, отправилась побеседовать с другими соседями пропавшего, а затем планировала заглянуть в полицейский архив. Вдруг в нем удастся отыскать что-то цепляющее глаз в прошлом и настоящем Мэттью Берка?

Сегодня дом Аннет Арно уже не показался Малдеру таким зловещим. Не исключено, что в этом следовало винить утреннюю прохладу, сменившую влажное удушье прошлого дня, или же манящий запах свежезаваренного кофе, встретивший Малдера еще на улице. Но, как бы то ни было, интуиция подсказывала агенту, что этот особняк просто не мог не хранить в себе каких-то тайн. Пусть даже совершенно не факт, что они были как-то связаны с исчезновением Мэттью Берка.

Малдер сам толком не знал, почему так вцепился в это дело. Лишь смутно ощущал, что нуждается в соломинке, за которую можно было бы ухватиться, чтобы отвлечься, занять чем-то голову и сменить обстановку. Вероятно, именно поэтому та отдающая желтизной заметка в дурацком «Ежедневнике» ни с того ни с сего запала ему в душу. Что могло быть более непохожим на мрачный ноябрьский Вашингтон, чем солнечный жаркий Новый Орлеан? Что могло меньше напоминать о деле Ли Роша и Саманте, чем сказочное, но в то же время немного опасное колдовское очарование самого таинственного города Америки?

Малдер не ожидал, что проклятое дело о бумажных сердечках так его подкосит. Оно нанесло сокрушительный удар по всем фронтам — и по памяти Саманты, и по вере и убеждениям Малдера. Сомнение разъедало его душу и разум, точило изнутри. Теперь он и сам не понимал, почему так свято верил в то, во что верил. Он, черт возьми, изучал психологию! Ему ли не знать, как легко и с какой готовностью на фоне травмы, под давлением мучительного чувства вины человек может убедить себя практически в чем угодно? Сколько людей готовы прятать голову в песок и отрицать очевидное не только из страха, но и из желания доказать самим себе, что они не такие, как все? Что с ними — единственными и ни на кого не похожими — уж точно не могло произойти чего-то до тошнотворности банального? А что, если он просто-напросто заснул перед телевизором, а сестра выбежала на улицу, вдруг вспомнив про забытую там любимую игрушку? Или разглядев в окно соседского котенка? Или фары машины, которую приняла за автомобиль отца? Она могла попасть под колеса, а водитель просто спрятал ее тело — увез и похоронил, сжег в мусорной печи или выкинул в воду. Могла заблудиться там, где никто не догадался ее искать. Могла провалиться в какой-нибудь заброшенный колодец. «Ты хоть представляешь, сколько людей пропадают вот так каждый день?» — зазвучал в голове Малдера голос Скалли. Да, чтобы найти рациональное объяснение тому, что произошло с Самантой, не требуются даже маньяки вроде Ли Роша. Что уж говорить об инопланетянах? С точки зрения здравого смысла случившееся с ней куда менее загадочно, чем реакция Малдера на исчезновение сестры и убежденность, с которой он до сих пор верил в свою версию.

Неожиданным и неприятным образом эта история с Ли Рошем наложила отпечаток даже на их отношения со Скалли. Малдер сам не мог толком понять, как именно, но с тревогой ощущал какую-то перемену. Может быть, все дело было в исходившем от него самого разочаровании и усталости, передававшихся и напарнице. А, может, именно расследование еще больше углубило давно пролегшую между ними трещину.

Пока Малдер в который раз предавался этим совершенно не относящимся к делу размышлениям, ноги сами принесли его в кондитерскую. Только там он в изумлении очнулся и обнаружил, что уже некоторое время стоит перед витриной и бездумно пялится на булочки с красивым и непонятным названием «бриошь», а хозяйка заведения с интересом за ним наблюдает. Увидев, что посетитель наконец-то вышел из своего странного оцепенения, она улыбнулась.

— Bonjour, агент Малдер. Как насчет завтрака?
— Вы точно не колдунья? — шутливо поинтересовался Малдер.
Аннетт почему-то напряглась, и улыбка сползла с ее лица.
— Простите, это прозвучало агрессивно, — примирительно поспешил заметить Малдер. — Я имел в виду ваш кофе. У него просто магический аромат. Даже не помню, как я тут оказался.
Аннетт заметно расслабилась и с некоторой гордостью ответила:
— Как видите, у меня нет кофе-машины. Ничто не заменит старой доброй турки. Сливки? Сахар?
— Их обычно добавляют, чтобы забить вкус плохого напитка, разве нет?
— Oui, — одобрительно кивнула Аннетт, наливая гостю чашку черного кофе. — Полагаю, вы вернулись за круассанами, агент Малдер?
— Именно так. Они никак не выходят у меня из головы.

Аннетт водрузила перед агентом тарелку с ароматной выпечкой, а рядом поставила блюдце с двумя профитролями и шариком мороженого.
— Комплимент от шефа. За счет заведения.
— Merci! — Малдер кивнул и вооружился ножом и вилкой.
— И почему американцы так и норовят есть приборами абсолютно все? Зачем пытаться доказать европейцам свою культурность, когда весь мир и так знает, что ваше высочайшее кулинарное достижение — сосиска в тесте? — Аннетт усмехнулась, но, заметив недовольный взгляд Малдера, осеклась и спешно принялась извиняться: — Pardonne moi, просто неудачная шутка. — Она показала идеально наманикюренным пальцем на блюдце. — Круассаны по этикету едят руками, немного приминая пальцами, чтобы было меньше крошек. Не стесняйтесь.

Однако предупреждение запоздало. Малдер внимательно прослушал наставление, но испробовать его на практике не смог бы при всем желании, поскольку к концу лекции его тарелка уже опустела.
— Это божественно! — наконец произнес он со все еще набитым ртом и принялся за профитроли.
— Угощайтесь, — радушно произнесла Аннетт, убирая пустую тарелку со стойки. — Как продвигается ваше расследование?
Малдер поднял палец в знак того, что ему требуется время, чтобы дожевать сладкое лакомство. Покончив с пирожными, он аккуратно вытер рот салфеткой и, благодарственно кивнув Аннетт, ответил:
— Пока не особенно. И нам бы очень помогло, если бы вы позволили мне здесь осмотреться. Это в интересах нас обоих.

— Еженедельно обыскивать мой дом? Едва ли это в моих интересах, агент Малдер, — решительно заметила Аннетт. Малдер вновь подивился тому, с какой скоростью ее тон меняется от добродушия к легкому сарказму, а потом — прямиком к суровости и обратно, и потому решил поскорее сгладить неудобный момент.
— Не «обыскивать», а «осмотреть». Я не собираюсь копаться в ваших вещах, просто проверю, не пропустили ли чего полицейские. Вы же сами, кажется, не в восторге от их следовательских навыков. А ведь на кону может быть жизнь вашего соседа.
Аннетт раздраженно вздохнула и на удивление проворно подошла на своих высоченных каблуках к двери. Выглянув наружу и оглядевшись, она повернулась к Малдеру.
— Хорошо, давайте проведу для вас быструю экскурсию, пока никого нет.
Она перевернула табличку с надписью «Открыто» обратной стороной и, обернувшись, жестом поманила Малдера за собой к высокой витражной двери.



Если говорить начистоту, то перспектива оказаться внутри одного из старинных новоорлеанских особняков, еще не превращенных в музей и не пострадавших от реновации, была одной из причин, по которой Малдеру так полюбилось это дело. И теперь, наконец оказавшись в самом сердце дома Аннетт, он не жалел, что уступил этой маленькой слабости. Увиденное буквально заставило его потерять дар речи, в то время как хозяйка особняка, напротив, с готовностью вошла в роль экскурсовода.

— Бывшие владельцы, как видите, давно не ремонтировали дом и даже не меняли мебель. Мне, само собой, пришлось сильно переделать первый этаж. Магазин я обустроила на месте гостиной, полностью обновила кухню и одну из трех спален на втором этаже. Все остальное я хотела бы оставить как есть, только слегка подреставрировать, но на это требуются средства. Посмотрите, какой очаровательный vintage!

Малдер, восхищенно кивнув, продолжал молча взирать на просторную столовую, совершенно уверенный, что только что прошел не через дверной проем, а через портал во времени. Он готов был поклясться, что за последний век здесь не изменилось ровным счетом ничего. Мисс Мэй, судя по всему, хоть и не имела сил привести дом в более современный вид, старалась по крайней мере сохранить то, чем тот уже был богат. Посередине столовой, на дорогом паркете, красовался длинный обеденный стол из красного дерева на резных изогнутых ножках, а вокруг — шесть обитых позолоченной тканью стульев, видимо, принадлежавших к тому же гарнитуру. Вдоль одной стены располагались старинный буфет и внушительный камин, на котором стояло огромное зеркало в серебряной оправе, а стену напротив украшал, по видимости, портрет прежней хозяйки дома в молодости — женщины с не очень красивым, но волевым и умным лицом, в которой нетрудно было заподозрить наследницу одного из влиятельных новоорлеанских семейств. С потолка свисала роскошная бронзовая люстра с подсвечниками, а на столе возвышались два канделябра ей в тон. В одном даже остался огарок свечи, и Малдеру подумалось, что в последний раз она, возможно, горела еще тогда, когда здесь ужинали предки Миранды Мэй, а еду им подносили чернокожие рабы. Воображение настолько живо рисовало эту картину, что он помимо воли бросил полный ожидания взгляд на боковую дверь.

Заметив его интерес, Аннетт поспешила прояснить:
— Эта дверь ведет на кухню. Вон там, в стене, небольшая ниша, в ней — кодовый замок. На кухню не может попасть никто, кроме меня: дверь закрывается автоматически. Это требование безопасности. Будете смотреть?
— Думаю, пока необходимости нет, — поразмыслив, ответил Малдер. — А что насчет вон той? — И он указал на едва заметную дверь с другой стороны столовой.
— Я даже не знаю, что там было раньше, — пожала плечами Аннетт. — Это единственная комната, в которой не осталось даже намека на прежнюю обстановку. Пока что это просто большая кладовая. — С этими словами она провела Малдера к проходу и открыла перед ним дверь.

Помещение было забито от пола до потолка — старьем, принадлежавшим прежней хозяйке, еще не распакованными коробками с вещами Аннетт, какой-то кухонной утварью, швабрами, моющими средствами, рабочими и садовыми инструментами…
— Здесь есть сад? — спросил Малдер, задумчиво вертя в руках огромные проржавевшие ножницы для стрижки кустов.
— Был. Прямо между этим домом и домом мистера Берка. Риелтор показывала мне старые фотографии. Раньше в столовой не было сплошной стены — только огромные окна и стеклянная дверь. Вела она как раз прямиком в сад. — Малдер кивал, внимательно слушая рассказ Аннетт и одновременно продолжая осматривать содержимое комнаты. — Но, насколько я поняла, дверь заделали давно, еще когда миссис Мэй была молода. А сад оказался совершенно заброшен, и я… Агент Малдер! Fais attention!

— Что… — Малдер не успел закончить свой вопрос. Обо что-то споткнувшись, он потерял равновесие и нелепо замахал руками, но испуганный возглас хозяйки магазина отвлек его внимание в критический момент, и, вместо того, чтобы за что-нибудь ухватиться, он шлепнулся на пол и немедленно оказался под грузом обвалившейся башни из коробок с посудой, которая, к счастью для всех, оказалась небьющейся. Но чертовски тяжелой.
— Чтоб тебя! — выругался он, выбираясь из-под груды соусников и креманок.
— О, с вами все в порядке? — Аннетт наблюдала за неловким кульбитом Малдера, застыв на месте и закрыв от ужаса рот руками, но теперь поспешно подбежала к нему и присела рядом на корточки.
— Да, спасибо. — Крайне раздраженный, он поднялся, отряхнул брюки и вдруг замер. Взгляд Малдера был прикован к какому-то предмету на полу — по-видимому, тому самому, что стал причиной его падения. Наклонившись, Малдер поднял его и повертел в руках.
— C’est quoi? — Мадам Арно была удивлена не меньше Малдера, ведь в руках тот держал трость, на набалдашнике которой было большими буквами выгравировано: «МБ».



— И больше никаких следов?
— Говорю тебе, Скалли: ничего.
— Зачем его вообще понесло в кладовую?
— Хороший вопрос. Но почему-то на ум приходит история Бенджамина Холла, который, который, как ты помнишь, увидел в доме какое-то странное существо и точно так же в итоге оказался совсем не там, куда собирался. — Малдер, к немалому неудовольствию Скалли, излагал свою версию, вольготно развалившись на кровати в ее номере, задрав ноги и водрузив их на изголовье. Он деловито барабанил ладонями по груди, что с такой же ясностью, как его довольное лицо, демонстрировало, что теперь Малдер заинтересовался делом по-настоящему.

— Может, кладовка и была его целью? — предположила Скалли, ерзая на неудобном стуле и то и дело бросая на Малдера неодобрительные взгляды, словно надеясь, что ему наконец-то хватит совести освободить ей место.
— Я не поленился и просмотрел содержимое коробок. Сплошное барахло. Но кто знает? Может, ты и права.
— Погоди, а ты точно уверен, что это его трость?
— Это подтвердила Джейми Берк.
— Кстати о ней. — Скалли встала из-за столика и вытащила из стоявшего у стены портфеля папку с бумагами. Заодно подкрутив регулятор мощности кондиционера, она устало сдула со лба прядь волос и, от души шлепнув Малдера вышеупомянутой папкой, дождалась, когда тот подвинется, и присела рядом.
— Мне не удалось найти ничего интересного о Мэттью Берке. Ни в одной базе его имя не фигурирует. Нет даже штрафов за парковку.
— Конечно, нет, он же инструктор по вождению, — отозвался Малдер, выуживая из кармана пакет семечек.
— Спасибо, умник. — Скалли бросила на напарника испепеляющий взгляд, но тот упорно делал вид, что ничего не замечает. — Только попробуй полузгать семечки на моей кровати, Малдер. Оружие всегда при мне. — Это предупреждение, кажется, возымело действие, и Малдер послушно засунул пакетик обратно.

— Зато у его дочери Джейми, как мы и думали, биография куда интереснее. Неудивительно, что она вдруг стала такой паинькой. Девица на испытательном сроке.
От удивления Малдер так резко выпрямился и сел на кровати, что Скалли чуть было не свалилась со своей половины.
— Воровала одежду в магазинах или что-нибудь поинтереснее? Неужели наркотики?
— Бери выше, Малдер. Ей и еще троим ее друзьям Федеральный окружной суд Луизианы назначил триста часов общественных работ с последующим пребыванием на испытательном сроке по обвинению в неосторожном сопричинении вреда.
— Кто пострадавший?
— Не просто пострадавший. К сожалению, погибший. Еще один сверстник Джейми — Дерек Маккалистер. Мы оба оказались правы, Малдер: ты — насчет ритуалов вуду, а я — по поводу спиртных напитков. По словам подростков, они хотели побаловаться вызыванием духов, а для этого решили войти в транс. Используя, разумеется, алкоголь и марихуану. Вот только у Дерека был врожденный порок сердца, который категорически не позволял ему так развлекаться.

Теперь Малдер слушал Скалли абсолютно серьезно.
— Здесь, конечно, нет состава преступления, кроме незаконного владения наркотиками, — продолжала рассуждать та. — Они бы не успели его спасти, даже если бы не спали мертвым сном. Скорее всего, сердце остановилось мгновенно. Думаю, судья просто решил их проучить — раз и навсегда.
— Судя по всему, с Джейми это сработало, — заметил Малдер.
— Может быть, и так, но я бы к ней еще пригляделась. Темная лошадка. Как, впрочем, и Аннетт Арно.

Малдер удивленно воззрился на напарницу.
— Вот уж кому нет никакого резона совершать преступление у себя же в доме, так это ей. Да еще так неумело заметать следы.
— Вот только абсолютно все улики указывают прямиком на нее. И если Мэттью Берка не найдут где-нибудь еще, ей в свете новых фактов может светить обвинение в убийстве. Ты ведь сообщил в полицию о найденной трости?
— Да, они уже оформили ее в качестве улики. Но я сомневаюсь, что это заставит их пошевелиться. Специфика большого города: находятся дела поважнее. Но есть и плюс — никто не мешается у нас под ногами. Кстати, — добавил Малдер, — сержант Дэвис действительно болван.
— Болван или нет, а посадить за решетку эту кондитершу сумеет.
— Эх, Скалли. Было бы все так просто — мы бы сейчас мерзли в Вашингтоне. — И Малдер, ослабив галстук и тяжело вздохнув, вытер со лба пот.

— Раз уж ты вытащил меня в Новый Орлеан, — сказала Скалли и, хлопнув себя по коленям, решительно встала, — сегодняшний вечер я потрачу на достопримечательности. Другой такой возможности у меня, скорее всего, не будет. А к завтрашнему утру, глядишь, найдется наш старичок. Так что шел бы ты в свой номер, Малдер. — И она принялась мягко выпроваживать напарника за дверь.
— Вот как? Уходишь в загул? — поинтересовался тот, неохотно задом пятясь к двери под натиском напарницы. — Неужели тебе не нужен экскурсовод? Могу показать особняк мадам Лалори, гробницу Мари Лаво…
— Спокойной ночи, Малдер.



Через пятнадцать минут в номер Малдера постучали.
Перед ним стояла Скалли.
В платье.
В темно-синем легком платье до колен.
— Малдер! — раздраженно и, видимо, не в первый раз окликнула она обомлевшего и потерявшего дар речи напарника. — Так ты идешь или нет?



С ролью гида Малдер справился на «отлично», хотя для него, как и для Скалли, это был первый визит в Новый Орлеан.

Она наотрез отказалась покупать тур в особняк мадам Лалори — относительно неприметный по меркам Нового Орлеана и совсем не зловещий дом на углу двух центральных улиц, но Малдер компенсировал эту потерю, несколько раз протащив напарницу вокруг злосчастного поместья и в подробностях живописав все ужасы, которые, если верить преданиям, пришлось пережить несчастным рабам кровожадной аристократки. Одна из богатейших женщин города и светская львица, как оказалось, годами пытала своих чернокожих рабов, а по некоторым рассказам — даже пила их кровь, дабы омолодиться. В конце концов, когда правда выплыла наружу, ее едва не линчевали местные жители, вынудив бежать из дома и спешно покинуть страну.

В конце концов изобилующие деталями рассказы Малдера достигли своей цели: Скалли стало не по себе.
Чтобы развеять неприятный осадок, она уговорила напарника пожертвовать походом в Музей вуду и вместо этого просто прогуляться по городу.

Они долго бродили по Французскому кварталу, слившись с толпой туристов, и глазели по сторонам. Добравшись до Бурбон-стрит, закупились у уличного торговца двумя огромными сэндвичами Муфулетта и, устроившись на лавочке в парке у Джексон-сквер, мирно поедали их, глядя на раскинувшуюся перед ними великолепную Миссисипи. Из-за окружавшего их гомона и шума они почти не разговаривали, лишь то и дело показывали друг другу на что-то любопытное и кивали в ответ. Но Скалли отчетливо ощущала некое умиротворяющее чувство — общность, единение, не похожее на то, что им приходилось испытывать раньше. Удивительно, насколько им, прошедшим плечо к плечу через самые суровые испытания, не хватало в жизни таких вот простых человеческих радостей — вместе гулять, вместе говорить ни о чем, вместе молчать. «Может, именно из таких вещей, — думала Скалли, — рождается дружба и любовь? А вовсе не из огня, воды и медных труб?» Казалось бы, после всего пережитого между ней и Малдером не должно было остаться ни единой запретной темы, ни одного «белого пятна». В каком-то смысле так дело и обстояло: они полностью доверяли друг другу и больше никому. Но почему-то она скорее завязала бы Малдеру глаза, дала в руки заряженный пистолет и позволила прострелить лежащее у нее на голове яблоко, чем сказала бы ему хоть что-то, выдававшее в ней малейшую слабость. «Мне страшно», «мне больно», «мне одиноко» — слова, которые Скалли не произнесла бы перед ним даже под страхом смерти. И которые так часто говорила сама себе в «минуты самосожаления».

В итоге эти странные отношения превратились в ловушку. Скалли казалось, что с каждым днем стены этой ловушки сжимаются все больше, а места для маневра остается все меньше. Что она бьется внутри, как насекомое в банке, чувствуя, что выход где-то совсем близко, но никак не может его найти. Ее близость с Малдером была всепоглощающей и не оставляла в ее жизни решительно никакого места для кого-то еще. Но в то же время в силу своей необычной природы не приносила ни счастья, ни удовлетворения.

Последнее время Скалли достаточно четко отдавала себе отчет в том, что с ней происходит. С обреченностью висельника она наблюдала, как ее жизнь стремительно сжимается вокруг Малдера и Секретных материалов, словно Вселенная перед Большим взрывом. Это зрелище настолько заворожило ее, что она повела себя как человек, который, видя, что на него несется автомобиль, замирает на месте, — не предприняла никаких попыток что-либо изменить. Отдушиной для нее всегда служила работа, забиравшая все внимание, время и силы. Но Малдер зря думал, что дело Ли Роша пошатнуло только его убеждения. Да, из них двоих именно он был задет глубоко лично. Скалли понимала это и не собиралась посягать на роль главного страдальца. Тем более, что роль эта традиционно принадлежала напарнику. Но и ей пришлось вновь задавать себе «неудобные» вопросы. Зачем? Ради чего? Или кого?..

Ответ был найден — большой, наглый и очевидный, он лежал на поверхности и дразнил ее, как пирожок в коробочке с надписью «Съешь меня!» в небезызвестной сказке. Но как Алиса не знала, вырастет она или уменьшится, хвати у нее храбрости съесть аппетитный пирожок, так и Скалли понятия не имела, куда ее заведет эта дорожка. Поэтому до поры до времени предпочла топтаться на месте.

Само собой, остаток вечера не мог обойтись без мистики, а Малдер бы просто-напросто отказался ехать домой, не посетив старейшее (и самое известное в Америке) кладбище Нового Орлеана — кладбище Святого Луи.
— Его закрыли от посетителей из-за вандалов, — воодушевленно начал рассказывать он, как только они уселись за столик на террасе небольшого кафе на Бурбон-стрит. — Пройти вглубь можно только с туристической группой, но…
— Только не говори, что мне сейчас предстоит перелезать через кладбищенскую ограду, — сказала Скалли, листая меню. — Я не очень подходяще одета.
— Кстати, неплохо выглядишь, — пробормотал Малдер, уткнувшись в какой-то рекламный буклет.
— Спасибо, Малдер. — Скалли улыбнулась и подняла глаза на напарника. — Как насчет бананового фостера на двоих?
— Это еще что?
— Тебе следовало лучше подготовиться, мы же все-таки имеем дело с кондитером. Это знаменитое креольское блюдо. Бананы поджаривают в сахаре, поливают ромом и поджигают. А потом подают с мороженым.
— Нет, спасибо, — поморщился Малдер. — Я даже маршмеллоу никогда не жарил на костре. Меня как-то не вдохновляет сочетание еды с открытым огнем.
— Я думала, ты стал относиться к нему спокойнее. После того дела, когда нас осчастливил своим визитом твой Шерлок в юбке. Она же — заноза в заднице.
Скалли отвернулась и принялась грызть зубочистку, явно смущенная своей несдержанностью, а Малдер посмотрел на нее с лукавой ухмылкой.
— Я сразу заметил, что Фиби тебе понравилась.
— Она тебе самому-то когда-нибудь нравилась? — В этом вопросе не было ни капли сарказма или ревности. Только добродушная насмешка. И Малдер лишь улыбнулся в ответ, зная, что в этой благополучно канувшей в Лету истории им обоим все вполне понятно.

— Давайте нам банановый фостер, только умоляю, поджигайте его где-нибудь подальше от меня, — сказал он вовремя подошедшему официанту и протянул тому меню.
— Так что, мы полезем на кладбище через забор, или ты планировал воспользоваться значком? — спросила Скалли.
— Ни то и ни другое. С тобой разве так повеселишься? Просто обойдем его кругом и прогуляемся по паре открытых аллей. Гробницу Мари Лаво должно быть хорошо оттуда видно.

— Кажется, даже я о ней что-то слышала.
— «Что-то»! — Малдер горестно всплеснул руками, как будто Скалли призналась ему, что только смутно знакома с именем Авраама Линкольна. — Это же Королева вуду! Наверное, самая влиятельная женщина за всю историю Нового Орлеана. Здесь до сих пор ей поклоняются — приносят дары к ее склепу, проводят ритуалы. Она весь город держала в кулаке — и это при том, что была мулаткой. И все благодаря магии. По легенде она заключила сделку с Папой Легбой — одним из самых всемогущих духов вуду: всевластие в обмен на души живых.

В тот самый момент, когда Малдер произносил эти слова, столик, за которым сидели напарники, осветился зловещим пламенем, и они оба вздрогнули. Словно бы на долю секунды обоим в голову пришла одна и та же крамольная мысль, что сама Мари Лаво решила припугнуть их с того света, дабы доказать свое могущество.
В реальности же это официант, памятуя о просьбе Малдера, поджег их банановый фостер за соседним столиком, после чего поставил перед напарниками тарелки и чашки с кофе и удалился.

Скалли с энтузиазмом принялась за свой десерт, а Малдер продолжил:
— Впрочем, есть мнение — и оно тебе понравится, Скалли, — что на самом деле Лаво была виртуозной мошенницей и шантажисткой. Якобы пустила по всему городу сеть агентов и в итоге знала все обо всех. А магия — точнее, ее видимость — лишь служила прикрытием.
— Вот такой персонаж мне по душе, — заметила Скалли. Она тщетно пыталась уместить на вилку кусочек банана вместе с мороженым и в итоге, потерпев неудачу, решила помочь себе пальцами. — Теперь я даже не против посетить ее могилу.



Скалли любила кладбища. На них всегда царили умиротворение и покой, и, будь у нее свободное время для прогулок, она бы, без всякого сомнения, предпочла пройтись по кладбищенской аллее, а не лавировать между бегунами, велосипедистами и детскими колясками в каком-нибудь городском парке.

Но ничего похожего на кладбище Святого Луи ей видеть не доводилось: не зря его называли городом мертвых. Как верно отметил Малдер, здесь не было могил в привычном понимании. Вместо них вдоль аллей возвышались усыпальницы — некоторые побогаче, другие поскромнее. На каких-то стояли лишь простенькие каменные кресты, на других — целые скульптурные композиции. Многие склепы выглядели обшарпанными и полуразрушенными, но были и такие, за которыми явно продолжали ухаживать состоятельные потомки усопшего.

На этом новоорлеанская специфика не заканчивалась: у подножия пары-тройки гробниц агенты заметили недавно сделанные подношения — плетеные куклы, бусы, свечи, цветы, какие-то аляповатые тряпки. И без разъяснений Малдера было понятно, что перед ними не что иное, как атрибуты вуду.

Но эти немногочисленные жалкие дары блекли на фоне того, что напарники увидели около одного, достаточно небольшого и непримечательного склепа, стоявшего в некотором отдалении от открытой для посетителей дорожки, по которой они и шли. Разглядеть каменный декор усыпальницы не представлялось возможным (и вовсе не из-за того, что на город уже опустились сумерки): вся она была завешана и заставлена разнообразным цветастым барахлом, да еще и изрисована крестиками всех возможных размеров и цветов.

— Говорят, эту гробницу посещает больше людей, чем могилу Элвиса, — произнес Малдер с пафосом бывалого экскурсовода. — И еще якобы работники кладбища каждый вечер убирают все, что сюда приносят. А к утру склеп снова завален подношениями.
— Эта Мари Лаво, стало быть, вроде как… местная святая? — скептически спросила Скалли. — Здесь ведь наверняка большинство — католики.
— Сама понимаешь, католических святых в хит-параде популярности она разбивает в пух и прах. Готов побиться об закалад, что многие местные католики после мессы бегут сюда и просят мисс Лаво об услугах, — с улыбкой ответил Малдер, а Скалли неодобрительно покачала головой и бросила недовольный взгляд на приближавшуюся к могиле женскую фигуру — вероятно, той самой работницы кладбища, которой предстояло расчищать эту достопримечательность от презентов многочисленных поклонников.

— А еще, как я понимаю, она любила играть в крестики-нолики? — Скалли показала рукой на покрывавшие склеп рисунки.
— Нет. По местному поверью, нужно три раза обернуться вокруг своей оси, нацарапать на склепе Лаво три креста, загадать желание и постучать по стене гробницы. — Малдер вдруг глубоко задумался. — Наверное, тоже трижды. — Скалли с недоумением и даже жалостью посмотрела на напарника, словно не веря, что этот вопрос его всерьез беспокоит. — Причем кресты надо нацарапать не чем-нибудь, а камнем от другого склепа…
Агенты синхронно перевели взгляд на соседнюю гробницу, практически разобранную вандалами до основания. Неудивительно, что теперь местные вудуисты пользовались фломастерами и баллончиками с краской: по крайней мере этот склеп совершенно точно обвалится, если вынуть из него хотя бы еще один камень.
— Если приглядишься, заметишь кое-что любопытное… — продолжил рассказывать Малдер и вдруг заметил, что Скалли, очевидно, потеряв интерес к месту упокоения Мари Лаво, отошла в сторону и читает эпитафию на какой-то гробнице. Догнав напарницу, он молча взглянул через ее плечо на надгробную надпись.

О ты, лежащий в этой могиле,
От тебя все эти картины, о беспредельно щедрый даритель,
Великолепьем своим дары твои сродни даяньям земли,
Поэтому имя твое — земля, да, земля со всеми ее горами, полями, приливами.


— Уолт Уитмен, — каким-то безучастным голосом констатировал Малдер и через мгновение, словно очнувшись от забытья, мягко взял напарницу за плечо и развернул в сторону могилы Лаво.
— Так вот. Некоторые из крестов обведены, и считается…
— Малдер?..
— …что это дело рук самой Королевы вуду и означает, что желание исполнено.
— Малдер!

Скалли произнесла его имя странным громким шепотом, как будто опасалась, что ее услышат, и этот факт наконец привлек внимание Малдера. Увидев, что напарница изумленно смотрит в сторону гробницы Мари Лаво, он невольно проследил за ее взглядом. Та самая женщина, которую они увидели издалека несколько минут назад и которая сейчас, что-то приговаривая про себя, зажигала свечу у могилы, закрывая ее одной рукой от ветра, не была работницей кладбища. Одетая в практичную темную одежду, нисколько не похожую на ее привычное стильное одеяние, у склепа склонилась Аннетт Арно.
__________________
If I read our story backwards, it's about how I un-broke your heart, and then we were happy until one day, you forgot about me forever. (Joseph Gordon-Levitt)

Последний раз редактировалось kena; 29.12.2017 в 14:22.
kena вне форума   Ответить с цитированием
Старый 03.12.2017, 19:08   #10
Василиса
посвященный
 
Аватар для Василиса
 
Регистрация: 10.03.2016
Адрес: Новосибирск
Сообщений: 146
По умолчанию

Сюжет закручивается )))) спасибо жду продолжения
Василиса вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 13:02.


Работает на vBulletin® версия 3.7.0.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot